Среди рдяных ковров

Ветка ветку тронула несмело,
Запищала пойманным птенцом.
Застыдясь, черника покраснела,
Залилась безудержным пунцом.
Дней ушедших возгласы и клики.
Листопад — осанна сентябрю.
Завалюсь в куртину голубики,
В нежном ало-розовом сгорю!

Автобус на Чучелиху отходит ещё затемно. Но это ничего: пока едет, пока идём… Да и быть на вторых ролях — не в наших правилах. Ведь следующие за этим иные маршрутные автобусы определённо привезут ещё немало любителей побродить увядающими лесами!

Всё — как в старые добрые времена: освещённая рассеянным светом фонарей автостанция, небольшая очередь людей с таловыми корзинами у окошечка кассы, разговоры о грибах, выруливающий на посадку автобус…

Страшная летняя засуха изрядно набедокурила по Нижегородчине. Немилосердная жара и полное отсутствие осадков способствовали тому, что сотни и тысячи гектаров леса оказались уничтоженными пожарами. К счастью, местные массивы не особо пострадали от них, но всё же засуха оставила свой след: грибное население засмольковских лесов, в буквальном смысле этого слова, как провалилось сквозь землю. Там и сейчас пусто, хоть шаром кати, лишь целые легионы красных мухоморов оккупировали все обочины дорог, опушки и просторные березняки. Но севернее, где большей частью тенистые, мшистые хвойники, после нескольких небольших дождей началось, наконец, долгожданное плодоношение…

У Бекета сходим втроём. Небо над лесами уже светлеет, но густые тёмно-синие предутренние сумерки ещё беспредельно царят в зарослях, под густыми хвойными шатрами.

Мужик с рюкзаком, семенящий рядом, немного погодя сваливает на боковую дорогу; мы с Шурой продолжаем держаться блиновской. Какая-то плохо различимая в скупом свете птаха, зяблик или вьюрок, вспархивает прямо из-под ног, пролетает вперёд и садится в колее, чтобы при нашем приближении взлететь вновь…

Спешить особенно некуда: что найдёшь в такой темнотище! Медленно, вразвалочку, нога за ногу, тянется путь. Неторопливо журчит разговор, всё больше о минувших походах и сопутствующих им приключениях. И именно в это время в голову приятеля приходит одна мысль:

— Стихи пишешь, а вот прозу, рассказы о лесе, грибах-ягодах, случаях разных, что с нами происходили, сможешь написать?

— Отчего ж не написать, не боги горшки обжигают! — отвечаю я, думая в тот момент совершенно о другом.

Но друга уже понесло по волнам реки Фантазии:

— Можно и снимками рассказы проиллюстрировать, целую книгу сделать!

Как было знать тогда, что брошенное им в тучную почву моего богатого воображения семя уже через месяц даст обильные всходы — и я капитально засяду за написание этих самых рассказов? Рассказов о реальных событиях, истинных и искренних переживаниях, о том, что свойственно сердцу каждого человека, любящего свой край и его природу…

Тем временем быстро светает, а мы прошли уже более километра. Пора и за дело! И тут же, на обочине, близ зарослей густых золотистых папоротников, я нахожу первые белые грибы. Не бог весть что, но почин положен! Шаг за шагом мы прочёсываем обочины, изредка набредая то на белый, то на пяток-другой склизких маслят-перепонников, то на каким-то чудом выскочивший прямо на бровке дороги черноголовый подберёзовик…

Наконец, светает настолько, что можно смело сворачивать на подходящую дорогу, ведущую вглубь леса. Просеки и прогалины, дороги и дорожки, переходящие в откровенные тропинки, иной раз вконец поглощённые зарослями, пронизывают здешние кущи во всех мыслимых направлениях. Так что можно часами ходить по ним, переходя с одной на другую, как по своеобразному лабиринту. Именно по таким местам и любит произрастать разномастная грибная братия!

По краю небольшого, поросшего сосняком, мхами и брусничником котлована неизвестного происхождения, удаётся обнаружить несколько стаек крепких длинноногих беляков, враз улучшающих настроение и прибавляющих азарта. Рыская старым, замшелым хвойником, почти лишённым подлеска, но поражающего обилием муравьиных куч, мы попеременно натыкаемся на небольшие станицы бурого моховика, прозываемого в народе болотовиком. Эти грибы — желанные гости в любой корзине! Медленно, но верно прибывает в наших плетёнках, и также медленно взошедшее осеннее солнышко ползёт вверх по небосклону, просвечивая сквозь кроны деревьев…

День разгуливается. Облака исчезают, бледно-сапфирное небо сентября осеняет тихие леса. Лишь вдалеке, на оставленной трассе, слышится смутный гул проезжающих машин, да пару раз аукнулись за молодой берёзовой порослью запоздалые грибники. Солнце сквозит меж сосен. Голубоватый туман испарений под его лучами приобретает изысканный лиловый оттенок. Целые снопы курящегося туманом света, подобно лучам фантастических прожекторов, косо пронизывают утренний бор. От влажной, охладевшей за ночь земли начинают подниматься свежие влажные запахи. Смешиваясь с ароматами хвои и увядающей листвы, образуют они неповторимый осенний букет, слегка приправленный неуловимой сентябрьской грустинкой. Вот так же, так же пахли леса в кажущихся сейчас невозвратно-далёкими восьмидесятых!

По одной из дорог, прямо по заросшим травами колеям, начинает попадаться белый гриб: здесь гораздо светлее и старый хвойник межуется сквозным белолесьем. Маленькие, недавно вылезшие на поверхность грибочки непросто заметить в серовато-бурых пучках травы, присыпанных сверху палой листвой. Ведь пора золотой осени в самом разгаре! Поэтому мы медленно идём, каждый своей стороной, осторожно ставя ноги и внимательно осматривая местность, не отвлекаясь на любование крикливо раскрашенными мухоморами, попадающимися там и сям в совершенно немыслимых количествах. Вот были бы они съедобными!

Привал решаем сделать в живописнейшем месте, у небольшого озерца с тёмно-зелёной, загадочной водой. Изрядно обмелевшее за лето, что хорошо видно по его окаймлённым ярко-изумрудным венцом ряски берегам, этот водоёмчик, по сути — большая лужа, под яркими солнечными лучами пленяет особой, неповторимой красотой. Как в былые времена, на свет появляются фотоаппараты: снимать, как выразился напарник, исторические моменты для будущей книги.

Устье проложенной по высокоствольному сосняку просеки сплошь заплыло голубичником. Небольшие кустики, покрытые розовой и алой листвой, вкупе с поднимающимися средь них золотистыми стволами сосен придают местности нарядный, праздничный, прямо-таки «первомайский» вид. И мы, не жалея плёнки, наперемену фотографируемся на берегах озерца и у ствола сосны, покрытого седыми лишайниками, усевшись на пенёк и завалившись прямо в полыхающий костёр увядающих голубик, попутно обнаруживая там подосиновики редкой, белесой масти.

Два мужика с весёлым охотничьим псом идут прямой, как стрела, просекой. Когда равняются с нами, видно, что добычу их составляют всего несколько сыроежек. Потревоженная стая рябинников, поднявшись на крыло, делает несколько кругов над макушками бора, а затем, сверкая ржаво-рыжими подкрылками, уносится куда-то в объятия карабкающегося по крутой небесной полусфере солнца…

Собрав пожитки, мы бредём вдоль цепи болот и зыбунов. Перелезая через старые дренажные канавы, следуем мимо поваленных минувшими шквалами деревьев и поражающих своей яркой, огневой красотой рдяных ковров черничника. Иногда, наклоняясь, походя срываем с оставшихся необранными кустиков брусники багровую, терпко-сладкую ягоду и отправляем ту в рот. Пурпурные стяги обрамляющих моховой кочкарник осин о чём-то лопочут под свежими, изредка налетающими порывами ветерка, будто пытаются поведать свои секреты затаившимся среди мхов рубиновым шарикам клюквы. И сейчас, среди красных сполохов, мелькающих то внизу, то в вышине, любуясь этими недолговечными преходящими красотами, мы снова, уже в который раз, постигаем очередную крупицу мудрости так до конца и не постижимой Гармонии…

В сыром низинном березняке, заросшем понизу непонятно чем, неожиданно открываются целые стойбища разнокалиберных болотных подберёзовиков. Грибы с буровато-серыми, испещрёнными светлыми штрихами шляпками едва заметны средь мешанины юных ёлочек и крушины, засыпанных листвою мхов, побурелых листьев майника и ландыша. Поэтому, высмотрев в одном месте гриб-переросток, напоминающий кусок холодца на вилке, мы долго рыщем подле него, вороша палый лист и с удивлением обнаруживая юные грибки там, где их только что вроде и не было. Нежданные находки вносят существенный вклад в содержимое наших плетёнок, ибо недалеко уже то время, когда придётся подаваться к трассе…

Тихий, солнечный осенний денёк. Близ курилки с проржавелым железным навесом уже собралась компания — человек десять. То, что леса после засухи не очень-то балуют грибным изобилием, видно по улову: он у этих людей куда как скуден! Да, если по-правде сказать, и наши корзины не блещут ныне изобилием. Но всё же краски этого яркого дня, проведённого среди рдяных ковров сентябрьского леса, надолго останутся в наших сердцах! Более того, я твёрдо уверен: именно эти краски и будут неустанно согревать их, когда гиблые вопли вьюг полновластно возобладают над погрузившейся в долгий зимний сон среднерусской природой.

Сентябрь 2002 года — февраль 2003 года