эссе

Пространство и время — это темы, на которые будут писать, наверное, до тех пор пока существует этот мир со всеми вытекающими из него последствиями: языком, культурой, искусством, наукой и т.д. Пространство и время — они и конкретны, и абстрактны, в зависимости от речевой (смысловой) ситуации. Их изучение наполняет смыслом жизнь многих людей совершенно разной направленности — физиков, лириков, географов, геологов, астрономов.

Одним из самых загадочных и непостижимых явлений для нас остаётся время. Можно сказать, что время для нас, взрослых людей, как для ребёнка воздух. Ребёнок не знает, что в состав воздуха входит азот, кислород, другие газы, но дышит так же, как и те, кто прекрасно в этом разбирается. Живя во времени, мы не знаем по-настоящему, что такое время, но… продолжаем в нём жить.

Что такое время, знает Господь, равно как и что такое вечность. Мы, простые смертные, не знаем ни того, ни другого. Но в нас соединяются самым загадочным, самым непостижимым для нас образом и время, и вечность. Наше тело бренно: оно живёт во времени, — наша душа вечна, но, присутствуя в теле как часть нетленного, она живёт вместе с телом и во времени тоже. Получается: для души времени нет, если она вечна, а для тела время есть. Бренное тело живёт во времени до тех пор, пока в теле живёт вечная душа. То есть получается: вечность контролирует время, последнее зависит от вечности. Как тут не скажешь, что человек остаётся самым неразгаданным существом на планете!

Думается, в древности об этом знали и, чтобы облегчить жизнь, упорядочить её, пытались коим-то образом соотнести время с бытием, создать некие измерители времени. Это календари и часы. Но время и календари, время и часы — это не одно и то же. Календари и часы отражают временные циклы, но уже не секрет, что по-разному текли не только годы, но и целые века. Всё-таки надо признать, что календари и часы маркируют время, точнее, пытаются маркировать. Всегда ли они соответствуют настоящему течению времени? Час может тянуться, как полсуток, — при одном раскладе, при другом — месяц может пролетать, как один день. В учёном мире говорят, что время ощущается в психических процессах, где, кстати сказать, оно может не совпадать с хронометральными исчислениями, и тогда можно услышать, например, такое: минута тянулась вечность. И опять, как в случае со временем, человек, почти ничего не зная о вечности, говорит о ней с уверенностью всезнайки.

Условность, с какой мы маркируем время, легко прослеживается в нашем отношении к речи детей. Они легко могут произнести вместо «сейчас» — «сегодня». Взрослый просит малыша подойти к нему, в ответ слышит: «Сегодня я подойду к тебе». Умный взрослый поспешит поправить малыша: не сегодня, а сейчас. Давайте представим, что для малыша нет принципиальной разницы между словами «сегодня» и «сейчас». Ребёнок чувствует, что оба эти слова означают некую принадлежность к настоящему. Настоящее он воспринимает по-своему, в своих координатах, а заботливые взрослые его перетягивают в свои, хотя справедливости ради можно предположить, что ребёнок механически путает слова «сейчас» и «сегодня». В Японии детям до определённого возраста (до пяти лет) ничего не запрещают. В этом восточная мудрость. То есть им позволяют жить в своих координатах. Потом, правда, за них берутся и воспитывают как надо, с наказаниями и тому подобным, но не ломают в нежном возрасте, что происходит в европейском варианте воспитания. (И у нас, разумеется, тоже).

Может быть, в Японии детей приучают жить в мире со временем, зная, что дети ощущают время не так, как взрослые, а иначе. Время для детей течёт, вероятно, медленнее. «Сейчас» и «сегодня» значительно ближе для их восприятия, чем для нашего — взрослого, поскольку «сейчас» для нас в энное количество раз быстрее, чем «сегодня», а для ребёнка даже трудно предположить во сколько. Но однозначно можно сказать то, что взрослые понятие «сейчас» рассматривают как составную часть понятия «сегодня», противопоставляя одно другому. Помните эти полные раздражения высказывания — твоё «сейчас» через час, а русский час — шестьдесят минут. А что если для детей понятие «сейчас» чётко ассоциируется с понятием «сегодня»? Они же воспринимают реальность не так, как мы. Не надо забывать мудрое изречение: устами младенца глаголет истина. И восприятие времени, правильное восприятие времени, не исключено — именно у детей. Можно дальше продолжить эту мысль: правильное восприятие времени у детей до тех пор, пока мы, взрослые, не перепрограммируем их, не перенастроим на своё. Однако думается, что ребёнок, считаясь с «нашим временем», всё равно остаётся в «своём». В «своём времени» ему комфортнее и уютнее. Не отсюда ли наша ностальгия по детству, по тому состоянию, в которое мы никогда не попадём. «Куда уходит детство, в какие города?» и т.д.

Итак, временные промежутки могут восприниматься по-разному. В пространственных координатах это можно представить так: вы очень-очень неторопливо плывёте по огромнейшему озеру. Для вас путь от кувшинки к кувшинке занимает многие часы. Это одна реальность. В другой реальности вы, наоборот, с очень высокой скоростью проплываете то же расстояние от кувшинки к кувшинке. Что изменилось? Ваше отношение к «сегодня» и «сейчас». В первом случае вы доплываете от одного водного цветка к другому «сегодня», поскольку долго плыли; во втором — «сейчас», поскольку плыли с колоссальной скоростью.

Но ребёнок, живя в своём детском мире, возможно, не замечает разницы между «сегодня» и «сейчас», как замечаем мы. Он открывает мир, новые для себя пространства, а это связано с новыми ощущениями; для него, как уже было сказано выше, и время течёт по-особенному.

Для нас время связано с событиями. С момента одного события прошло столько-то времени, с момента другого — столько-то и т.д. События и время принято связывать между собой. А для участников тех или иных событий время текло по-разному. Ощущалось неодинаково. Ну, например, все мы помним школьные уроки. Интересные, любимые, проходили гораздо быстрее, чем нелюбимые. В одной аудитории один и  тот же академический час для группы А будет длиться и длиться, для группы Б промелькнёт, для группы В будет восприниматься в отношении минута в минуту — или что-то вроде этого.

Есть утверждение, что время материально, как и пространство. В обывательском сознании это очень тяжело укладывается. Материально — значит должно быть ощущаемо, а вот поди ж ты — попробуй ощутить время. Пространство — совсем другое дело — ощутить легко. Бросил взгляд вдаль, прошёл по зелёному лугу несколько километров. Взлетел в небо, сидя в самолёте, проехал в поезде и т.д.

Далеко не вчера введено понятие «пространство — время», то есть пространство и время рассматриваются как нечто одно, неразрывное. Действительно, преодолевая пространство, затрачиваешь время. Как говорится, не поспоришь.

Другое утверждение: время — это четвёртая координата, помимо трёх пространственных — длины, ширины, высоты.

Ещё одно утверждение — у времени есть много измерений, время многомерно. Учёные-физики даже с помощью своих вычислений, цифр описали измерения времени. (Но Ньютон тоже говорил, что открыл закон всемирного тяготения, но, что такое это тяготение, так и не понял). Цифры не дают объёмного представления о времени.

Блаженный Августин сказал следующее: «Я знаю, что такое время, пока об этом у меня не спрашивают». Ещё он говорил: «Мир сотворен с временем, но не во времени».

Анаксагор Кэнз в статье «Пространство и призрак времени» пишет: «Таким образом, пространство и время оказываются накрепко связанными с реальными процессами, где взаиморасположение вещества порождает понятие пространства, а подвижность, динамика материи при взаимодействиях порождает понятие времени».

Но процессы делятся на внутренние и внешние, осязаемые и не очень. А время присутствует везде, однако течёт неодинаково быстро или неодинаково медленно. Уже доказано, что закон сохранения энергии работает чётко только в замкнутых системах. В иных случаях могут наблюдаться нарушения. В связи с этим при бета-распаде атомов водорода ввели понятия «нейтрино» и «антинейтрино», назвав так те наимельчайшие вещества, которые физикам позволили не разрушить закон сохранения энергии. Нейтрино и антинейтрино, по мнению учёных, это электромагнитные волны. Проникаемость частиц нейтрино просто удивительна: преграды для них найти очень сложно.

И. Дмитриевский поделился интересными наблюдениями: «Исследуя бета-распад ядер (и другие слабые взаимодействия, к которым относятся и реакции синтеза водорода) мы установили, что он не спонтанный (беспричинный), а вызывается поглощением соответствующей компоненты реликтового излучения. С точки зрения этого нового понимания фундаментальных взаимодействий и важной роли в них реликтового излучения можно сказать, что поток времени по Козыреву равносилен потоку реликтового излучения, который является первым звеном в реакции синтеза водорода».

Всё пространство пронизано энергиями. Время, как утверждал Козырев, порождает энергию. Мало того, он считал, что из направленного хода времени можно получить энергию.

Пришла пора совместить понятие время и понятие энергия.

На современных стадиях изучения времени, если мы слышим, что времени нет, то не удивляемся, поскольку у нас нет твёрдых понятий такого сложного явления (лучше сказать — субстанции), как время. Но это не значит, что его нет. Оно есть, но перевести его в ранг нашей однозначной осязаемости пока нельзя. Мы, как дети, которые, чтобы спрятаться, закрывают глаза, не видим времени. «Наскальные надписи» типа — «Здесь был Вася. 1969 год» в расчёт не берутся. Это незатейливые, ни к чему не обязывающие слова. Ну, был здесь Вася и был. Гоголевский Иван Иванович тоже маркировал время доступными ему способами. Выкушивал с аппетитом дыню, семена от неё заворачивал в особую бумажку с надписью: «Сия дыня съедена такого-то числа». Забавно? Насколько мы переросли далеко не самых положительных героев Николая Васильевича?

Но, возвращаясь к рассуждениям о времени, попробуем предположить, что мы можем прикоснуться ко времени. Слово — это энергия, время — это энергия. Ко времени мы можем прикоснуться в словах, в речи. Завораживающие поэтические строки вводят в состояние транса (или чего-то необычного, пока необъяснимого). Может быть, именно тогда и проявляется то «настоящее время», которое в сложившейся традиции проще отрицать, чем, например, наполняться им.

Пишущий стихотворения, вероятно, не всегда уверен в том, что его все будут воспринимать на ура, но если он сам проникнут энергиями, то появляется шанс передать хотя бы часть этих энергий другим. И в этом тоже видится смысл творчества.

Писать стихотворения, рискнём предположить, — это как путешествовать. Но при этом есть отличие от физического путешествия — пишущий увлекает других вместе с собой в свои пространства и, если хотите, в «свои времена».

О физическом путешествии О. Мандельштам написал просто и гениально:

Одиссей возвратился,
пространством и временем полный.

Пишущий человек, подобно Одиссею, наполнен (или наполняется) временем и пространством. Совершая свои виртуальные путешествия, он заполняется энергией (без неё тяжело осуществлять задуманное), чтобы зарядить ей свои тексты. Но и здесь существуют свои тонкости: одному надо быть переполненным пространством и временем, буквально — как Одиссею, и тогда он будет писать, делиться с нами (своими энергиями?); другому совсем не нужно быть переполненным, как первому. Секрет его творческого вдохновения в чём-то другом. Однако без энергетического потенциала и в том, и в другом случае будет очень тяжело.

Раз всё пространство вокруг нас оплетено энергетическими нитями, значит, мы, в принципе, можем извлекать из него энергию или один вид энергии переводить в другой. Вряд ли поэт (писатель) задумывается об этом. Но энергии, в разных её видах, присутствует очень много. Маяковскому, например, по воспоминаниям Пимена Карпова, нужно было сесть в трамвай, и именно там к нему приходило вдохновение. Странная творческая лаборатория! Маяковский, понятное дело, городской поэт, вне города его представить очень трудно. Энергия присутствует везде разная. Какой энергией мы подчас заряжаемся? Какую энергию пускаем в свою душу?

И каждый ли пишущий сможет удержать тот «энергетический груз», который собирается «поднимать»? Иному и надорваться недолго.

Не всё так просто… Энергетический уровень пишущих людей разный. Как и другие уровни: физический, ментальный и т.д. Речь одного может начинаться там, где заканчивается речь другого. Иными словами, для одного стихотворца, пишущего всю жизнь, конечной стадией творчества будет стадия лицейских стихотворений Пушкина («Воспоминания в Царском Селе», «Роза» и т.д.). То есть этот старательный стихотворец достигнет уровня юношеской лирики Александра Сергеевича. И это для него будет (ни одного грамма иронии!) большим достижением.

Поэт Александр Сергеевич Кочетков родился, жил, формировался в XX веке и большинству читателей известен по «Балладе о прокуренном вагоне». Мы помним эти строки: «С любимыми не расставайтесь! С любимыми не расставайтесь! С любимыми не расставайтесь! Всей кровью прорастайте в них…» Так бывает: серьёзный поэт написал немало прекрасных стихотворений, но известность принесло только одно. И хорошо, что хотя бы одно произведение прошло сквозь толщи десятилетий. Довольно часто случается, что о поэте забывают значительно раньше, чем он уйдёт из этой жизни. Александр Кочетков в определённом смысле оказался везунчиком: не сел в поезд, который попал в страшную катастрофу. Сел в другой. Узнал о трагедии позже. Друзья его уже готовились к худшему, зная, что он должен был ехать из Сочи в Москву именно на том трагическом поезде. Конечно, Кочетков испытал сильнейшее потрясение: настоящие поэты — люди очень впечатлительные. Именно тогда и была написана «Баллада о прокуренном вагоне». Но больше подобного шедевра Кочетков не создал. Какой энергией он подзарядился, когда появлялись строки:

Но если я безвестно кану —
Короткий свет луча дневного, —
Но если я безвестно кану
За звездный пояс, в млечный дым?

Можно с уверенностью сказать, что это мощное стихотворение будет и через века восприниматься как современное. Чувства, известно, вечны.

Разумеется, очень важно быть настроенным на волну восприятия тонких энергий, природу которых по-настоящему не знает, наверное, из простых смертных никто — в том числе и поэт. Есть интуиция, есть готовность внутреннего соответствия тонким энергиям. Ведь Пушкин знал, о чём говорил: «Служенье муз не терпит суеты».

Когда поэт разбалансирован, ему сложно не только создавать шедевры, но даже просто грамотно писать в рифму. И никакой многолетний навык версификации не сможет вдохнуть того, чего не ощущал поэт в момент, когда создавал стихотворение. Передать другим можно лишь то, что имеешь сам.

Пока загадка поэтического вдохновения остаётся неразгаданной. Может быть, это и к лучшему? Хорошо ли будет, когда желание написать стихотворение будет доступно любому, как, например, завернуть гайку или покрасить дверь? И если время — это энергия, которая не изучена, но которая ощущается, а вдохновение — это энергия, без которой нет настоящего творчества, то не значит ли это то, что время, вдохновение, творчество связаны между собой. Каким образом — тайна. Как остаётся тайной и сама природа таланта. Из каких энергий соткан талант? Будет ли нам по-прежнему интересно жить, если мы в одночасье получим массу ответов на наши вопросы? Не получится ли так, что к загадке времени будут ближе лирики, а не физики, а интуиция в очередной раз окажется сильнее логики?

Поэты ближе к детям, чем учёные. Дети открывают окружающее пространство, испытывая радость, которой готовы поделиться со всем миром. От них исходит энергия света, радости, добра. Дети всегда в поиске, как поэты. Ребёнку не хватает внешнего пространства — он уйдёт в свои детские фантазии. Разве не то же самое происходит с поэтом?

Вообще, найти пространство — это у поэта легко. Он поступит, как ребёнок: при отсутствии внешнего уйдёт в свои внутренние глубины.

С изучением пространства, во всяком случае, у нас так принято считать на сегодняшний день, дела обстоят увереннее, чем с изучением времени. Однако и здесь есть загадки: незримый град Китеж, Шамбала, Арктида (не надо путать с Антарктидой), затонувшая Атлантида…

Говоря о них, об этих пространствах, мы неизбежно обращаемся к категории время. И приходим к выводу, что, с позиций наших знаний, нам очень трудно совместить эти пространства с нашими представлениями о времени.

Саратовская поэтесса Светлана Кекова о пространстве и времени пишет так:

Потому что я знаю — даны человеку взаймы
и нагое пространство, и время в венчальной фате.
Но на брачном пиру во вселенной несчастнее мы,
чем цветы-однодневки в прекрасной своей нищете.

Прочитав такие строки, вряд ли будешь чувствовать себя хозяином жизни, ведь «пространство» и «время», как утверждает Светлана Кекова, «даны человеку взаймы». Значит, не навсегда — это во-первых, и это очень понятно, а во-вторых, придётся расплатиться. Как говорится, за всё в этой жизни…

Но всё же остаётся интереснейшее занятие — наполняться пространством и временем.