* * *

К спокойствию относятся неплохо
Короли различных династий,
Проигравшие битвы полководцы,
Простые, ненавязчивые лохи,
Рассуждающие со смаком о счастье,
За которое нужно бороться,

Также слетевшие с крючка рыбы,
Прокрученные виртуально в котлеты,
Рыбаки, выжившие в шторме,
Благодарные шлюпкам, рынде,
Брызжущему с востока свету,
Говорящие: «Да всё у нас в норме».

Спокойствие — состояние мысли,
Мышц, дремота интеллекта,
Открывание шпрот с улыбкой,
Констатация факта жизни,
Забытый в прошлом кинопроектор,
Какая-то девочка в воспоминании зыбком.
Асфальт, бетон, из детства —
Ободранные коленки,
Игра в войну, зимой — замки
Снежные. Спокойствие — это средство
Не влететь в директора на школьной переменке,
Не слышать ругани мамки.

Примечание: Простые, ненавязчивые лохи, / Рассуждающие со смаком о счастье, / За которое нужно бороться — эти строки написаны, скорее, с горечью, чем с сарказмом.


* * *

Как непросто быть великим,
Сползать на шёпот вместо крика;
Думать о дополнительных морщинах,
Украшающих брутального мужчину,
Но быть самому с ясным взглядом,
Уверять тех, кто рядом
В своей великости со лбом гладким,
Взглядом уверенным, сладким;
Скрывать от невеликих мелочь быта:
Сломанную расчёску в кармане, — скрытно
Передвигаться по улицам в очках чёрных,
Рассуждать о Беккете, а читать Бёрнса;
Любить мясо есть руками,
А ужинать в ресторане с дураками —
На кадыке непременно с салфеткой;
Встретиться глазами с нимфеткой,
Скучающей в углу тёмном, диком,
Теребящей нервно в руках «Сникерс»;
Уехать, застрять где-нибудь в Тамани;
Побыть немного собой, позабытым, ранним.


* * *

Серьёзный взгляд из-под бровей —
Как воспоминание о советской школе,
Где один другого злей,
Игра на респект (хотя такого слова не было в лексиконе).
Также не знали других слов:
Чел, комп, лавэ, офис.
Директор сурово пощипывала бровь,
На шее завуча игриво побрякивал оникс,
Привезённый из Польши прошлым летом.
(Турпутёвка. Муж достал по такому блату!)
Империя казалась незыблема. При этом
Не задерживали зарплату
Ни разу. У завуча браслет
Облегал запястье, смотрелся вызывающе отлично —
Камешки, каких в продаже нет,
То есть не было. Узнавали лично
Коллеги по работе — по имени коллектив,
Одетые иногда пёстро, —
В рамках эклектики разрушающие миф,
Что Америка — это остров,
Куда не попасть ни в жизнь.
«Вот ведь таки попали, оделись!»
Им нравилась сама эта мысль,
А не подборка всяческих безделиц-
Побрякушек и тому подобного барахла,
Которого теперь разливанные реки.
Когда-то здесь империя была,
И в ней жили советские человеки.


Баллада о школьном поваре

Как цирковые белки в колесе,
Крутились школяры на переменах.
Авиалайнер бежал по взлётной полосе,
Отражаясь дрожью в стенах

Школы, хотя это бред,
Гипербола, поскольку эти ребята,
Пионерии, комсомолии и в будущем партии — цвет,
Делали сальто, двойные рондаты

Прямо в коридорах, вызывая такую дрожь
Перекрытий, балок, дверей деревянных,
Что повар в столовой, точивший нож,
Говорил: «Ну, хулиганы!

Порезал бы всех на куски!»
Он был не старый и добрый.
Иногда запивал от тоски,
Убить хотел её, чтобы

Как-то нейтрализовать мечты
Об авиации, деле лётном,
Куда не попал, и всё не остыл,
И всё представлял себя пилотом

«Ту-134», который набирал высоту,
Плавно от земли отдаляясь.
Он, как цветок, выращивал мечту,
Он хотел самую малость:

Стать птицей, тем же воробьём,
Лучше, конечно, чайкой.
Он почти расстался с ружьём
(Доставшимся от отца), завернул в себе гайки:

Никогда не палить вверх
И не есть птичьего мяса.
Он провоцировал жуткий смех
Целого седьмого класса,

Когда себя убеждал —
Вслух, что курица — это не птица,
Резал её, кромсал и бросал
В кипящую воду — молчать и вариться;

Не заметил, как умер Союз,
Объявилась какая-то перестройка;
Постарел однажды, обрюзг,
Даже утратил стойкость

Иллюзий по поводу рвануть
В небо с какой-нибудь крыши;
Привыкал постепенно смотреть на ртуть,
Которая на морозе опускалась ниже и ниже.


Встреча

Идя по дороге, не устаёшь,
Не замечаешь усталости,
Откидываешь её за ненадобностью,
Сублимируешь неудачи в движение.
Можешь встретить старую пассию,
Идущую с ведром медным,
В котором плещутся звёзд сонмы,
Видения обо мне позабытом.
В них рептилии и бабочки
Часто меняются местами:
Бабочки превращаются в гусениц,
Змеи — в птеродактилей крылатых.
«Здравствуй», — обращаешься к той,
Что любила вершки
И откидывала прочь сохнуть на солнце
Чувства, из сердца вынутые.
Дождевая вода отражает от асфальта
Молчащую женщину.
Брызги из лужицы, будто ответ,
Взлетают вверх в оглушительно синее небо,
Распадаются на семь цветов,
Становятся продолжением стеблей купороса,
Медь разукрашивают.


Птица

Птица стрелой пробивает воздух,
Будто иглой покрывало:
Штопает озоновые дыры?
Мечтает пробиться в тропосферу,
Выше — в страто- или ионосферу?
Там всё по-другому — больнее дышать,
Но приходят видения:
Летающие ящеры, не боящиеся
Хищных ястребов, пинающие их
В воздухе: «На! Получи за цыплят,
Которых переловили у старушки
С пенсией в восемь тысяч,
Двумя внучками-дикушками,
Которых сторонится
Вся сельская ребятня».
Птица штопором уходит ввысь,
Пикирует вниз по параболе:
«А вдруг окажусь
На секунду в невесомости.
Буду плавать в небе,
Как ястреб,
Наслаждаясь»…