(Трагикомедия в одном действии)

Действующие лица:
Борис Никифорович, Борис, Боря — музыкальный продюсер, автор концертной программы «Декабрь в июле», 50 лет.
Юля — любовница Бориса, участница концертной программы «Декабрь в июле», 22 года.
Дина — участница концертной программы «Декабрь в июле», 28 лет.
Охранник — мужчина среднего возраста, на вид лет 30.
Вор — мужчина среднего возраста, на вид лет 35.

2013 год. Окраина дачного посёлка, недалеко от Москвы. Лето. Середина июня. На самой окраине посёлка двухэтажный из красного кирпича дом с шикарной мансардой. Вокруг него новая красивая металлическая изгородь, сквозь которую видны клумбы редких цветов, две оранжереи, ухоженные асфальтированные дорожки. Вероятно, дом возведён сравнительно недавно. Также виден столик из оргстекла густо-фиолетового цвета. За ним на двух пляжных стульях сидят двое: мужчина лет пятидесяти и девушка лет двадцати — двадцати двух. Мужчина несколько лысоват, грузен, хотя до конца ещё не обрюзг. Он одет в зеленоватые бриджи. Девушка — в купальник жёлтого цвета. Она довольно симпатична, несколько конфузится во время разговора.


Борис (напевает, слегка фальшивя).

Я — птица. Я лечу на юг.
Мне тяжело туда лететь.
Но я должна туда лететь:
Ведь одиночество вокруг.

(Останавливается, обращается к Юле). Тебе тяжело туда лететь?

Юля (недоумённо). Куда?

Борис. Туда. На юг.

Юля. Это та песня, которую ты отверг?

Борис (словно не слышит). Тебя там ждёт твой милый друг?

Юля. Боря, перестань, хватит.

Борис. Что ты понимаешь в искусстве!

Юля. Ни-че-го-шень-ки.

Борис. Хорошие стихи, но раскрутить их на песню… (пауза)… не по-лу-чи-тся.

Юля. Почему?

Борис. Потому, что есть, лапочка моя, понятие конъюнктура.

Юля (глядя с интересом на Бориса, говорит не очень уверенно). Это когда ты хочешь одно, а надо делать другое, потому что это другое актуально и востребовано, да?

Борис. Ну, не всегда. Бывают совпадения желаемого с действительным. (Подвигает стул к ней поближе). Вот, например, я сейчас хочу тебя поцеловать, и я это сделаю. (Юля делает вид, что отбивается).

Борис целует Юлю.

Юля. Ну, перестань, перестань, проказник ты мой. (Смеётся).

Борис. Конъюнктура — страшная вещь. Можно сказать, убийственно страшная.

Юля. Почему?

Борис. Потому что.

Юля. Говоришь, как маленький.

Борис. Кто? Я? Да, я маленький. Совсем крошечный. С наивными глазками. Мама ведёт меня в детский сад. Я впервые слышу песни под пианино. Потом школа, простая советская школа. Ещё музыкальная — параллельно с ней. Потом музыкальное училище, дальше — консерватория. Вся жизнь расписана по нотам. Потом я иду работать в филармонию. За гроши. Я уже взрослый дядя. Мои потребности растут. После случается обвал СССР. Наступает демократия. Я ухожу из филармонии (это опасно, заметь, это очень опасно: вдруг ничего не получится). И где тогда работать? В музыкальной школе? Или, если повезёт, в музучилище возьмут. Но я птица не того полёта. Нет! Я — продюсер; уже целых 20 лет продюсер! Как было тяжело вначале. Пролезть, во что бы то ни стало пролезть. Хотя бы с одной песней в концерте. Заметят? Возможно. Но это ещё ничего не значит. Двигаться дальше. Вперёд! И я организую студию. Все сбережения — туда! Дом после бабушки продан. Деньги — туда! Машина отца — туда! А сколько попрёков от жены, да и дети подрастали — ничем не вспомнят: бюджет семьи всегда урезан, всегда! Всё — туда, туда, туда! Туда! Не отстать от других. Главное — не отстать. Это стало девизом моей жизни.

Юля (проникновенно, с придыханием). Ты хотел быть лучше всех.

Борис. Всегда!

Юля. У тебя получилось, Боря.

Борис. Да, да, да! (Кричит). Я счастлив! Чего у меня нет? Машины, гаражи, квартиры, дача! (Более спокойно). Вот эта дача… Построил наконец-то. (Задумчив). Надо видеокамеры поставить на днях.

Юля (перебивает). Теперь я ещё навязалась.

Борис встаёт, берёт за руки Юлю, привлекает к себе, садится на стул, сажает её к себе на колени.

Борис. Да, да, да! (Обнимает её).

Юля. Ну, всё, Боря, перестань. (Решительно и резко отбрасывает его руки). Здесь этот твой охранник где-то неподалёку. Увидит, как-то нехорошо.

Борис. Я его отошлю до самого вечера.

Юля. Тебе же скоро ехать?

Борис. И что?

Юля. А кто будет меня охранять?

Борис. У-у-у, ты какая. Пре-ду-смо-три-тель-на-я…

Юля. А твоя жена сюда не пожалует?

Борис. Исключено стопроцентно. Она в Турции отдыхает.

Юля. Одна?

Борис. Может, с любовником.

Юля. И тебе всё равно?

Борис. А что мне? Пусть порезвится. Хватит о чепухе. Представь лучше, как ты скоро выйдешь на сцену, настоящую. Не кабацкую. Классно ведь, а?

Юля. У меня получится?

Борис. С такими длинными ногами и не получится? Зрители — твои.

Юля. Все?

Борис. Мужская половина.

Юля. Борь, ну хватит паясничать. (С нежностью смотрит на него). Боря… Какое идеальное имя для любовника.

Борис. Мур, мур. Ты находишь? (Обнимает её).

Юля перемещается на свой стул, за спинкой которого висит её миниатюрная дамская сумочка.

Борис. Бассейн, что ли, здесь вырыть? Жара какая, не могу больше. Нет, бассейн подождёт. Сначала видеокамеры везде поставлю. (Становится серьёзней). Как, кстати, тебе Дина?

Юля (пытаясь говорить с задором). Хорошая! А ты как считаешь?

Борис. О yes! Вы с ней подходите друг другу от и до. Она — жгучая брюнетка, ты — испепеляющая блондинка.

Юля. Как называется наша концертная программа?

Борис (удивлённо). Ты уже забыла? Я тебе говорил, и не раз. Ну-ка, напрягись.

Юля (пытаясь вспомнить, морщит лоб, поднимает вверх руки). Сдаюсь!

Борис. Программа называется «Декабрь в июле». (Торжественно, как конферансье, перед воображаемыми зрителями). Дорогие друзья, леди эн джентльмены, сегодня в концертной программе «Декабрь в июле» для вас будут петь Дина с Юлей! Круто звучит? (Обращается к Юле уже серьёзно). Дина в ней — первая скрипка.

Юля (слегка нервничает). Переживём. Она ведь опытнее меня. Два года на сцене, как-никак.

Борис. Это факт. Поэтому у неё больше песен.

Юля. Две песни мы будем петь вместе?

Борис. Одну — точно. Через месяц — первый концерт.

Юля. Но мы так мало с ней репетировали.

Борис. Петь будете под фанеру. В студии запишем — делов-то. А всё остальное — в твоих руках. Медленно отрывается от стула; из дома выходит охранник. Идут навстречу друг другу.

Борис (останавливает охранника). Присмотришь за девицей. Я отлучусь часа на два-три.

Охранник. А если она захочет уйти?

Борис. Исключено.

Охранник медленно идёт по дорожке, ведущей к воротам. Задумчив. Борис выходит из дачного домика, уже одетый по-летнему, догоняет охранника.

Борис (бросает на ходу). Присмотри тут за всем.

Слышен шум удаляющегося автомобиля.

Юля (сидит на пляжном стуле). Уехал. (Облегчённо вздыхает). Надоел поучениями своими олигарх шоу-бизнеса! Ха! Олигарх! Нет, не олигарх, олигархик. Маленькое звено. Третьестепенный персонаж… Персонажик. (Меняет тон). Но мне его жалко почему-то. Сама не понимаю. Что-то вроде чувства… Нет, не чувство… Жалость… Хотя жалость — это тоже чувство.

Охранник (подходит к ней). Что? Что ты говоришь?

Юля (зло). Ничо!

Охранник достаёт из кармана форменных чёрных штанов плоскую фляжку и две маленьких стопки, которые бодро ставит на стол, наливает в них коньяк.

Юля (выпучив глаза, медленно растягивая слова). Вот… это… охрана… у Бориса Никифорыча…

Охранник (снисходительно). Да ладно ломаться-то, правильную из себя строить. Чай, пэтэушница бывшая, а вообразила из себя цацу, что ты, ну ты.

Юля (в сторону). Эх, послала бы я тебя куда подальше, если бы не… (обращается к нему неожиданно мягко). А что, давай выпьем.

Охранник (не ожидая такого ответа). Ты не шутишь, пэтэушница?

Юля. Перестань меня так называть. Сейчас уже нет никаких ПТУ, одни колледжи и институты с университетами.

Охранник. Но ведь пэтэуху закончила сама-то, я вижу, у меня глаз намётан на таких пэтэушниц…

Юля (перебивает, но игриво). Беги уже за фруктами в дом, я без них пить не буду, и платье моё прихвати из зала.

Охранник (на ходу). Фрукты ей подавай! Шоколадку возьму, ей и закусишь.

Сразу же, как охранник скрылся в дверях, Юля достаёт из сумочки три маленькие таблетки и бросает их в коньяк.

Охранник (вернувшись, протягивает Юле зелёного цвета платье и шоколадку). Пропустим по небольшой, что ли?

Роняет шоколадку в траву, в это время Юля быстро надевает платье.

Юля (злясь). Поднимай! Что стоишь истуканом?

Охранник (хватается за спину). Ой, прострелило как!

Юля (нагибается, чтобы поднять шоколадку, ворчит). Набрали вас, инвалидов!

В это время охранник лёгким движением бросает ей в коньяк таблетки. Потом, не садясь на пляжный стул, выпивает свою порцию.

Охранник. За дам только стоя! Хорош зараза, но что-то сегодня сильно горчит. Иль от жары этой…

Юля (незаметно выплёскивает коньяк в траву, деланно морщится, тянется за шоколадкой). Слышь, охранник, ты ворота закрыл за Борисом?

Охранник. Ты меня на вшивость проверяешь, пэтэушница? (Садится на стул, зевает). Что-то совсем разморило от жары.

Юля (с усмешкой). От коньяка, наверное.

Охранник (раздражённо). Ты, по-моему, недоучка и слишком много рассуждаешь.

Юля. Что ты сказал, секьюрити?

Охранник. Недоучилась, говорю, а рассуждаешь.

Юля. Где недоучилась?

Охранник (вяло, еле ворочая языком). В ПТУ, где, где. Выгнали тебя…

Сползает со стула на траву, засыпает.

К дачным воротам подходит красивая шатенка со спортивной сумкой через плечо. Нервничает. Одета в лёгкий коричневого цвета спортивный костюм, на ногах зелёно-серые кроссовки. На лице огромные чёрные очки.

Юля в это время склоняется над охранником, достаёт из правого кармана его штанов связку ключей, подходит к воротам, хочет открыть их. Ворота оказываются незакрытыми.

Юля. Странно. Почему этот жлоб их не запер? (Впускает шатенку на территорию дачи). Привет, Дина.

Дина (не здороваясь, подходит к лежащему на траве охраннику). Этот готов. Отлично. (Обращается к Юле). Тот в студии тоже в отключке. Приступим к делу. Только свяжем этого и рот ему заклеим скотчем…

Достаёт из спортивной сумки верёвку и скотч Связывают охранника, заклеивают ему скотчем рот.

Дина. Оттащим в дом.

Юля. Зачем? Пусть здесь лежит.

Дина (не слушая). Прихвати бейсбольную биту.

Юля. Зачем? (Идёт, достаёт из клумбы бейсбольную биту, рассматривает, вертит в руках, потом кладёт на обочину дорожки).

Берут охранника под мышки, волокут в дом, кряхтят. Заносят в коридор, прислоняют к стене.

Дина. Сейф здесь, я точно знаю.

Юля. Сними эту рыжую мочалку с головы. Концерт окончен. И очки не забудь. И так ничего не видно, потёмки.

Дина. Сейчас свет зажжём. (Включает свет, снимает с головы парик, с лица — очки, всё складывает в сумку).

Юля (кивая на охранника). Что с ним делать будем?

Дина (нервно смеётся). Задушим. Ножом если, так кровищи сколько будет.

Юля (морщится, неожиданно сникает). Я не смогу.

Дина. Что, порох кончился? А денежки у Бореньки украсть сможешь? Охранник-то свидетель, дура!

Юля. Перестань обзываться.

Дина. Дура ты настоящая. Как тебя ещё назовёшь? Перчатки надень, возьми у меня в сумке. Быстрее! А то вычислят по отпечаткам пальцев. (Достаёт из кармана спортивных трико ключ). Сейф замурован в стену, вот здесь, сама видела. (Шарит по стене, оклеенной моющимися обоями, нащупывает замочную скважину). Есть! И ключ подходит.

Юля одевает перчатки. Охранник слегка шевелится.

Дина. Да придуши ты его.

Юля. Не могу.

Дина. Дура гофрированная. Всё равно его придётся убирать, а тебя связывать. Ты же у нас потерпевшей проходишь. Ха-ха-ха. (Нервно смеётся). Посидишь связанной. Потом Боря придёт, освободит, утешит тебя ласками да поцелуями.

Юля. А если в полицию пойдёт, что с нами будет? Всякие экспертизы начнут проводить, выйдут на нас.

Дина. Не пойдёт. Кишка у него тонка — идти туда. У него слишком много чёрного нала.

Юля. Не хочет делиться с государством, что ли?

Дина. Соображаешь. Не хочет, и даже часть денег в банк не кладёт, в сейфах держит. Старомодный какой-то, или перестраховывается. А ты не совсем дура. Я-то думала, что ты полный наив, а ты всё же включаешь мозг иногда. (Усмехается). Придётся нашему дорогому Бореньке поделиться с нами. (Нервно обращается к Юле). Сколько ты этому таблеток всыпала?

Юля. Штуки три. В коньяк.

Дина. Я Борису — четыре, в кофе. Он на работе алкоголь ни под каким предлогом, правильный он у нас, не то, что этот его охранник. Но спать будут долго и крепко — оба. (Резко меняет тон). Слышь ты, участница-соучастница, денег-то нет. Пусто… Пусто! А–а–а!!! (Кричит). Всё полетело на фиг. Затея, план, воплощение — всё было гениально, и всё коту под хвост. Я же и ключи у него стырила удачно. Дубликат сделала. Всё предусмотрела. А он обхитрил, обхитрил Боренька. Убрал деньги в другое место. Где теперь их искать? Где? Что молчишь? Дом-то не маленький, два этажа. Не успеем везде обшарить, пока он дрыхнет в студии.

Юля (упавшим голосом). Четыре — это много.

Дина (искренне). Не поняла.

Юля. Четыре таблетки Боре много. Сердце может не выдержать.

Дина. Ты об этом раньше должна была думать-сожалеть, эстетка-гуманистка. Теперь поздно. Думай лучше, где наши миллионы спрятаны.

Юля. Наши?

Дина. Могли быть нашими.

Юля. Отработали бы концерты, он бы нам заплатил.

Дина. За–а–а–а–платил бы–ы–ы–ы. Угу! Размечталась, однако. Копейки бы заплатил. Я-то знаю, два года с ним. И зачем я с тобой, нюней, связалась? Хочешь знать свою перспективу? (Не дожидаясь ответа, продолжает). Он выжмет из тебя все соки. Мотаться будешь по глухим захолустным городкам целый год, и это самое малое. Раскручиваться будешь медленно, с оттягом. Потом — в более крупные города поедешь, если выдержишь темп, конечно.

Юля. Но я же с тобой в гастрольный тур собиралась с программой «Декабрь в июле».

Дина. До осени — со мной и с программой. Дальше — сама. В любом случае получишь шиш да маленько. Я прошла всё это с ним, знаю. Я, между прочим, консерваторию закончила и у себя в Казани могла бы сделать карьеру.

Юля. Так и делала бы.

Дина. Начинала. Да вот встретился наш этот Борис Никифорович, чтоб ему пусто было. Приехал в Казань с одной певичкой (её года четыре назад по всем телеканалам крутили). Меня убедил, говорил: нечего, мол, в провинции такой талант гробить. Послушала его, сорвалась в Москву. А может, зря сорвалась. Может, и получилось бы у меня в Казани моей всё: и карьера, и зарплата…

Юля. А я по кабакам моталась, пела всякую попсу на заказ; деньги несерьёзные платили. Выходит: от одних несерьёзных заработков к другим несерьёзным пришла.

Дина. Найдём миллионы — поднимемся. Пошлём этого Бореньку по всем статьям.

Юля. А если влипнем?

Дина. С тобой точно влипнем. (Командирским голосом). Ищем, ищем. Считай, что эти миллионы и есть наш заработок. Мы пришли забрать его, всего-то.

Юля. Нет! Я не хочу больше обворовывать Борю.

Дина. Ты пока ещё никого не обворовала.

Юля. Я и не буду.

Дина. Ты по ходу сломалась, участница-соучастница, и превращаешься в лишнего свидетеля. А с лишними что делают, а?

Юля. Ты же грамотная, умная! Ты должна понять. Что всё это неправильно. Так нельзя поступать с теми, кто тебе доверяет…

Дина (перебивает). И обкрадывает тебя постоянно.

Юля. Он никого не обкрадывает. И не держит никого рядом с собой — силой. Не хочешь с ним работать — уходи, он найдёт замену. Зачем идти на такую подлость?

Дина. Эк, куда тебя понесло! Сентиментальную сырость развела. Слёзки, слёзки.

Юля. Мне бабушка наказывала, чтобы я никогда не воровала.

Дина (юродствуя). Плохая ты внучка, Красная Шапочка, скушает тебя Серый Волк. (Серьёзно). А ты уже влипла по самое некуда: покушалась на жизнь и здоровье охранника, пособничала мне в воровстве.

Юля. Моя бабушка была верующей в Бога, учила меня добру. (С отчаяньем в голосе). Как же она была права!

Дина не слушает Юлю, тщательно исследует стены коридора. Юля хочет выйти из дома. В это время входит мужчина лет тридцати — тридцати пяти, в чёрных очках, на руках перчатки, одет в тёмно-серый тренировочный свитер, на ногах — чёрные кроссовки, в руках — зеленоватого цвета пакет.

Дина (с насмешкой). Ещё один вор? Да? Я не ошиблась? А денежек-то нет, товарищ вор. Нет их. (Медленно разводит руки в стороны).

Вор подходит к охраннику, достаёт из пакета спрей, брызгает ему в лицо, развязывает ему руки и ноги, отрывает ото рта скотч. Охранник активно возится, двигается, ползает, как червяк.

Вор. Жив, Геныч?

Охранник (с трудом ворочая языком). Вроде жив.

Вор. Молодец. Проспался нормально. Только дрыхнуть должен был не ты, а одна из этих залёток, а второй не должно быть вообще.

Охранник (виновато). Дык не подействовало, значит, на неё, пэтэушницу эту.

Вор снял тёмные очки и перчатки, всё аккуратно сложил в сумку.

Вор. Похоже, Геныч, вхолостую выстрелили не только мы. (Обращается к Дине). Снимай перчатки! (Обращается к Юле). И ты тоже!

Дверь в дом слегка приоткрыта. Все одновременно настораживаются, когда слышат звук работающего мотора автомобиля. Хлопают дверцы.

Дина. Это он!

Юля. Он!

Охранник. Точно он!

Вор (обращается к Дине). Быстро сейф на замок. Ключ мне! Сюда давай! Быстрее! (Обращается к охраннику). Геныч, упади пластом. И охай. Понял? Охай, стони, ползай червём по полу.

Охранник. Зачем?

Вор. Охай!

Дина (охраннику). Тебе стало плохо. Ты упал, ударился. Сильно. Потерял сознание. Тебя внесли в дом. Запоминай, гоблин.

Охранник. Кто втащил меня в дом?

Дина. Кто? Кто? Юля. (Юле). Ты его втащила в дом, поняла?

Юля. А ты как здесь оказалась?

Дина. Я уже придумала.

Юля (показывает на вора). А этот?

Вор. Молчи.

Входит довольно помятый Борис. Застывает на пороге.

Борис. А-а-а-а-а… (Стоит с открытым ртом). И-и-и-и… что… это… такое?.. (Произносит с трудом каждое слово, буквально выдавливает из себя).

Охранник. Борис Никифорыч, я перегрелся на солнце. Жарко.

Борис. Что, что? Не понял я?

Охранник. Упал, ударился. Вот… головой… ударился.

Борис. Ты рассказывай, рассказывай. Я слушаю.

Дина. А тебе не ясно, Боря. Что здесь произошло?

Все насторожились.

Дина. Твой охранник пристал к Юле и получил по башке.

Борис. Битой?

Дина. Бейсбольной.

Борис. Я шёл… видел… её… биту бейсбольную. (Произносит неуверенно, даже суживает глаза). А ты, Диночка, почему здесь, а не в студии?

Дина (будто не слушая его). Поздравляю тебя, Боря!

Все с интересом смотрят на Дину.

Борис. С чем?

Дина. С хорошим выбором.

Борис. Не понял.

Дина. Ты приехал в студию просмотреть записи моего прошлого концерта, да?

Борис. Допустим.

Дина. Меня пригласил… Обсудить концертную программу…

Борис. Как задумал, так и сделал.

Дина. А сам что? Сел в кресло и, вместо того чтобы работать, вырубился.

Борис. Да с утра что-то недомогание какое-то. (Ёжится). Да жара ещё эта.

Дина (с нетерпением). Так я, Боренька, знала, что Юля у тебя на даче. И не одна осталась… она. Ты изволил вырубиться, а я дай, думаю, съезжу на дачу, посмотрю, как наша Юленька там себя чувствует.

Борис. Зачем тебе это?

Дина. Решила проверить на моральную устойчивость.

Борис. Что дальше?

Дина (вальяжно, с некоторой ленцой). Пока ты дрых безмятежно, я покатила на твою дачу.

Вор (в сторону). Во парафинит мозг Кефирычу. Ой, как там его — Никифорычу.

Охранник (слегка постанывая). А я что… я ничего.

Дина (пинает его по заду и шепчет). Говори, что виноват. Пристал к девушке, получил по тыкве. А то в тюрьму пойдёшь.

Охранник. Ну…ну… В общем, понравилась она мне… эта… ваша.

Борис. Юля?

Охранник (еле выдавливает из себя). Ну… да… Юля.

Борис замахивается на него, но его удерживает вор.

Вор. Борис Ке-ке-кефи… Борис Никифорыч, ладно уж. Дело молодое. А Юля-то у Вас, о-хо-хо, какая крутонравая. Как она ему засандалила смачно. Вот иду я мимо Вашей дачи и слышу крик, шум. Байдистика, одним словом. Непонятки. Думаю: мочат кого. Смотрю: ворота нараспашку. Вхожу в дом без спроса. (Показывает на охранника) Этот валяется на полу. Девушки готовы порвать его на части. Я уж не знаю, что делать: им помогать вроде не надо, и так почти растоптали этого Вашего…сторожа. Ситуация, скажу Вам, непростая. Ладно, хоть Вы пришли теперь…

Борис (облегчённо). Всё встало на свои места. Все молодцы, кроме моего охранника. У-у, подлец! Кому я доверил Юлю. Сегодня же… даже прямо сейчас я с тобой расстаюсь, подлец!

Охранник (облегчённо). Я не против. Бабки доплатите.

Борис. Восемьсот баксов получаешь, и больше я тебя не знаю. (Обращается ко всем). Подождите, друзья! Я — за деньгами в зал.

Уходит в зал.

Борис. Ну, мой сейфик, мой сезамчик, открывайся, дорогой. (Кричит). «Декабрь в июле!»

Вор (ко всем обращается). Голосовой код поставил Кефирыч. Плакали наши денюжки.

Дина. Значит, и ты со своим охранником по этому же поводу здесь ошивался…

В зале раздаётся без умолку: «Декабрь в июле!» «Декабрь в июле!» «Декабрь в июле!» «Декабрь в июле!»

Борис. Друзья мои, проходите в зал! Пожалуйста, проходите. И этот охранник пусть войдёт, заберёт деньги.

Все входят в зал.

Вор (в сторону). А сейф-то открыт.

Борис (как бы отвечая на его вопрос). Сейф уже закрылся. Он у меня открывается каждый раз новым паролем. (Обращается к Юле и Дине). А пароли — это названия всех ваших концертов, которые я распланировал на будущее. А их много! Их очень много! И каждый новый концерт для вас будет сюрпризом. (Ко всем). Прошу к столу. Всех. Охранник покинул помещение?

Вор (с ехидцей). Покинул. Как же мы без охраны гулять будем?

Борис (доволен, улыбчив, обращается к вору). А у Вас, уважаемый, есть работа на сегодняшний день?

Вор. Боюсь, что на сегодня нет. (В сторону). Обломалась работёнка.

Борис. Ну, так в чём же дело? Я Вас принимаю охранником!

И вдруг громко звучит песня «Я — птица».

Все молчат и слушают песню.

Я — птица. Я лечу на юг.
Мне тяжело туда лететь.
Но я должна туда лететь:
Ведь одиночество вокруг.

Я — птица. Два моих крыла
Меня сквозь бури пронесут,
Меня от гибели спасут
Два хрупких маленьких крыла.

Я — птица, в мрачной полутьме
Я всё лечу на огонёк,
Как нежный лёгкий мотылёк,
Сгораю в чёрной полутьме.

Я — птица. Воздух режет грудь.
И не дают мне отдохнуть
Два хрупких маленьких крыла
Из очень тонкого стекла.

Я — мотылёк, сгорю дотла.
Я не могу лететь на юг,
Где одиночество вокруг…
Да, видно, два моих крыла
Из очень тонкого стекла,
Из очень хрупкого стекла.
Я — птица.

Последние семь строк произносятся под музыку как стихотворный текст.