(Цикл стихотворений)

Посвящается всем, кто служил на подлодках ВМФ СССР и России


* * *

Субмарина — огромная чёрная рыбина
С торпедами и ракетами на борту.
Сверхточная аппаратура на
Ваше воображение действует тут.

Корабль этот — большая лаборатория, но есть
Узлы и попроще, например, «Каштан» *,
Связь между отсеками осуществляющий здесь.
Он как оправдание дан

Общей боеготовности.
Обязательный воинский устав? Место не то.
Лодка не казарма. И подлости
Не допустит никто,

Поскольку «перемычечка»
ВВД ** как стимул действует на всех.
Вдруг слабая психика, взгляд измученный,
Нервный, срывающийся смех…

В море техника ближе становится.
Сдружиться рад каждый с ней…
………………………………
Служба матросская помнится
Вся — без затей.


Примечания:
* «Каштан» – средство связи на подводной лодке, переговорное устройство, аналог телефона; на некоторых подлодках это средство связи называлось в 80-х годах прошлого века «Лиственница».
** «Перемычечка» ВВД — перемычка воздуха высокого давления (сокращённо ВВД). Давление в ней равно 400 кг на квадратный сантиметр. Струя воздуха из перемычки, если вдруг нарушить её герметичность — ударит кувалдой, разрывает тело на куски. Прямое назначение воздуха высокого давления — выдувать воду из цистерн главного балласта (сокращённо ЦГБ), когда нужно всплыть кораблю.


* * *

В глубинах спокойно корабль наш идёт.
И можно мечтами умчаться, как ветер.
Кого-то любимая с трепетом ждёт,
А кто-то свободен, как северный ветер.

В цистерны залита надёжно вода,
И вахтенный медленно ходит в отсеке.
Три года на службе — совсем не беда.
Ну, что бы я делал сейчас в дискотеке?

Ломался, как клоун, под музыку «Битлз»?
Поют они, правда, красивые песни.
Зато на меня дует вечером бриз,
И летом на сопках белеет чудесный,

Нестаявший снег, рафинадом лежит
Как вызов погоде: хоть будет под тридцать.
Хоть воздух прогретый дрожит и дрожит,
Снег будет таким же холодным, как принцип,

Как принц, аккуратен, подтянут и чист…
На что мне шальная теперь дискотека?
На что ча-ча-ча, пасадобль, румба, твист?
Теперь мне роднее гитарная дека

И то, что корабль спокойно идёт,
И можно мечтами умчаться, как ветер.
Кого-то любимая с трепетом ждёт,
А кто-то свободен, как северный ветер.


* * *

Нам нужно немного: исправный корабль,
Поменьше тревог. Аварийных и вовсе
Не нужно. И чтобы морозный декабрь
Встречал нас и звал, словно мы его гости.

Мы пели недавно про вольную жизнь.
Корабль на дежурстве стоял, как на рейде.
Теперь нас не будет, не нужно нам виз:
Мы — в море. Плафоны * «салагам» налейте.

Забортной водицы им надо хлебнуть,
Чтоб флотскую службу тащили как надо.
Сухарь им, как водится, дайте куснуть.
Мы все проходили чрез это. И, правда,

Нам нужно немного: исправный корабль,
Тревог аварийных и вовсе не нужно.
Вернёмся из моря, и юный декабрь
Нас встретит и в вальсе с метелью закружит.


Примечания:
* Плафоны — это плафоны долговременного аварийного освещения, вместимость их где-то 700 мл. Когда матрос (мичман, офицер) выходит первый раз в море, ему наливают плафон забортной воды, таким образом принимают в подводники. Потом расклад может быть следующим: первый плафон — за первый выход в море, второй — за первое погружение, дальше — по плафону за каждые 50 метров. Именно столько (3 штуки) я выпил, когда вышел первый раз в море. Мне повезло: подлодка тогда погрузилась на 80 метров.


* * *

1

Нас выровнял строй. Мы в шеренгах застыли.
Морозец чуть щиплет лицо и ладони.
Вчера мы из моря вернулись. И мили
Остались за нами. Сегодня достойны

Вдыхать этот воздух, щекочущий кожу,
Узреть это небо, что давит порою.
Быть вписанным в мир зачастую не сложно,
Однако не просто в нём что-то построить.

Пока мы в строю и не знаем, что завтра
Случится. Быть может, за дело придётся
Нам браться. И значит, что атом,
Который в отсеках несём мы, взорвётся,

И огненным смерчем закружит над миром,
И смерть разнесёт по пространствам далёким.
И страшным, безумным закончится пиром…
И станут такими ничтожными сроки

Для выживших и обречённых на муки…
Однако пока мы застыли в шеренгах,
Не будут рождаться ни взрывы, ни звуки,
Которые рвут ваши нервы.

2

Нас выровнял строй. Время сжалось до точки,
До малой снежинки, что скоро растает.
У прошлого, видно, острее крючочки,
Чем те, что в грядущем. Кто знает, кто знает…

Вот мы и не знаем, стоим на морозе,
Привыкшие к этим гаджиевским * зимам
И к самой обычной неласковой прозе —
Командным словам, бьющим в цель или мимо.

Не знаем, что Запад готовит объятия
Для скорых реформ в экономике нашей.
И бывшие, словно литыми, понятия
Окажутся лишними в «Раше»…

Не знаем, что имя великой державы
Вот так понарошку «исправят» на «Рашку».
С усмешкой, как будто бы мы каторжане,
Забывшие дом, нараспашку

Открывшие двери
Для всяческой швали.
А что там! Долой суеверья.
Мы долго к свободе ползли, и шагали,
И рвали канаты и верви.

Нас выровнял строй. Время сжалось до точки,
До малой снежинки, что скоро растает.
У прошлого, видно, острее крючочки,
Чем те, что в грядущем. Кто знает, кто знает…


Примечания:
* Гаджиевские зимы — зимы, проведённые на базе подводных лодок в Гаджиеве (Кольский полуостров).


* * *

Кто как рассуждает, не знаю; увидеть (по мне) лучше море,
Чем слушать о нём много мелких, цветистых словечек —
Надсадных, надрывных, порой утонувших во вздоре
Эмоций иль временем стёртых, как смытый дождём человечек

С забора эпохи…
            Пусть жизнь нелегко и нещадно катилась,
Но стало другим, как-то выцвело, вымокло время,
Я знал не по книгам, как выглядит наш «Наутилус» —
Советский, российский, тяжёлый, как всякое бремя.

Там было не сладко, скорее, там было солёно.
Мы фальшь различали не только в забористых песнях.
Мы там превращались из жизни не знавших, зелёных,
Вчерашних салаг в покорителей будничных лестниц,

Которые трапами там, как всегда, называют.
По ним мы летали, как стайки взбулгаченных чаек.
О трудностях пусть теоретики песни слагают,
Любители «пены» — дешёвых, расцвеченных баек.

А мы помолчим относительно бравых и шумных денёчков.
Что толку о них говорить, если стало привычным
Забыть-не ходить-не служить, не летать. Что там лётчик-
Романтик, моряк, космонавт… Из разряда обычных.

Вот дело другое! Банкир, финансист, управленец иль просто политик —
Ребята, шагнувшие в завтра с великим азартом.
На что им гармония речи и звуки вчерашних наитий?
Они разыграли удачно прекрасную карту.

Вот только им жить-поживать до скончания века недолго осталось,
И так незаметно уже утекла половина,
И в их кабинетах давно поселилась усталость.
А море без устали всё бороздят субмарины,

В которых всё так же, как раньше, обычные парни
Несут этой службы матросской обычное бремя.
В отсеках всё так же, как раньше, свежо — не угарно…
Но стало другим, просто вымокло, выцвело время.