Новая редакция

1

Глад осознать и утолить не может
Тот, кто доволен полностью собой
(Своей способностью и местом тоже),
Кто поглощён изменчивой игрой,
Преследует роящиеся цели,
Влекомый в бездну горькою судьбой,
Нерасторопный, немощный, несмелый;
Благополучные — само собой:
Хоть благодушны, ласковы, беззлобны
(Страстей мятежных и борьбы идей,
Они не знают) — просто не способны.
Живут на свете тихо, без затей.
Таких не будит Свет. Сиротствует во сне
Тот, кто всегда привязан чувствами к земле.

2

Тот, кто всегда привязан чувствами к земле,
Конечным и частичным обусловлен,
Находит счастье в удовольствиях, семье.
Так хлебный колос, вызревая в поле,
Подвластный ветру, солнцу и дождю,
Вбирает соков чернозёмных вволю,
А хлебороб уж наточил косу...
Созреет хлеб, и выйдет на работу
С отточенной косой и громкой песней жнец.
А колос, срезанный его заботой,
Под цеп пойдёт с огромной неохотой —
Под жерновами обретёт конец.
И гнёзда тех деяния разрушат,
Чьи мысли в небе коршунами кружат.

3

Чьи мысли в небе коршунами кружат,
Привязанные похотью к земле,
А чувства, ускользнувшие наружу,
Являют мощь в несдержанном крыле?
Душа своё семейство распустила:
Витал буянит, грезит ум и тело спит.
Где Ты, моя всеведущая Сила,
Когда Твой Свет меня преобразит?
И мчат молитвы в голубое небо,
В жемчужный Свет, не знающий страстей.
Утихомирятся потоки скоростей,
И семя Истины пускает свежий стебель,
И благодарна вся семья душе:
Свет — пища каждому, растится на стезе.

4

Свет — пища каждому — растится на стезе.
Для урожая нужно удобренье,
Душа-садовник, помня о семье,
Удобрит саженцы нектаром устремленья.
Едва заметны первые ростки,
А садом напитается планета…
И в пышных кронах заворкуют голубки
О ярком полдне нескончаемого лета.
Мы видим в дереве явленье Божества,
Открывшего уму свою реальность.
Он видим, оставаясь зримой тайной,
Неисчислима на ветвях листва.
Бог приключеньем новым увлечётся —
В души полёте к Золотому Солнцу.

5

В души полёте к Золотому Солнцу —
Великий смысл духовного пути.
Мы, как деревья, новых жизней кольца,
Тысячелетьями, вцепившись в грунт, растим,
Душа в ветвях порхает без усилья
И нежно распевает про мечту,
Средь паутины слов и мыслепыли
Творит божественную красоту.
Когда ж, одеревенелый, для полёта
Сподобится несильная душа?
Раздвинет ветви мощная рука
И явится Всевышняя забота,
Укажет Солнце средь мирских ростков,
Но рой желаний — поплотнее облаков.

6

Но рой желаний поплотнее облаков —
Порхает бабочками, вьётся комарами,
В ночи мерцает стайкой светляков,
Накатывает мощными волнами.
Незримый уловитель малых душ,
Что увлекает в бездну псевдорая
И на пороге Вечности, не чужд
Фейерверкам самолюбованья.
Лишь оттолкнув желаний плотный строй,
Возможно от него освободиться.
Очистится витальная водица,
В уме закрепится недвижимый покой.
Душа с невежеством в противоборстве —
А жизнь, как море, в рифах нужен лоцман.

7

А жизнь, как море, в рифах нужен лоцман,
И штурман — вдалеке от берегов,
Ладья трепещет в волновых изломах,
В тумане никнет помощь маяков.
За горизонт скользят ладьи колумбов,
В далёкий край, где Истина жива.
Она явилась в сердце на секунду —
И верой к Дальним Странам увела.
Тем повезло, кому явился Гуру —
Удача, несравнимая ни с чем,
Коль Штурман знает путь без карт и схем,
Преображает тёмную натуру,
И вдохновением избавит от оков,
Чтобы проплыть в ладье чрез множество веков.

8

Чтобы проплыть в ладье чрез множество веков,
Нужна еда — спасительная манна.
Встречает путник много берегов,
Где исполнение обещано желанья.
Витальный голод лучше бы унять,
Иначе — раз! ладья в щепу на скалах,
Питайся Светом будущего дня —
Чтоб Муза Дальних Странствий не молчала.
Внутри у путника особенная цель,
Уже проявленная на пути отчасти,
Душа не гибнет в смерти страшной пасти,
То путешествия распахнутая дверь.
Проплыть в ладье возможно без сомнений,
Но человек не думает о Цели.

9

Но человек не думает о цели,
Пока свой дом душа не озарит
И не отпразднует в нём новоселье,
Открыв окошки утренней заре.
И устремленье пламенем пронижет
Витал и тело, ум и сердца глубь,
И это пламя будет к Солнцу ближе.
Но пробудится страшный зверь в углу:
«Я» зеркала кривого — эгоизм,
Сраженье начинается с драконом,
Дракон летит, но сверху смотрит вниз,
Встречает Солнышко протяжным стоном.
И человек бессильно никнет к тени,
Он слишком эго собственное ценит.

10

Он слишком эго собственное ценит,
Как бусы из стекла абориген,
Печально обманувшись при обмене,
Блеск отражённый посчитав за Свет.
Стекляшки пряча в сумрачной темнице,
Над тленом чахнет горестный скупец,
И радость жизни в эго не струится.
Когда ж поймёт, несчастный, наконец
Лишь тратой эго, лишь самоотдачей
Возможно озарения достичь.
Для эго жертва — глупость или бич,
Ну а душа не может жить иначе.
И два хозяина гоняют дурака —
Петляет сам собой, не взяв проводника.

11

Петляет сам собой, не взяв проводника,
Самоуверенный и гордый разум,
И остаётся разом в дураках,
Когда сверкнёт сверхразум третьим глазом.
Любимец Божий — сказочный Дурак,
Счастливей нет его на целом свете,
Живёт из сердца — не из головы.
Бог обожает Дурака за это!
Средь произвольно скроенных доктрин,
Доведших Истину до истощенья,
Равны и чистота, и извращенья,
А сердце — бесприютнее пустынь.
Но ум надеется на что-то всё же
И доверяет рассужденьям вожжи.

12

И доверяет рассужденьям вожжи
Ум, громоздит из тяжких глыб мираж,
А пробуждённый горем молит: «Боже!
Прости, помилуй и спасенье даждь!»
Путём сомнений и путём неверья
Пройдя крушения, отчаянья и блажь,
Стучится ум в распахнутые двери
И требует абстрактного Добра.
Мысль странника направит на равнину,
Где тишина молитвенно звенит
И ускользает рассуждений нить,
Под ноги путника дорога выгнет спину…
Сомненьем поиск Света невозможен —
Да, этот путь не извинимо ложен.

13

Да, этот путь не извинимо ложен.
Не от того, что не способен ум,
Но поводырь из разума негожий —
Он инженер, наладчик и пастух,
Миров, цивилизаций устроитель,
Создатель планов, мифов и доктрин.
А Бог в театре этом — только зритель,
Безмолвствующий Господин.
Невежество вбирает искры Света,
Чтоб утопить в своей чернильной Тьме,
Душа томится в крошечной тюрьме,
Она в броню невежества одета.
Мрак узнаваемо нам строит рожи,
Хоть каждый век он и меняет кожу.

14

Хоть каждый век он и меняет кожу —
Творит природа вереницы форм —
Мир из типичных комбинаций сложен,
Из Богом созданных критериев и норм.
Всевышнего прямое отраженье,
Венец творенья — Богочеловек
Привносит смыслы в перевоплощенье,
Приносит на планету Мир и Свет.
И каждую благословляет душу,
И светом растекается в телах,
И дышит Свет во всех его делах,
Но людям этот Свет, увы! не нужен.
И мир упрям — беда его всё в том же —
Глад осознать и утолить не может.

МАГИСТРАЛ

Глад осознать и утолить не может
Тот, кто всегда привязан чувствами к земле,
Чьи мысли в небе коршунами кружат.
Свет — пища каждому — растится на Стезе,
В души полёте к золотому Солнцу.
Но рой желаний поплотнее облаков,
А жизнь, как море: в рифах нужен лоцман,
Чтобы проплыть в ладье чрез множество веков.
Но человек не думает о цели,
Он слишком эго собственное ценит.
Петляет сам собой, не взяв проводника,
И доверяет рассужденьям вожжи.
Да, этот путь не извинимо ложен,
Хоть каждый век он и меняет кожу.

Свет. Корона света