Когда поэзия становится эзотерической? Это происходит тогда, когда поэт не просто подбирает подходящие слова для идей обнаруженных в своём уме. Поэт ещё и создаёт душу — тонкую формацию — для стихотворения. И подлинный эзотеризм, одухотворённость стиха и будет зависеть не столько от слов, сколько от уровня, возвышенности, углублённости этой души стиха. С другой стороны — форма также имеет значение для того, чтобы великая душа стиха смогла сыграть свою роль. И роль читателя велика, если он способен различить то, что стоит за словами, он добавляет жизни и способности душе стиха.

Стучатся огненные мысли,
Желая воплотиться в форму,
Из супрапланетарной выси —
Стать действием, рисунком, словом.

Неоперившиеся птицы
С неясным махом быстрых крыльев —
Они желают воплотиться
В тела из звонкой звездной пыли.

И сотни смутных вдохновений
Волнуют и тревожат разум,
Они не более, чем тени,
Пока не образы, не фразы.

И эти огненные мысли
По миру странствуют свободно,
Явившись из бездонной выси,
Из вечной тайны небосвода.

Способности читателя и поэта развиваются благодаря практике, благодаря духовной жизни.

Уместно задать такой вопрос: «Откуда к нам приходят мысли, как появляются те или иные фразы, слова?»

Поскольку сообщество посвящено эзотерической поэзии, то идея о творчестве как результате деятельности индивидуума (эго) с его «гениальным» интеллектом не рассматривается.

Тогда встаёт вопрос о влияниях на поэта. Если предположить, что стихи «рождаются сами», приходят в готовом виде, а поэт их только записывает, то возможны три варианта.

Первый, автор не осознает до конца творческого процесса и своего места в нём. Второй, автор АВАТАР и сам господь Бог пишет через него (такое, к несчастью, случается очень редко). Третий, автоматическое письмо, когда человек является "принтером" для некоей невидимой силы, ситуация близкая к медиумизму.

Ещё вариант — сотрудничество. Возможно осознавать и тот план сознания, тех невидимых существ (если хотите — богов, ангелов), которые посылают вдохновляющие идеи, и либо проявлять собственную волю для формирования формы самостоятельно, либо вступить в союз, к примеру, с духами языка и наблюдать, как этот коллектив создаёт литературное произведение. В последнем случае, хотя автор и записывает готовое произведение, это уже не автоматическое письмо, не медиумизм, человек выступает в роли Ишвары.

* * *

Моих мыслей огненные стрелы
В час кончины душу унесут
Солнцу вслед в далекие пределы,
Завершив земной и горний труд.

Мир богов звенящей тетивою
Задрожит и канет в лунный круг.
И былое порастет травою,
Нити жизней выскользнут из рук.

А внизу заколосится поле,
Сеянное мной — но я не жнец.
Я лечу от счастья и от горя,
Чтоб блаженства обрести венец.

Первая строфа достаточно понятна. Речь идёт об одном из великих посмертных путей — Солнца и Луны. Как гласит, индийская традиция, тот, кто после смерти идёт путём Солнца, уже не возвращается на землю. А посмертие и будущая судьба зависит от качества сознания, качества мыслей в мгновение смерти. И это качество формируется в течение жизни.

Хотелось бы несколько подробнее остановиться на второй строфе. Речь идёт о лунных богах, сформировавших не только физическое, но и тонкое тело, о тех кто, остаётся хранителем человечества как вида. С другой стороны, речь идёт об элементах сознания — скандах — тех кирпичиках, которые складываются в человеческую личность как результат личной и коллективной кармы. Лук — символ концентрации, мир лунных богов — это мир детства человеческой личности (имеется ввиду не детство отдельного человека в отдельной жизни, а ряд инкарнаций в начале путешествия души). Именно они долгое время наша опора, защита. С одной стороны — это мир невежества, с другой — именно в невежестве человек обретает многие качества, которые нужны будут в духовной жизни. Так что этот мир невежества — всё-таки тетива для полёта в бесконечность.

Последняя строфа. Душа входит в Ананду, отправляется в новое путешествие, а поток кармы, порождённый ей, ещё может долгое время двигаться внутри коллективного сознания, оказывая на него влияние. В данном случае одухотворяющее.

* * *

Для написания эзотерических стихотворений требуется мастерское владение искусством концентрации и медитации. Именно благодаря этим методам духовной практики мы можем иметь достоверное знание, так сказать из первых рук, о запредельном.

Нечто из Запредельного может пожелать выразить себя в человеческих мирах, или человек, прозревая новую реальность, может призвать её в круг земного существования. Так или иначе на период придания формы, желательно не только видеть то, что описываешь, но и быть единым с этим сознанием или даже отождествиться с этим.

Мы привыкли называть точным словом то, о чём пишем. Когда берётся слово «цветок», то за ним стоит вполне определённый объект. Когда в витальной поэзии создаётся образ, он — в большей степени декоративный элемент, украшение стиля, но не часть реальности. Другое дело поэзия эзотерическая. В этой сфере для большинства явлений, процессов, объектов, открывающихся в медитации, не находится определяющих или прямо называющих слов. Поэтому приходится подыскивать подходящие аналогии или косвенные соответствия в круге человеческой жизни. Так что образ становится жизненно необходим для указания на реальность. Хотя стихотворение из-за этого превращается в шифровку.

Кстати, роль символа, графического изображения примерно та же.

Таким образом, сохраняя устойчивый контакт с Запредельным, можно выразить его ментально и витально. Первые строчки — с готовым ритмом и звуковым рядом могут явиться сразу — затем может потребоваться более или менее значительное усилие на воплощение нового творения. Слова и образы подбираются подобно тому, как музыкальный инструмент подстраивают по камертону. Или праобраз произведения является во всей полноте. Процесс написания стихотворения в основном тот же. Повторюсь, главное — не снизить уровень сознания, не потерять концентрации, чтобы явившееся из Запредельного воплотилось во всей чистоте.

Также кое-что здесь сказано о написании мантры, стихотворной формулы, которая способна изменять сознание человека и тонкое пространство вокруг него. Такое творчество заметно влияет на ментально-витальные формации и на судьбу автора.

К слову, некоторое время назад в течение недели или двух пришлось работать над серией стихотворений и соответственно — удерживать определённый тип сознания. В это время наблюдалось, как вокруг порождались вихри, подобные смерчам, когда молнии свыше врезались в среду мелко-будничного городского витала. В это время нужен волевой покой, чтобы воплощающиеся изменения не породили хаос.

Впрочем, в большинстве случаев удачно написанный стих просто озаряет своим светом автора в течение более или менее длительного времени.

Я молчу. И сила мысли
Вырастает в тишине.
То заоблачные выси
Открываются во мне.

Я пишу. И сила слова
Превращается в призыв,
Разрушаются оковы
Светом, принесенным вниз.

Я живу. И бесконечность
Рассветает в тишине.
Время было быстротечно,
Стало вечностью во мне.