* * *

Мой домик мал — песчинка средь песков,
Но для меня он крепость и твердыня,
Он средоточье сил, он для меня святыня,
Как для отшельника избушка средь лесов.

Здесь время по-особому течёт,
Здесь искривляется трёхмерное пространство —
Душа освобождается для странствий,
Её в просторы бесконечные влечёт.

И громоздятся горы, пенятся ручьи,
Здесь все народы бьются и мечтают,
Здесь адские врата и здесь дорога к раю,
Здесь узел радостей и горестных кручин.

Мой домик мал — песчинка средь песков,
Его уют внушает безмятежность,
Здесь отдыхаю я, впивая Божью нежность,
На груде несосчитанных веков.


Великое безмолвие

Словно кажется, слышу я звуки:
Голоса, шум машин, треск огня,
Без числа, без конца — скрипы, стуки.
А внутри, позади — Тишина.

Я её дорогую икону
Различил в стихиальном письме
Средь окладов берёзовых долов,
Средь просторов и даже в себе.

И безмолвья бессчетные хоры
Недвижимы в движеньи своём.
Тишину почитаю основой,
Потому и храним Тишиной.


* * *

В каждом действии примитивном:
Ем ли, слушаю ль, говорю —
Ощущаю могучий, надмирный
Голос, вторгшийся в жизнь мою.

Он густым колокольным напевом
Поселился в недрах ума,
Он царит над землёй и над небом,
Его родина — Тишина.


* * *

Светит месяц. Блаженно, покойно, тепло
В доме, спрятанном в снежных холмах,
Изузорено Дедом Морозом окно,
Полумрак поселился в углах.

Тихо, ровно, бездумно и лунно-светло
В распростёртом в безбрежность уме,
Я ни в чём не нуждаюсь давно, так давно!
Я с Тобой, для Тебя и в Тебе…


* * *

Я скользящая искра на Млечном Пути,
В пустоте, в темноте я лечу.
Я не знаю куда и зачем мне идти,
Но сквозь Космос лечу и свечу.

Полон тайн каждый шаг, полон тайн каждый миг
В глубине, в ширине, в вышине.
Я скользящая искра на Млечном Пути,
На Пути, ведущем к Тебе.


* * *

Когда жарой измотанная зелень
Вбирает жадно капельки дождя,
Освобождается она от онеменья,
И расслабляется, и радуется вся.

Так ум мой принимает капли света,
Что щедро посылают Небеса.
Свет проникает сквозь породы тела
И ручейком струится из меня.


* * *

В эту раннюю зимнюю стужу
В печке тихо огонь поёт,
Мчатся искры и дым наружу
Сквозь смотрящий в зенит дымоход.

В эту тёмную стужу безверья
Тихо теплится в сердце любовь,
И уносится в вышние сферы,
И струится живее кровь.


* * *

Неуловимо эфемерна,
Как запах роз,
Любовь проста и повседневна,
Любовь чудесна неизменно,
В ней жив Христос.
Прочнее твёрдого бетона,
Звучнее арф,
Ценнее денег, власти, дома,
Нужней всех благ.


* * *

Когда приходят сумерки ко мне,
Через окно протягивая руки,
И тени замирают на стене,
И млеет кот в истоме, полной скуки,

Мне кажется, что всё имеет смысл,
Что не случайна каждая дождинка,
И Богом дышит каждая пылинка,
И звёздный свет доносит чью-то мысль.

Когда приходят сумерки любви,
Когда туман, забвенье и бездумье,
Сторонними, ненужными людьми
Наполнен мир, и полон он безумья.

Тогда открою дальние врата,
На миг, на час, на день опустошённый,
И замирает снегом опушённый
Порыв страстей, шагнувший в Никуда.

Пустеет сумрак в мягкой тишине,
Свеча мерцает. Тихо, тихо, тихо…
Всеблагий Боже, помоги же мне,
О Милосердный, почему мне лихо?..


* * *

Эти древние фрески, эти странные зданья,
Эти сфинксы и знаки светил
В полутьме нахожу в катакомбах себя я,
В безднах лет, что уже посетил.

Вот валюсь неминуемо в жаркую бездну,
В страстный вопль угнетённой души,
В исцеляющее сладкую Господа веру,
В восходящую волю вершин.

И встречаю вдруг пристальный взгляд незнакомца,
Сотворившего в прошлом меня:
Из зерна поднимаются к солнцу колосья —
Зёрна вновь забирает земля.


Медитация

Вечереет. И ласковой кошкой крадётся
Сумрак-друг — и полнее уют.
И, предчувствуя высь, огнецветные кольца
Завертелись — чакрамы поют.

Напряжённая радость предвзлётной минуты.
Словно, радуги, встали лучи.
А с Небес божества, просветлённы и чудны,
Состраданья пускают ручьи.

Время — мерный поток и пространство — безмерность
Расплелись и в объятьях свились;
Я не в них и не с ними. Блаженная вечность:
Только вечность, блаженство и высь.


* * *

Я бы каждого: озлобленного, грешного —
Исцелил живой водою Слова,
В их сердцах лучами солнца вешнего
Вплавил Бога, близкого, родного.

Их жестокость — только их невежество:
Не видали звёзд, безбрежья неба,
Не вдыхали аромата свежего,
Не слыхали ярких песен света.

Где ж набраться силы мне невиданной,
Взбудоражить мутную стихию,
И, простив всех с их пустыми винами,
К Богу вознести мою Россию.


* * *

Ты — моё Божество Незнакомое,
Но желанное и родное.
Ты — присутствие невесомое,
Незаметное, здесь со мною.

Не потрогать Тебя, не почувствовать,
Не обнять, не коснуться губами,
Божество моё — дивное, чудное,
Я не знаю тебя, я не знаю.

Словно запах цветов, мимолётное,
Под Твоей прикорнул я сенью.
Непонятное, да, непонятное,
И в Тебя непонятно верю.