Морозов Игорь

Морозов Игорь — член Союза журналистов России. Сотни репортажей, статей, очерков написаны им. И написаны мастерски. Лауреат областных творческих конкурсов. Пишет стихи.

И будет ночь. Из бездны звёзд
Девятым валом устремленья
Сорвется душ священных гроздь.

И пав для Богопроявленья,
В унылом сумраке земли
Незримые родятся солнца.
И тайно понесут они
В сердцах серебряные кольца —
Венчанья признак с Высотой.

И в должный Час для мира вспыхнут
В любви и мудрости святой
Их жертвы. Жалобы да стихнут!

* * *

Всего лишь в шаге предо мною тайна тайн.
Вот руку протяни — её коснись.
Заветный, дышащий покоем океан —
Преображенье душ и озаренье лиц.

Так близко, словно кончен долгий путь к Нему —
Так далеко, что ввек не добредёшь…
Судьбой влекомый, скоро в бездну окунусь,
Где куклой соляною растворится ложь.

Несоответствие

Вздыхает одинокая душа
Предутренними тихими часами,
Когда из сердца Бога не спеша
В неё струится голубое пламя.
И нарастает сладостный покой
В преддверьи суеты, забот и споров,
Днем Бог не тот, и даже я — другой,
Владеют жизнью воля, страсть и скорость.
Под вечер голубая тишина,
Как пыль, сметет дневное суесловье,
И вновь простится каждая вина,
И вновь родится действие в покое.

* * *

Узки границы памяти. В темнице
Плененный дух не ведает себя.
А в памяти изменчивые лица
В туманном мареве незнаемого дня.

Всё в этом мире говорит о смерти,
Но верю я в бессмертие своё,
Как верят только маленькие дети,
Не рассекавшие сомненьем бытиё.

* * *

Мне грезятся сны наяву,
А явь проступает во снах:
Как будто в России живу,
И я не буддистский монах,
Как будто я муж и отец,
Поэт, журналист, вертопрах…
А в памяти снежный венец
На гималайских хребтах,
Знамена у монастыря
На склоне великой горы,
И Будда алмазного дня
Мои принимает дары.
Сладчайший на сердце покой
Питается жаром огней,
Сияющей пустотой
Расширился разум в себе.
Я помню приток новых сил
Благословенного дня:
Улыбкой с Небес озарил
Господь Шакьямуни меня.

* * *

Во мне живёт могучий дух вождя,
Но нет народа для обетованья:
Есть пламя жгучее, но нету фитиля —
Есть нож, а плоти нет для обрезанья.

«Отстань! Замолкни! Уши не тревожь!
Кто побежит в пустыню из Египта?»
На алтарях сердец окостенела ложь,
А истина, как прежде в криптах скрыта.

* * *

Свет явился вихрем ослепительным
В серости клубящегося дыма
И неудержимо и стремительно
Вестником из солнечного дома.

И в клубах игривое сверкание
Вдруг, как в сказке, замерло ажурно —
Вырос храм мгновенно и бесшумно.
(В быстроте игры очарование).

По углам постройки встали ангелы
С длинными и острыми мечами.
Так прекрасны эти мысли тайные,
О которых книги умолчали!

* * *

Стучатся огненные мысли,
Желая воплотиться в форму,
Из супрапланетарной выси —
Стать действием, рисунком, словом.

Неоперившиеся птицы
С неясным махом быстрых крыльев —
Они желают воплотиться
В тела из звонкой звёздной пыли.

И сотни смутных вдохновений
Волнуют и тревожат разум,
Они не более, чем тени,
Пока не образы, не фразы.
И эти огненные мысли
По миру странствуют свободно,
Явившись из бездонной выси,
Из вечной тайны небосвода.

* * *

Сокровенные силы и связи,
Что едва ощутимы людьми
И едва умещаются в фразы,
Но пока не забыты детьми,
Я несу. Планетарное тело
Напряженно и нервно дрожит.
Быть мостом — непонятное дело,
Только так мне и следует жить!
Этот свет, эти связи и силы
Незаметно питают людей:
Тайно помощь летит на призывы,
И спасаются многие ей.

* * *

В однородном чарующем свете
Проступает волшебный узор,
И в его многомерные сети
Целый мир — от пустынь и до гор —
Вдруг попался божественной рыбой,
Изъясненный во всей простоте —
Не массивной бездушною глыбой,
А в трепещущем жизнью огне:
Полный чувства, энергий и истин,
Устремленный в известную цель.
Древо жизни с несчетностью листьев
Интуицией поймано в сеть.

Иллюзия

У истины коварное лицо
Очаровательно прекрасной Майи,
На пальце обручальное кольцо
И Зодиаком вышитое платье.

А в книге судеб, что в её руках,
Описана подробно манвантара,
Но истина в себе — заветный свет в глазах,
Огонь, вздуваемый к пралайе до пожара.

Но у людей прикован к книге взгляд,
Где в письменах вопросы и ответы.
«Пусть завтра — рай, и пусть сегодня — ад», —
Вызванивают на ногах браслеты.

* * *

Когда сгущается безликий Абсолют
До осязаемости плотной ткани мира —
Великой мощью лучезарного светила
Я ослеплен (всего на несколько минут).

И, откровеньем солнечным омыт,
Я защищен навек от всех иных стремлений,
У не прозревших есть немало вздорных мнений,
Но мне путь к свету откровением открыт.