1

В лесистых недрах Маковца
России рождество свершалось,
Где Духа, Сына и Отца
Причастье в Сергия вливалось –
Фундаментом святой Руси
Монастыри распространились.
Через столетья сохранили
Они светильники Твои.
Когда была закрыта Лавра,
Когда померкла Божья Слава
В безбожье сотен лагерей,
Казалось, что народ надломлен…
В который раз Христовым ломом
Русь выправил святой Сергей.

2

В лесистых недрах Маковца
Звучал топор, и ствол сосновый
Смолою истекал. Конца
Работе нет. Вот сруб готовый
Церквушки встал, и освящен
Во имя нераздельной Тройцы…
Считают годовые кольца
Лета и зимы – окоем
Зарями полыхал, и лес,
В свой срок цвета одежд меняя,
Собою землю оживляя,
Вбирал покойный свет небес.
Вот здесь на горе и на радость
России рождество свершалось.

3

России рождество свершалось
В безвестности в монастыре –
Не в крепостях, не в царских залах,
На малой избранной горе,
Где Промысел почил Господень,
Исторгнув живоносный ключ,
Целебные несущий воды
В сердца, в умы, в глубины душ
Холопов, смердов и монахов,
Князей, бояр, леча от страхов,
Чтоб удостоилось венца
На поле Куликовом братство:
И жизнь, и смерть – едино царство
Где Духа, Сына и Отца.

4

Где Духа, Сына и Отца
Открылось Сергию сиянье?
Где осознал он Три Лица?
Так на далеком Иордане
Креститель Истину узрел,
Так Авраам гостей приветил,
Икону так писал Андрей,
Что в сердце русском ныне светит.
И вот, копая огород,
Терпя телесных сто невзгод
(Язвит грехов извечных жало),
Являл собой святой пример.
И в череде христианских дел
Причастье в Сергия вливалось.

5

Причастье в Сергия вливалось
Неопаляющим огнем,
И человецы исцелялись,
Почуяв Божеское в нем.
Он стал нерукотворным храмом.
К нему паломников река
Текла – души и тела раны
Изгладит легкая рука.
И совесть истерзав в раздорах,
Князья, смирившись, шли на суд,
Чтоб послушания хомут
Надеть, не тратить силы в спорах.
И стали Истины лучи
Фундаментом Святой Руси.

6

Фундаментом Святой Руси
Воздвиг Владимир Византию,
И православия ручьи
Взрастили русскую святыню
На берегах Волхва, Днепра
(Где Феодосий подвизался)…
И стало Божие – сперва,
А человеческое – после…
Когда утих монгольский меч –
За грех и беззаконье кара,
Всех уцелевших от пожара
Спасла евангельская речь,
Которой храмы укреплялись,
Монастыри распространялись.

7

Монастыри распространялись
В глуши, храня суровый быт
И нищету подняв, как знамя.
Христова крепость – мирный скит.
То умерщвляя плоть постами,
То с мыслями вступая в брань
Монахи грубыми перстами
Крестились. Заревая рань.
И бился пульс церковных служб –
Самосозданья длился труд,
Копились творческие силы.
А Промысел гранил страну…
Мы память в смуту ли, в войну
Через столетья сохранили.

8

Через столетья сохранили
Язык, культуру, веру мы
В твореньях дивных старины.
Под насыпью курганной пыли
По Воле Божьей находили
То откровенья манускрипт,
То алтари глубоких крипт –
К Христу нетающие крылья.
Но чтоб достичь – ярмо на выю
И ежедневный труд и труд.
Так Сергий подвизался тут,
На Маковце, на всю Россию.
В Христовых теле и крови
Они – светильники твои.

9

Они, светильники Твои,
Из разоренного Царь-града
Перетекли к Святой Руси,
Где верно Сергиевы чада
Христову веру берегли,
Растя ее, как хлеб насущный,
Во всех концах родной земли.
Казалось, процветали кущи…
В размахе дел, в витках стези
Нам не уйти от страшной сети:
Густеет тьма, тревожны светы,
Телега-Русь скрипит в грязи.
И мерзость воцарилась явно,
Когда была закрыта Лавра.

10

Когда была закрыта Лавра
Гонителями за Христа,
В нечестье погружались савлы
С обломком дедова креста.
Замолкшей совести набаты
Не обличали. От вина
Ярились и тупели каты,
Росла народная вина.
А в православных храмах тихо
Звучит молебнов грустный хор
О том, чтобы смирилось лихо,
О том, чтоб присмирел топор.
Лишь блуд и злоба величавы,
Когда померкла Божья Слава.

11

Когда померкла Божья Слава,
Когда петрушка заменил
Христа – осиротели главы,
И в тихой храмовой сени
Склады и клубы угнездились,
И подчинен желудку ум,
И сердце змеи уязвили
Боязнью и расчетом сумм.
И на откормленные выи
Ярмо бессмысленных забот
И истощающих работ
Судьба бесстрастно наложила
Метались сонмища теней
В безбожьи сотен лагерей.

12

В безбожьи сотен лагерей
Зубовный скрежет, мрак и холод.
Здесь рядом вор и иерей –
Проклятья и смиренья слово
Из изнемогших вышло уст.
И в тайне без свечей, потира
О покаянье грешных душ
Мольба развеянного клира.
Уже забыто имя – Бог,
Уже антихрист поднял рог
Повыше древних колоколен,
И разжиревших городов
Лег удушающий покров.
Казалось, что народ надломлен…

13

Казалось, что народ надломлен
И сохнет яблоней у вод.
И по гнилому рубит комлю
Уже секирой Садовод:
Огнем покроет неудачи,
Очистит и согреет все.
Лишь разнесет пустые враки
С истошным криком воронье.
Нет, не засохла! Русь-телега
На бездорожье ткнулась в грязь.
Над нею – голубая Вега,
И мчится к ней из плена князь.
Русь двинет он с небесным сонмом
В который раз – христовым ломом.

14

В который раз христовым ломом
Со вздутьем вен, надрывом мышц –
Примером, вдохновенным словом
Языцы увлекутся ввысь.
И страшно станет отступать –
Предательству сурова кара,
Иссякнет древняя отрава
Самовлюбленного ума.
На грудах камня здесь и там
Сторожко, а затем смелее
Во славу Господа Христа
Иночества воскреснут кельи.
Родной земли архиерей,
Русь выправил святой Сергей.

15

Русь выправил святой Сергей.
Теперь пускайся тройка-птица
По хлябям-твердям пустырей.
Умелый путь найдет возница.
По кочьям ляжет колея,
По ней мир двинется в дорогу –
Народов дружная семья
К Отцу родному, Тройце-Богу.
А у истоков – нищий скит
И рать на поле Куликовом
(Времен связующая нить),
Благовествующее слово,
Богопознания роса
В лесистых недрах Маковца.