История эта давняя и, хотя между её отдельными эпизодами значительные сроки и, тем не менее, они взаимосвязаны, и вот узнав последний, так сказать связующее звено, можно проследить единую канву. Расскажу всё по порядку.

Встреча на Иловатской

Жарким июньским днём я случайно оказался на одной пристани с незатейливым названием Иловатская, что затерялась где-то в низовьях Волги. Пристань представляла собой дебаркадер, построенный, кстати, на Городецкой судоверфи, а на берегу разместились сладкие помещения, возле которого местные жители торговали своей незатейливой продукцией. А дальше, вдали на довольно высоком берегу виднелось село. Теплоход, на котором я должен быть отправиться, прибывал согласно расписанию через два часа. На дебаркадере был буфет и, чтобы скоротать время, я и направился туда.

Перед входом в буфет я обратил внимание на невысокую худощавую пожилую женщину с большой хозяйственной сумкой в руках. Не смотря на жару, она была одета в тёплое тёмное платье, поверх которого была ещё вязаная кофта. Худое лицо её изрезано морщинами, а в облике было что-то просительное, грустное, жалкое. Она посмотрела на меня и, преодолев внутреннее сомнение, смущаясь, сказала: «Молодой человек, вы я вижу, идёте в буфет. Я вас очень прошу — купите мне, пожалуйста, бутылочку пива. Очень хочется пить…»

Буфет оказался на редкость хорошим — уютный зал, неплохие закуски, разнообразные напитки, да и посетителей не много. Через несколько минут я сидел за столиком, взяв себе выпить и закусить. Женщина села рядом. Она быстро налила стакан пива и жадно выпила, выбивая при этом характерный стук стекла о зубы.

— Вы, я вижу нездешний, — сказала она затем. Мы ведь все друг друга знаем. Посёлок небольшой, он находиться немного в стороне, на горе.

— Да, — подтвердил я. —Я здесь случайно. Проехал свою пристань, теперь приходиться возвращаться. «Москвич» через два часа.

Наверное, нигде как в дороге не становимся мы так откровенными, когда человеку, порой, совсем ещё несколько минут назад незнакомому, мы можем поведать порой, сокровенные мысли. Так было и на этот раз.

И мы разговорились. Я рассказал ей, что работаю помощником капитана на грузовом теплоходе, который стоит в настоящее время под погрузкой соли на пристани, расположенной выше по Волге, и я должен прибыть туда на местном «Москвиче», который пришвартуется согласно расписанию через час. Я купил ещё пива, бутылку вина, закуски. По тому, как она хмелела, по рукам и другим характерным признакам было нетрудно догадаться, что выпивает она частенько. Но было видно, что ей также хочется рассказать, поделиться с кем-то своим личным горем, что у неё накопилось на душе. Анна поведала мне о своей сумбурной жизни. Рассказывала она тихим ровным голосом, но когда повествование касалось трагических моментов, глаза её влажнели и, чтобы не заплакать навзрыд, она прилагала значительные усилия.

Исповедь у буфетной стойки

Я родилась и росла в хорошей скромной семье, в небольшом городке Ярославской области. Родители были трудолюбивыми людьми: отец работал в леспромхозе, мать —бухгалтером. Из детей я была одна. Отец погиб, когда мне было 6 лет, его придавило деревом, а мать умерла, когда мне было всего 10 лет. Меня взял к себе дядя — брат матери, он жил в соседнем городе. Жить у него было нелегко, у дяди было своих двое детей. Но вскоре у него умерла жена, конечно, он не мог жить без женщины, он сошёлся с другой женщиной, у которой был свой ребёнок от первого брака. Ясно, что я уже была уже лишней. Положение ухудшилось, когда у них появился ещё один общий ребёнок. Свою ненужность я чувствовала во всём.

Как только вышел возраст, отдали меня в соседний город в ПТУ. Жила в общежитии. Частенько собирались компании, выпивали. Я познакомилась с парнем. Он был студентом, приехал к родственникам в гости. Мы подружились. Я была глупая деревенская девчонка, верила всем и всему. Он вскоре уехал, а я забеременела. Сделать аборт я опоздала, да и боялась. Подсказать некому. Я ловила на себе презрительные и осуждающие взгляды и очень страдала. Училище пришлось оставить, я уехала в другой город, устроилась на работу. Затем родила мальчика. Многое после было.

Но вот я познакомилась с молодым мужчиной. Он был разведён, стали жить одной семьёй. Однако, счастья, о котором я мечтала, не было. Он был груб, раздражителен и только вечером, после работы и бутылки водки добрёл. Я пила вместе с ним и в такие минуты казалось, что забываю все удары и пощёчины, на которые он был щедр. Денег не хватало, я брала понемногу в кассе. Я несколько раз предлагала зарегистрировать брак, но он тотчас бранился и бросался с кулаками. «Не хочешь жить, так уходи, только не забудь взять с собой и этого» и он указывал на ребёнка. А мне совершенно некуда деться. Но вскоре он был осуждён за хулиганство, кого-то избили.

Прошло несколько месяцев, и вот на моё счастье или беду, не знаю, я познакомилась с парнем, он из детдома. Он завербовался в Мурманск на рыболовецкий флот, не побоялся — взял меня с собой, мы поженились и уехали.

У каждого есть год, день, эпизод, в котором судьба делает решительный шаг, который как развилка на дороге влияет на все последующие события, а может и судьбу в целом. Для меня это было именно так.

Мы жили в Мурманске, сначала в общежитии, затем нам дали комнату. Он работал матросом на рыболовецком судне, хорошо зарабатывал. Я закончила курсы и работала нормировщицей. У нас родилась дочь. Но, наверное, так и положено счастью, что оно продолжается не долго.

Случилось несчастье. На море штормило. Экипаж траулера выбирал сети, и Виктор случайно упал за борт, запутался в сетях, заметили не сразу и он погиб.

Я осталась одна с двумя детьми. С горя запила, сбережения таяли. Я не знала куда податься, жить там я не могла. Не знаю, чем бы это кончилось, если бы не встреча с Леонидом. Он военный, недавно овдовел, на руках дочь школьница — Ирочка. Он приехал в Мурманск в командировку, что-то получать. Служил на севере, на полигоне, мы сошлись. Он был прапорщиком, а через месяц или два он получил назначение на другой полигон сюда в низовье Волги. Он родом отсюда написал рапорт и его перевели. Со временем обосновались здесь на Иловатской — вон там, на горе посёлок. Там дом его отца, дом достался ему по наследству, держали скотину. Он сам был хозяйственный, у нас была машина — «Волга». Был ещё мотоцикл с коляской, будь он неладен. Достался от покойного свёкра. Я работала кассиром в клубе. Кажется всё хорошо, но счастье не постоянно.

Но вот два года назад несчастье за несчастьем. Весной погиб сын, а через два месяца муж с дочерьми ехали по дороге. Погода хорошая, вечерело, ехали быстро, а с боковой дороги неожиданно выехал трактор с культиватором и перегородил всю дорогу. Тракторист пьяный — нечего не видит, а муж ничего сделать уже не мог, и все трое погибли. А за полгода до этого — трагедия с сыном — я думала, сойду с ума…

Я осталась совсем одна, возникло много проблем с имуществом. Мы с мужем были не расписаны. Когда дело доходит до наследства, все становятся жадными почему-то. Я сошлась с одним мужчиной, но он не сказал мне, что женат. Пожил у меня месяца два, и за ним приехала жена из Камышина. Он уехал, прихватив куртку, пальто и костюм мужа. Да бог с ним, меня многие обкрадывали. Да случился ещё пожар, так что беда за бедой. Я с горя запила, с работы уволили, я стала продавать вещи, обстановку. Все отвернулись от меня, хотя я никому ничего плохого не сделала.

Сейчас вот всё, что осталось у меня, — кивнула она на хозяйственную сумку. Из сумки достала книгу, в которой было несколько фотографий. На одной из них она молодая, красивая, уверенно смотрит в объектив. На других различные житейские эпизоды. На последней фотографии — красивый мальчик в матроске.

Все вы хорошие, когда маленькие. Фамилия у него была по отцу, после десятилетки он поступил в военное училище, служил лейтенантом, затем погиб.

Он… застрелился. Я ездила в часть, где он служил, в Костромскую область на похороны, но причины так и не узнала.

Вот и сейчас еду на могилу сына в последний раз, может, там помогут. Затем поеду в Кинешму, там, в речном порту диспетчером работает брат мужа. Правда, он меня не любит, говорит, обидели, когда делили наследство родителей и брата, но мне просто не к кому обратится. Может, поможет устроиться.

В последнее время я любила читать. У сына была неплохая библиотека, правда я её постепенно продала. А вот эту книгу «Сестра Кэрри» Драйзера я читала много раз. И всегда плачу.

Не протянулась помощи рука

Наше судно, гружённое поваренной солью, было направлено в Кострому, где после разгрузки мы должны были отбуксировать гружёную чем-то баржу в Кинешемский порт.

Кинешма — старинный город с оригинальной архитектурой, где удачно сочетается старина и современность. Великолепная набережная, у самой кромки Волги немало фабричных корпусов. В порту на рейде много судов, барж, работают башенные краны, на берегу груды грузов: уголь, лес, снуют автопогрузчики. Вспомнив, что брат покойного мужа Анны работает диспетчером, я позвонил и узнал время его дежурства.

Когда Михаил, как звали нового знакомого, коренастый мужчина лет 50, узнал о цели моего визита, и что надо бы помочь вдове своего брата, он насупился, и я понял, что он не любит её.

— Я уже давно работаю в порту, — рассказывает он, — хотя сам с низовьев Волги. У родителей был хороший дом, крепкое хозяйство, мотоцикл с коляской «Урал». Мой братец по женской части был не промах. Из-за этого разошёлся с первой женой, оставив дочь. От второй у него тоже дочь, он овдовел. Он служил на Севере, но затем добился перевода в Капустин Яр, на полигон.

На Севере он подобрал эту Анну, дочь родилась у них. Она бабёнка несамостоятельная, легкомысленная. А братец мой был домовитый, наследство родительское присвоил, подбив мать подписать завещание. «Волгу» купил себе, хоть и не новую, но мне это было обидно. Когда он погиб, я говорил Анне, отдай мне машину, но тут встрял муженёк старшей дочери брата, ловкий оказался прохвост и сумел облапошить Анну. Они прибрали к рукам автомашину, дом продали, а денежки забрали. А мне ничего. Я её предупреждал. Да и кто она сейчас мне. Никто. Она сейчас в больнице в Лыскове, написала мне письмо, что заболела дизентерией, её сняли с теплохода, просит приехать к ней. Но у меня своих дел хватает…

Разговор явно не удался, мне ничего не оставалось, как распрощаться.

Роковой выстрел

Прошло несколько лет, и произошла ещё одна встреча, которая позволила лучше узнать все перипетии этой истории.

Я работал в газете, летом очередной отпуск проводил у родственников в Костромской области. Двоюродный брат, директор сельской школы — предложил пойти с ночёвкой на рыбалку на реку Унжу. С ним попросились два его знакомых — офицеры, расположенной рядом зенитно-ракетной части. Порыбачили, вечером сварили уху, как водится, выпили. До утреннего клёва было ещё время, мы сидели у костра, рассказывали анекдоты, смешные истории. И как-то разговор зашёл о случайностях, которые бывают в жизни.

— Я недавно был в Костроме, — рассказывает брат. — И встретил сослуживца, который приехал в командировку всего на два дня с Урала, и случайно встретились.

— Когда я работал на речном флоте, — вспомнил я. — Наше судно столкнулось с другим и получило повреждение. Пока капитаны ругались, мы общались с однокашником по речному училищу, который был на том теплоходе помощником капитана. Но когда наше судно заводили в док для ремонта, ветром навалило на нас баржу, а на буксире, который её вёл, я встретил другого однокашника.

— У нас в части интересный случай произошёл несколько лет назад, — вспомнил один из офицеров. — Командир части послал две машины в командировку: одну в Вологду за стройматериалом, другую в Горький за обмундированием и химреактивами. Когда машины возвращались, то, не доезжая до Галича 40 километров, сумели столкнуться. Смешно и грустно. Мой друг Игорь Непоклонов стал крайний в этом деле.

Они ещё что-то рассказывали, но я плохо слушал, так как хотел вспомнить, где встречалась мне эта фамилия. В армии, на флоте, в университете. И всё же я вспомнил Иловатскую и Кинешемский порт.

— Он затем застрелился, — сказал я.

— Да, — удивился капитан. — А ты откуда знаешь?

Я поведал ему, что знал, и попросил его рассказать об этой истории подробней.

— Мы с Игорем учились в Горьковском военно-зенитном училище, подружились. Он сам с низовья Волги, а я — горьковчанин. Мы летом ездили на каникулы к нему, арбузами объедались. После окончания училища мы лейтенантами были отправлены в эту часть командирами взвода. Оба холостые. Я правда, вскоре женился, девушку из Мантурова привёз, она работала после окончания техникума экономистом на фанерном заводе. А Игорь познакомился с девушкой, которая заканчивала в Костроме пединститут. Дело шло к свадьбе, но прошёл слух, что нас переведут в другую часть, на Урал. Узнав это, родители отговорили девушку, свадьба расстроилась. А тут ещё случай… Меня не было в это время, был в командировке, получал новую технику.

Был у нас в части один прапорщик, вороватый такой, его после уволили. Мы в часть регулярно получали спирт для обслуживания радиоаппаратуры. Спирт хранил подполковник зам. командира части по вооружению у себя в кабинете в канистрах. Подполковник поручил прапорщику что-то принести из кабинета и дал ему ключ. Прапорщик воспользовался этим и отлил из одной канистры в трёхлитровую банку спирта. Он не знал, что подполковник только что получил канистру с антифризом и не успел сдать на склад. А солдаты из взвода Игоря увидели у прапорщика банку со спиртом, отлили пол литра и выпили, а антифриз содержит этиленгликоль, сильнейший яд. В результате один умер сразу, а трое попали в госпиталь и затем были комиссованы. А Игорь сам перед этим получал антифриз и подумал, что солдаты украли зелье у него. Конечно, у него случился нервный шок, он сумел у дежурного взять карабин и в каптёрке застрелился. Все подробности выяснились позже, когда Игоря уже не было в живых.

Его могила недалеко от части на сельском кладбище. Мать приезжала на похороны, но в это время ещё многое не было известно. Жаль, конечно, что так произошло. Парень был хороший.

Бледных роз букет запоздалый

У матери тоже случилась ещё трагедия, — продолжал рассказ капитан. — Погибла семья, как я после узнал, она с горя запила. Как-то она прислала в часть мне письмо, в котором писала, что хочет побывать на могиле сына. Но её долго не было. Неожиданно пришло письмо из Тутаева, это пристань недалеко от Костромы, из больницы . Она очень просила меня приехать. Я пошёл к командиру, тот дал машину и я поехал. Когда я приехал, разыскал больницу, то узнал, что она несколько дней назад умерла и похоронена на городском кладбище. Диагноз — нервное истощение, отказала печень. А до этого оказалось, что она больше месяца пролежала в больнице в Лыскове с дизентерией. Я положил на могилу букет роз. В больнице мне отдали её вещи — да какие там вещи: старая сумка, кое-какая одежда, фотографии сына…