Фёдор Опалихин был не новичок в подобных делах и явно смирился с мыслью, что предусмотреть все подробности дела невозможно, поэтому все люди его профессии должны быстро ориентироваться в создавшемся положении. Всякое случалось в его жизни. Но то, что произошло на этот раз, казалось невероятным, и события, разыгравшиеся в квартире, оказались переломными в его судьбе.

Вначале всё шло по плану. Рано утром, выбрав подходящий момент, Опалихин зашёл в новый многоэтажный дом и нашёл нужную квартиру. Он позвонил, но в квартире никого не было. Впрочем, он об этом хорошо знал и звонил лишь для того, чтобы ещё раз убедиться. Кроме того, он внимательно осмотрел замок и затем вышел на улицу.

Тёмные пепельные тучи поглотили солнце, и с потемневшего неба сплошной сеткой падал мелкий, моросящий дождь. Спустя час Опалихин вновь оказался в знакомом подъезде. С замком возился недолго и через несколько минут оказался в квартире.

Опалихин по хозяйски огляделся. Обстановка была богатой — дорогая современная мебель, большой цветной телевизор, ковры. Опалихин знал, что здесь живёт известный киноактёр, уехавший в заграничную командировку. Вор не спеша обошёл квартиру. Он решил сначала найти портфель или какой-нибудь саквояж, куда можно было бы затем сложить дорогие, но негромоздкие вещи. В большой комнате он обратил внимание на сервант. В нём было много серебряной посуды, ценных вещей, и глаза вора жадно блеснули. Открыв дверцу, он тотчас увидел большой золотой перстень с сапфиром и сразу одел его на палец.

Следующей комнатой оказался кабинет. Большой письменный стол, диван, покрытый белоснежной простынёй, огромный стеллаж с множеством книг. «Руководство по нейрохирургии», — прочёл он на корешке книги.

— Ишь ты, какие мудрёные читает! — подумал Опалихин.

На столе он увидел стетоскоп-трубку для прослушивания. Около стола заметил портфель. Это было как раз то, что он искал. Портфель был новенький объёмистый. В нём были какие-то медикаменты, которые тотчас оказались на столе. Он решил зайти ещё в соседнюю комнату, которая оказалась спальней. Здесь его взгляд упал на портрет, висевший на стене. Лицо моложавого мужчины было добродушным, на губах застыла чуточку грустная улыбка. Мужчина был в белом халате.

— Что это он в белом халате и улыбается? — ухмыльнулся незваный гость. — Вот посмотреть бы на тебя, когда приедешь!

И он мысленно представил себе этот момент: открывает хозяин квартиру, а в ней полный разгром. Интересно, как будет выглядеть эта уютная квартира после исчезновения ковров, люстр и других дорогих вещей?

На кухне Опалихин заметил недопитую бутылку коньяка. Не снимая перчаток, в которых он орудовал, налил полный стакан и залпом выпил. Закусил конфеткой, которая оказалась рядом. Перед делом он для храбрости немного выпил, а после коньяка приятное тепло растеклось по всему телу. И ему вдруг сделалось совсем не страшно в чужой квартире. Искать ценные вещи решил со спальни. По опыту он знал, что некоторые хозяева хранят деньги в постели. Его рука скользнула под покрывало и утонула в мягкой перине. Потрогал взбитую перину и вдруг ощутил непреодолимое желание полежать на ней. Никогда в жизни не лежал на такой мягкой, удобной постели. И неожиданно для себя забрался на кровать, вытянул ноги и замер от блаженства. Только теперь почувствовал смертельную усталость.

Опалихин лежал на постели прямо в нейлоновой куртке и ботинках, лишь шляпа дожидалась хозяина на вешалке у выхода. В следующий момент произошло такое, что впоследствии он не смог бы никому толком объяснить. Может быть, в этом большую роль сыграло тщеславие: знай наших! Он, Федька Опалихин, обыкновенный квартирный вор, преспокойно полёживал на постели знаменитого на всю страну артиста и ничего. Лёжа на спине, он рассматривал потолок, хрустальную люстру. «Живут же люди! — мрачно подумал он. — Бока не отлежишь» И в этот момент окинул прожитую жизнь.

Всё началось, кажется, с пустяка. Ещё в школе украл перчатки в раздевалке. Украл не потому, что они были очень нужны ему или нечего было одеть, а просто так, его попросил приятель. Затем он по вечерам частенько лазил с дружками по чужим сараям. Он понимал, что это нехорошо, но не мог отказаться, боялся. Нерешительный и слабовольный, он только под руководством мог осуществить что-то более серьёзное. Позже совершили несколько квартирных краж.

Однажды попался, судили Бросить хотел всё это, образумиться, да духу не хватало. Он не хотел связываться с этим делом, да заманил приятель Пень. И сделал это так настойчиво, что отказаться было просто невозможно и небезопасно.

На этот объект навёл их приятель, родственники которого жили неподалёку. Нашли машину и ночью решили идти на дело. Было точно известно, что в квартире никого нет. Жена хозяина, тоже известная актриса, находилась со съёмочной группой где-то в Сибири. А Опалихин случайно по радио услышал, что артист уехал на день раньше. Ситуация складывалась явно выгодная. Он решил использовать её и проникнуть в квартиру раньше своих приятелей. Возьмёт только ценные вещи! Дружки, разумеется, не узнают ничего, а милиция также не догадается, что здесь побывал кто-то до людей, которые очистят эту уютную квартиру более основательно.

Конечно, если о проделке узнают дружки, ему не поздоровиться и неизвестно, кого в этой ситуации надо бояться сильнее — дружков или милиции? Но он решил сразу загнать украденное и податься куда-нибудь, чтобы начать новую жизнь. Этих денег на первое время хватит, а затем он устроится на работу и будет жить настоящей жизнью. Женится, дети будут. От приятной мысли он блаженно улыбнулся и, почувствовав неимоверную усталость в расслабленных членах, неожиданно задремал.

Казалось, что он только на минуту сомкнул веки, а прошло около часа. Но нервы его были напряжены, и от лёгкого шума открываемой двери он тотчас проснулся и моментально соскочил с постели. Дверь отворилась и на пороге появилась старушка с хозяйственной сумкой в руках.

«Ну и влип! — мелькнула у него мысль. — Попался!»

Опалихин никогда не брал с собой оружия именно потому, что в подобных ситуациях можно сорваться и пустить его в ход. Он хотел спрятаться за портьеру. Но дверь спальни была раскрыта, и он сразу понял, что старушка заметила его.

— Это ты, Слава? — услышал он её голос. — А Леонид Иванович сказал, что ты приедешь завтра. Барсик, Барсик! — позвала она, и в квартиру вбежал пушистый кот.

Старушка разделась, поставила сумку.

— Иди-ка сюда, я на тебя посмотрю. А то ни разу не видела. Леонид Иванович много про тебя рассказывал. Ну и хорошо, что ты приехал пораньше. Очень кстати.

Гость быстро смекнул, что можно выиграть время.

— А я сегодня приехал, — с вежливой улыбкой произнёс он, быстро сориентировавшись и поддержав спасительную идею.

— Ну-ка я посмотрю на тебя, — сказала старушка и радостная улыбка озарила её лицо, — Как там жизнь в деревне? Нынче Леонид Иванович, видать, не соберётся к вам, а ему хочется до страсти. Жена его в санатории, так что он сейчас один. А я вот присматриваю за квартирой, кота кормлю. Где ты, Барсик? Иди, рыбки тебе дам. А ты, Славик, хорош! Молодой, красивый. Не зря Леонид Иванович тебя так любит. А вещи твои где? Привёз ты ему солёных белых груздей? Он ждёт не дождётся.

Опалихин успокоился. Кажется, сумеет выбраться благополучно.

— Привёз, привёз, — успокоил старушку гость. — Вещи у меня на вокзале остались. Я сейчас за ними съезжу.

— Что ты, что ты! — заволновалась старушка. — Успеешь ещё! Я же, старая, не догадалась сразу. Проголодался с дороги, иди лучше на кухню. Я приготовлю тебе что-нибудь перекусить.

Она приглашала так приветливо и гостеприимно, что Опалихину ничего не оставалось делать, как пройти на кухню. Через минуту на столе появились закуски, бутылка водки.

— Иди, садись за стол, — пригласила старушка. — а то, в поезде, наверное, проголодался. Что там в поезде за еда! Чаю и то не всегда подают. Рюмочку я тебе налью. Леонид Иванович часто вспоминал о тебе. Вот, говорят, письмо получил, племянник в гости едет. Давненько знать, Иваныч тебя не видел. Он, говорит, худощавый, а ты вон какой крепенький. Про меня ты, наверное, тоже слышал. Я давно убираюсь у него. Ключ-то ты у отца, что ли взял? Значит, у Иваныча память стала сдавать. Мне говорит, что ты приедешь завтра, велел подождать, встретить. А сам-то он не сможет.

Старушка села напротив Опалихина, подпёрла щёку рукой и с удовольствием рассматривала гостя, который выпил стопку водки и с превеликим аппетитом закусывал.

— Я давно знаю Иваныча, — словоохотливо рассказывала старушка. — А меня зовут Евдокия Петровна. Тётя Дуся лучше. Так меня называют. А дядя твой замечательный человек, душевный. А как ведь жизнь его трепала! Лётчиком был. Видный такой, красивый. А вот после аварии парализовало. Берта, его первая жена, сразу ушла от него. «Очень, — говорит, — нужен мне парализованный! Молодость даётся только один раз» А у него сильный характер. И воля. Не пал он духом, стал спортом заниматься. Сначала понемногу. «Спорт, — говорит, — спас меня» В больнице насмотрелся на больных людей и сам решил стать врачом. Трудно ему было, но медицинский институт окончил и стал работать врачом. Берта затем возвращалась к нему, прощения просила. Но он не стал и разговаривать с ней.

«Ох, проговорилась я, — он предупредил, чтобы я об этом не рассказывала. Сам вспоминать про это не любит. А Леонид Иванович себя не жалеет. С работы поздно приходит. Бывает прямо домой звонят ему, и он никогда не откажет. А как-то поехал по срочному вызову куда-то на дачу, а там пришлось срочно делать операцию. И крови не хватило. Так он своей давал. Иваныч, говорю ему, себя побереги. Ничего, — отвечает. — Люди добро никогда не забывают»

«Какой же врач — мелькнуло в голове у Опалихина. — если в этой квартире живёт артист!»

Он беспокойно заёрзал на стуле. И неожиданно догадался в чём дело.

— А где же в этом доме знаменитый артист живёт? — осмелившись, спросил он собеседницу.

— На этом же этаже, только в соседнем подъезде. — ответила старушка.

«Ну и дела! — подумал Опалихин, убедившись, что догадка подтвердилась — он спутал подъезды и попал совершенно в другую квартиру. — Проклятье! Надо же так опростоволоситься!»

— Ты, Слава, так похож на моего сыночка! — произнесла она, и глаза её стали влажными. — Моряком был, при аварии погиб.

Старуха замолчала, и рука её машинально потянулась к пуговице. Морщины на лице, казалось, стали ещё глубже. Она прищурила глаза и посмотрела на него.

— Рассказывал мне Леонид Иванович, что ты без матери рос, — вспоминала она. — Трудно без матери-то, что и говорить. А я без мужа жила. Погиб он у меня на фронте. Всю войну прошёл, а погиб уже в Берлине. Сына растила одна. Хороший он у меня был, учился хорошо. После десятилетки в Ленинграде на штурмана дальнего плавания выучился. Работал на Севере. И погиб. Шёл их корабль в Мурманск. А в море шторм разыгрался. Спасали какую-то перевернувшуюся шхуну, он руководил. Подали трос, а он возьми да и лопни; и попал конец по голове…

Глаза старушки стали влажными, а Опалихину было очень тяжело и непривычно слушать её рассказ. Он пытался представить старушку молодой и её сына-моряка. Вспомнил, что и его отец погиб на фронте, вспомнил свою больную мать, которая умерла несколько лет назад. Ему вдруг стало невыносимо тяжело, сердце сжималось от боли, а к горлу подкатывал комок. И он с жалостью, защемившей вдруг сердце, посмотрел на старушку, на её сморщенное лицо и добрые глаза. И, чтобы разрядить обстановку, спросил:

— Как у вас со здоровьем, Евдокия Петровна?

— Какое в наши годы здоровье, сынок! На пенсии я уже давно. Поясницу ломит. А зимой в квартире иногда холодно бывает. Да, Слава, вот ведь ещё какое дело. Леонид Иванович сейчас на даче, ногу подвернул. Пошёл на рыбалку да оступился, идти не может. А его сосед по даче уезжает сегодня на север. У него там кто-то из родственников заболел. Вот он и попросил у Леонида Иваныча одолжить денег. Да ещё он попросил у него фотоаппарат. Свой он в ремонт, кажется, сдал. Я сейчас всё соберу, а ты сделай одолжение, отвези всё это на дачу. А я договорилась, что он купит мне тёплые сапоги меховые. Вот скопила немного денег от пенсии.

Закончив, есть, Опалихин стал одеваться. Старушка принесла ему фотоаппарат и деньги.

— Может, пойти проводить тебя? — спросила она.

— Нет, нет! — испугался гость! — Вовремя исчезнуть — самое главное, — подумал он.

Дождь прошёл, из-за туч выглянуло солнце. Его нежаркие лучи веселили. Они разогнали пелену утреннего тумана, отражались на стёклах окон, заполняя воздух радужным сиянием. Опалихин вышел на улицу и несколько минут постоял в задумчивости.

«А старуха ничего, добрая — подумал он. — Интересно, что ей скажет этот врач, когда всё выясниться!» Ему вновь вспомнились седые волосы старушки, завязанные в тугой узел, и глаза, добрые и ласковые.

Он шёл по улице и осуждал себя: «А какой же ты всё же подлец, Опалихин! Обманул бабку, обобрал врача, который также уважаемый всеми человек». Сейчас он уедет. А что дальше? Вот её деньги похрустывают в кармане. Что они ему? Вечер в  ресторане. А она скапливала их месяцами. Или пойдёт к приятелям, и будут они пить водку до тех пор, пока не помутиться сознание. А утром проснётся среди остатков пиршества в обнимку с чьей-то ногой или пустой бутылкой. И желание бросить всё наполняло его с такой силой, какую он никогда не испытывал ранее. Впервые в жизни ему вдруг стало стыдно за все свои прошлые делишки. Он подошёл к стоянке такси, около которой стояло несколько машин.

— Слушай, приятель, — обратился он к шофёру, — вот тебе свёрток, деньги. Отвезёшь их вот по этому адресу. Деньги за проезд тебе дадут на даче, а эти отдашь полностью. Понял? Да, вот ещё что. Отдай и это. — Он с грустью посмотрел на золотой перстень с сапфиром, блеснувший на солнце, и медленно направился прочь.

1975