Вся эта история началась довольно прозаически. Просто в один из погожих летних дней скромный и неприметный кустик ромашки, притулившийся на окраине лесной поляне, ненароком взглянул своими многочисленными глазками прямиком в лазурную высь. В голубом небе ярко сияло круглое золотистое солнце, вокруг медленно плыли кудрявые, снежно-белые облака.

— Смотрите, смотрите: те же цвета, что и у меня! — с воодушевлением воскликнула Ромашка, словно бы озарённая внезапно снизошедшим откровением. — Жёлтое солнце и белые облака! Теперь мне всё ясно: не иначе, я в родстве с ними! Одно только непонятно, — добавила она, выдержав недолгую паузу, — отчего же я, потомок небожителей, ныне прозябаю здесь, в богом забытой глуши?!

Реплика Ромашки, конечно же, не могла остаться незамеченной. Но кто бы мог подумать, что она вызовет такой глубокий резонанс у местного растительного населения!

Первой, как ни странно, отреагировала Незабудка. Видимо, она страшно комплексовала по поводу собственной низкорослости.

— Фи, тоже мне, выискалась принцесса! — презрительно подбоченясь, фыркнула она, с вызовом тряхнув своими голубыми лепестками. — Да если хочешь знать, самый благородный цвет — голубой! Недаром же говорят: особа голубых кровей! К тому же, это цвет самих небес! А если бы их не было, где бы поместились тогда солнце и облака?!

— Да уж! Оно так, против правды не попрёшь! — в тон Незабудке поддакнули вымахавший неподалёку от Ромашки разлапистый Цикорий и одинокий Полевой Василёк, невесть какими судьбами занесённый на лесную поляну. Они были плохими ораторами, но голубой цвет их лепестков обязывал вступиться за честь мундира.

— Небо бывает не только голубым! Вы видели, каким оно было третьего дня, когда только что окончился грибной дождь, а над лесами встала радуга? Естественно, лиловым! — осторожно вставили Колокольчики, но их никто не поддержал.

Зато на носителей лазурных цветов обрушился шквал контрдоводов совершенно с другой стороны.

— Подумаешь, небо! — пренебрежительно процедил с высоты своего роста розовый Кипрей. — Когда солнца нет, то и небо чёрное. Вот настанет ночь, сами убедитесь! Значит, и солнце — главней! Да только красивее всего солнце на утренних да вечерних зорях: недаром люди ими любуются! Помните, когда последний раз сюда Завзятый Грибник наведывался, что он напевал? «Зорька алая»! А потом ещё восход фотографировал. Этот понапрасну ничего делать не станет!

— Что, съели?! — ехидно показал сотню розовых язычков Красный Клевер, желая ещё больше поддразнить обладателей голубых лепестков.

Те, и так-то не отличавшиеся многословием, от подобного нахальства просто потеряли дар речи. Тем более что лагерь Кипрея усиливался ещё и Алой Гвоздикой, и многочисленной ратью Стыдливых Земляничек, которые хоть и имели совсем недавно белые цветы, но ныне, ровно модницы в рубиновых серьгах, щеголяли ярко-красными ягодами. А если присовокупить сюда Старый Шиповник, что ещё продолжал благоухать своими дикими розами, но мог, при случае, показать и острейшие шипы… Правда, дед был туговат на ухо, а посему участия в диспутах не принимал.

Лесная Кашка, Дудник, Белый Клевер и прочие сторонники «белого» лагеря, в силу своей одноцветности имеющие право претендовать на родство разве что с одними облаками, лишь обиженно сопели, но так и не смогли привести ни одного весомого довода в свою пользу. Облака хоть и проплывали в поднебесье, но котировались на лесной поляне значительно ниже солнышка. И уже начинало казаться, что победила партия «красных». Да не тут то было!

— Уж если кто и имеет право называться детьми солнышка, так это мы! — в один голос, важно надувшись, заявили Лютик и Зверобой. — Посмотрите-ка на нас: мы — его точная копия, все золотисто-жёлтые! Наследники, так сказать, по прямой линии. Ну, там ещё боковые ветви — Бессмертник, Пижма, Майские Одуванчики…

— А мы?! Мы же тоже золотисто-жёлтые! — возмущённо запищали из-под еловой лапы только что народившиеся там грибы Лисички.

— Молчите, недомерки! — надменно пресёк их Зверобой. — Тоже мне, в родню набиваются, мелочь пузатая! Ишь ты, дети солнышка! А сами от него в тень спрятались! С чего бы это, а?!

Не набравшимся ещё житейской мудрости Лисичкам нечего было возразить, и они растерянно умолкли. Но иные претенденты на родство с солнцем умолкать и не думали, и весь сыр-бор разгорелся с новой силой…

Не знаю, чем бы всё это закончилось — возможно, и потасовкой между особо рьяными спорщиками, если бы из густых еловых ветвей не выпорхнула зарянка Огонёк.

— Послушай, Огонёк! — обратилась к ней Алая Гвоздика — Ты летаешь по всему лесу и даже побывала в дальних странах. Ты знаешь гораздо больше нас, никогда в жизни не покидавших эти места. Разреши, пожалуйста, наш спор: кто же действительно дитя солнца, а кому это только кажется?

— Не знаю, что вам и ответить, — сказала птичка, смотря добрыми тёмными глазами на жадно внимающие ей цветы. — Я ненароком слышала все ваши доводы, и многие из них показались мне весьма убедительными! Более того, мне и самой только что пришло в голову: ведь люди называют меня зарянкой за мою оранжевую грудку! А заря — это же восход или закат солнца! Значит, и я… Нет, об этом надо определённо спросить Мудрую Сосну!

И пичуга прерывистым, ныряющим полётом понеслась туда, где над пилообразными макушками подрастающего ельника виднелась пышная шевелюра мудрой отшельницы.

Ждать пришлось недолго. Повеселевшая, даже прибавившая, кажется, яркости в оперении зарянка мягко спланировала на давешнюю еловую лапу.

— Ну что, что же ответила тебе всезнающая и справедливая?! — наперебой закидали её вопросами обитатели поляны.

— Ответ Старейшей, как всегда, мудр! — бойко дёрнув хвостиком, сказала зарянка Огонёк. — И он примирит нас всех! На самом деле, дети солнышка — это всё растущее, ползающее, бегающее и летающее, всё-всё на земле. И, конечно же, наш лес со своими обитателями — не исключение из этого правила. Значит, все мы — родные братья и сёстры! Так давайте же жить мирно и никогда не ругаться!

Всех ли удовлетворил ответ Мудрой Сосны? Как знать… Только вплоть до самой осени на уютной лесной поляне царили удивительные покой и согласие.