Кое-кто думает, что сны могут видеть только люди. Смею вас заверить, что это глубокое заблуждение! Сны, хотя бы несколько раз в жизни, видят все! И даже я, Заброшенная Колея, способна на это. Тревожащие и дурманящие во время, когда расцветает земля, знойные и истомные в щедрую летнюю пору, светлые и печальные в сезон увядания… Иногда я вижу сны о недавних событиях, иногда — о своей далёкой молодости и даже рождении: в отличие от многих, я хорошо его помню…

Там, где ныне лежу я, ныне почти забытая в мире людей, многие годы назад вздымались к небу стройные колонны краснолесья. Ветры шептались о чём-то в вершинах гордых мачтовых сосен, многочисленные живые твари сновали под пологом леса. Бор жил по извечному, тысячелетиями отработанному укладу…

Потом пришли люди — и сосняк был начисто сведён. Уцелело всего лишь одно дерево, оставленное стоять посреди делянки, прозванное впоследствии Одинокой Сосной. Остальные сосны, распиленные на брёвна, навсегда покинули эти места. Тот самый миг, когда на почве, рыхлой от выкорчеванных пней, чётко отпечатался след колеса первой подводы, и стал мгновением моего появления на свет.

Впоследствии люди частенько пользовались мною, пролегающей нехоженой лесной глухоманью, и я росла и крепла не по дням, а по часам, становясь из простой просеки наторенной дорогой…Колёса расхлябанных телег сменили шины полуторок. Затем, разбивая, раздавая вширь мои колеи, покатили по мне огромные лесовозы, а то и гусеничные тягачи. Я хорошо помню, как глухо стонала земля, сотрясаемая этими чудовищными механизмами. Но думала ли тогда я, чей разум был одурманен многочисленными разговорами про тотальную индустриализацию, о беспощадно попираемых правах природы? Конечно же, нет! Сотни людских ног топтали мои обочины, но всё меньше и меньше следов лесного зверья оставалось на них… В гордыне своей я уже предвкушала, что скоро стану одной из главных лесных магистралей, но…

Почему-то все склонны забывать, что природные ресурсы не являются неисчерпаемыми. Так и спелые, кондовые леса окрест были вскорости сведены. Лишь буйно разросшееся по привольям лиственное мелколесье царило в округе. Обочины затянули мхи и густой травостой, местами к ним вплотную подступил берёзовый молодняк. Природа возвращала назад своё, отобранное у неё десятилетия назад недалёкими людьми! И хотя иные из моих сестёр-однолеток стали-таки магистралями, я из бывшей лесной дороги превратилась просто в задернелую, заброшенную колею…

Не верьте, что только люди видят сны: их вижу и я, Заброшенная Колея! А проснувшись, долго-долго над ними размышляю —  ведь жизнь в уединении, вдали от грохочущей цивилизации, настраивает сознание на философский лад! С годами ко мне пришла мудрость, и я уже нисколько не жалею о своей нынешней судьбе. Более того, я несказанно благодарна Провидению! Ну что, скажите, за радость, когда по тебе денно и нощно с рёвом носятся изрыгающие ядовитый дым повозки, а обочины покрыты куда как скудной растительностью?! На моих же — настоящее царство Жизни: травы и мхи, цветы и кустарники. В грибной сезон замшелые обочины украшены гренадерского вида подосиновиками, а рядом обильно плодятся маслята.

Среди обитателей леса у меня очень много друзей и почти нет врагов. Лишь Угрюмый Кабан, тот самый, что обитает среди зыбунов низинной крепи, время от времени вредит мне, разворачивая обочины своим рылом. Но посудите сами: какой же спрос со свиньи, к тому же ещё и дикой? И мне приходится, скрепя сердце, терпеть подобные неудобства.

Зато временами у меня бывают и приятные встречи! Например, с Завзятым Грибником. Я ещё издалека узнаю тихий шёпот шин его старенького велосипеда, так непохожий на злобное рычание машин. Иногда он следует по мне не останавливаясь, направляясь на дальние грибные угодья, иногда — собирает урожаи прямо здесь, на моих обочинах, а после делает привал, чистит и разбирает добычу. Зарянка Огонёк рассказала мне как-то, что он водит дружбу с Мудрой Сосной, а это само по себе уже говорит о многом. Ведь старую отшельницу любит и почитает вся лесная округа! А ещё про то, что он мечтает написать книгу о лесе и грибной охоте, о жизни разнообразных лесных обитателей, о чистой и проникновенной любви к природе. Если желания его осуществятся, безусловно, несколько строк в книге будет уделено и моей скромной персоне. Ведь мы с Завзятым Грибником считай что друзья! И тогда обо мне, забытой и покинутой, снова заговорят в мире людей!

А пока эти времена ещё не настали, я, Заброшенная Колея, сплю и вижу хорошие и добрые сны…