Рассеянный утренний свет медленно, по крупицам, сочится в сумрак лесной прогалины. Ветви, застывшие в чутком сне, ноздреватая кора стволов, густой травяной ковёр, даже сама мутная туманная дымка — всё пропитано сырью, от которой никуда не деться. Что тут поделаешь! Год Дождя…

Глашатаями неяркой утренней поры, где-то в вершинах подали голос Горластые Сойки. Рассвело настолько, что без труда можно разглядеть натянутую меж ветвей паутину, более походящую сейчас на жемчужное колье, и алые бока Стыдливых Земляничек, укрывшихся в густом плетении трав.

Часть Земляничек ещё пребывала в объятиях росной дрёмы, часть — уже пробудилась и, поёживаясь, щурилась в белесую утреннюю муть, когда раздавшийся сверху ехидный голосок заставил их, наконец, сбросить сонное оцепенение:

— Эй вы, неженки! Ну, что скисли?! — не преминул поддеть квелые ягоды паучишка по прозвищу Закройщик, внезапно, словно ниоткуда, зависший над их головами на тонкой паутинке. Своё имя он получил за то, что беспрестанно латал и перекраивал ловчую сеть, натянутую меж соседними ветвями. Но, несмотря на эти, казалось бы обременительные заботы, последнее время паучишка пребывал в чрезвычайно приподнятом настроении: лето выдалось куда как урожайным на разнообразную крылатую мелюзгу! И потому он, бесившись с жиру, частенько позволял себе подтрунивать над прочими обитателями прогалины. Естественно, над теми, кто не представлял для него никакой опасности.

— Что скисли, говорю?! — повторил он. — Эвон какие дебелые, ровно девки на выданье, а вид у вас — ровно уксусу хлебнули!

— Будешь тут кислыми! — брюзгливо ответствовали Стыдливые Землянички, зардевшись, правда, чуть ярче. — Сладкими по жизни нас делают солнечные лучи, а куда оно подевалось, это солнце?! Может ты знаешь, бабушка Черника? — спросили они на всякий случай прислонившийся к сосновому комлю сгорбленный кустик, унизанный, тем не менее, крупной, начинающей покрываться сизым отливом ягодой.

— Солнце, конечно же, никуда не девалось, — со вздохом промолвила та после недолгого раздумья — просто в иные годы (а я повидала немало их на своём веку!) Серая Хмарь крадёт у нас, лесных обитателей, его улыбку, и мы начинаем забывать, как оно выглядит!

— А откуда же она берётся, эта самая Серая Хмарь, будь она неладна?!

— Говорят, что приплывает по небу из дальних краёв, таких дальних, что мы и представить себе не можем! Во всяком случае, так рассказывал мне Старый Ворон, долгие годы гнездившийся здесь. Уж кому-кому, а ему-то дела небесные были видней! Э-хе-хе! Теряем помаленьку друзей закадычных: иных уж нет, а те, как говорится, далече. А тут ещё эта морось по нескольку раз на дню… Эх, были когда-то времена! — Черника вновь глубоко вздохнула — и с её округлых, совсем не по-старушечьи глянцевитых листочков скатилось наземь несколько крупных капель влаги.

Задетые, видимо, за живое, всхлипнули и Стыдливые Землянички, как-то по-особому печально заблистав крутыми боками.

— Ну что это вы? И так от дождей деваться некуда, а они тут сырь разводят! — уже без прежней иронии протянул Закройщик, почувствовав себя виновным за приступ ягодной ностальгии. — У меня вон по десять раз на дню паутину рвут: то осы да жуки сдуру в неё залетят, то птица какая крылом заденет, то ещё что… Да ладно, что сеть в клочья, тут глядишь подчас, как бы самому уцелеть! А вскоре и грибники в лес ринутся, будут всюду шастать, только держись! А вот ничего, приспособился: живу себе, и в ус не дую!

— Да мы ничего, мы и не думали нюни распускать, так, само получилось! — наперебой стали оправдываться пристыженные Землянички. Ведь мы и живём-то, в сущности, для того, чтобы других радовать! Поспеем вот скоро, придёт сюда человек или зверушка какая, отведают наших плодов — то-то радости будет! Одно плохо: кислые мы ныне, а радость-то, она сладкой должна быть, без оскомины! И как тому горюшку помочь — ума не приложим…

— Ну, на это моих паучьих мозгов не хватит! —  сходу признался Закройщик. — А ты что думаешь по этому поводу, бабушка Черника?

— Что же тут думать? Хочешь быть сладкой — принимай солнечные ванны: эта истина стара как мир! Другой вопрос — каким образом нам прогнать Серую Хмарь и заполучить Солнышко хотя бы на недельку? Кто может дать такой совет? Второй век я стою на этом месте, и многие из тех деревьев, что уходят ныне в недосягаемые выси, — мои ровесники. Но мудрость далеко не всегда пропорциональна росту! Хотя в самом сердце нашего леса до сих пор живёт и здравствует Мудрая Сосна…

— Знаем о такой, — оживились Стыдливые Землянички — слова дурного никто не сказал, все хвалят!

— Да и я наслышан! — подмигнул им одной из четырёх пар своих глаз Закройщик. — Много разного народа мимо летает, а земля, говорят, слухами полнится!

— А нельзя ли к ней, Мудрой этой, гонца какого послать, пошустрее и порасторопнее? Сами-то мы отсюда — ни шагу! Да и ты, Закройщик, отпетый домосед, окромя своей паутины ничего не видел!

— Ну, это вы зря! — не преминул обидеться тот. — У нас в роду знаете сколько воздухоплавателей было?! Вот погодите: придёт осень, увидите, кто я таков! Полечу на паутинке, ровно на ковре самолёте, над лесами-полями, в самое что ни на есть тридесятое царство! — мечтательно закатив все восемь глаз, изрёк паучишка.

— Скажешь тоже! Да мы до осени десять раз сгнить успеем! А это дело немедля надо делать, идти к ней — и в ноги падать: так мол и так, выручай, дай совет, откуда нам Солнышко взять! Без него, как ни крути, непременный каюк всей лесной ягоде!

— Знаю я тут не… — начал было Закройщик, но закончить фразу ему не довелось. Кончик пушистой еловой лапы слегка колыхнулся, сбрасывая вниз целые веера мельчайших брызг — и рыжегрудая пичуга блестящим чёрным глазом уставилась прямо на Закройщика.

К чести последнего, тот не стал искушать судьбу и среагировал вовремя: обкушенная паутинка осталась висеть на ветке, колеблемая слабыми воздушными токами, а сам её хозяин камнем рухнул вниз, в объятия густых снулых трав — только его и видели!

— Сбежал, прохиндей! — констатировала произошедшее зарянка Огонёк, перепархивая с ветки на ветку. — Ну, да его счастье! А что это он вам тут заливал?

— Проблемы у нас, Огонёк, — ответила за всех, глубоко вздыхая в очередной раз, Черника. — Солнца нет как нет, ягода не спеет, того и гляди, гнить начнёт! Хотели вот послать за советом к Мудрой Сосне… Может, ты слетаешь?

— Тинь-тинь! Беда общая для всего леса, и не вы первые додумались просить совета и помощи! Мудрейшая говорит, что выход из этой ситуации только один…

— Колдовство Старого Бора! — забыв всегдашнюю невозмутимость, всплеснула своими корявыми веточками бабушка Черника.

— Колдовство Старого Бора! — смутным, неясным эхом раздалось в затрепетавших вершинах Бравых Сосен, разливаясь меж стройными стволами.

— Колдовство Старого Бора! — и сам туман, недвижимо висящий над землёй, казалось, вздрогнул и стал медленно редеть.

— Да, древнее, ныне почти забытое чародейство, простое и непостижимое одновременно, и не надо его бояться! — торжественно, словно пророчица какая, произнесла обычная птичка по прозвищу Огонёк. — Никто не знает уже, где его истоки. Но суть в том, что если мы очень сильно чего-то захотим, то это непременно сбудется! Весь секрет успеха кроется в единстве и силе желания — так отвечает ходокам Мудрая Сосна. Ну так как, друзья, будем желать?

— Да, конечно же, да! — наперебой закивали головками Стыдливые Землянички, а старая Черника от избытка нахлынувших чувств прослезилась вторично.

— Ну а ты какого мнения, Закройщик? — спросила на всякий случай зарянка, искоса поглядывая на травы. — Знаю ведь, что где-то здесь схоронился! Не бойся, покажись: ради такого случая не трону!

— А я что? Я — как народ! — незамедлительно подал голос из гущи трав паучишка. — Моё правило — золотое: вперёд не забегай, и в хвосте не плетись! А что же до того, чтобы показаться — тут, уважаемая, извините! Знаю я вашу сестру…

— Не хочешь вылезать — и не надо! — птичка обиженно дёрнула хвостиком. — А вы что скажете, почтенные Сосны?

Те, видимо, посчитали ниже своего достоинства вступать в разговоры с разной мелюзгой, но их гордые вершины всё-таки дружно кивнули в знак согласия.

— Тогда я полетела: лес велик, и ещё со многими надо побеседовать насчёт нашего общего замысла! — и оранжевая грудка зарянки мелькнула пару раз среди еловых зарослей — и скрылась из вида…

Было то случайным совпадением, или действительно сработало лесное волшебство, — кто знает? Только через пару дней, назло всем козням Серой Хмари, установилась отличная солнечная погода, — как раз настолько, чтобы лесные ягоды успели поспеть и порадовать собою многих сладкоежек…