Муха

«Весной проснулась муха»
Е.Эрастов

Запоздалая, зябко, натужно
В мир пришла наконец то весна.
И меж рамами мушка-старушка
Пробудилась от долгого сна.

Для нее все как будто и внове,
Хоть и каждый суставчик мозжит.
И в плену неизбежных условий
Бьется в стекла и слабо жужжит.

А условия эти такие,
Что не биться бы ей, не жужжать,
А в бесчувственной той летаргии
Так до смерти своей и лежать.

Как, однако ж, день светел сегодня!
Как насквозь он пронизан теплом!
Тем безрадостней, тем безысходней
Доля мухи за грязным стеклом.

Но не помнит она о вчерашнем,
Ей межрамная жизнь не узка.
Ей не ведомо, как это страшно —
Знать, что завтра — тщета и тоска.

Как безжалостно светлое время.
Как он жалок, межрамный полет!
Как насмешливо солнце над теми,
Кто не знает, но верит и ждет!



Дождь

Я попала под дождь,
неожиданный и нежеланный.
Я искала укрытья
под грузными кронами лип.
Тяжелел аромат
Влагой почвы и зелени пряной.
Постепенно темнел
узкой улицы длинный изгиб.

Я стояла, ветвями
Надежными плечи укутав.
Но мое нетерпенье
Плескалось в подвижности луж.
За углом мой автобус.
И только четыре минуты
До его отправленья
В вечернюю сельскую сушь.

И, отчаявшись ждать,
Встрепенулся во мне обыватель
(он всегда предпочтет
мокроту опозданью к звонку)
Я рванула под дождь,
Под обстрел обжигающих капель
Образцовым рабочим,
Спешащим на смену, к станку.

Он навстречу рванул.
Он меня караулил как будто.
Под его ликованье
Вслед кинулся хохот ветвей.
Утопил, умалил,
Дождь меня убедил в полминуты,
Что беспомощны мы
Пред ребяческой властью дождей.

Я ему не сдалась.
Он не брал меня, жадный и голый.
Я сама принимала
Кипучий напор чистоты.
И молила уже:
— Ты меня проводи через город,
Ну, а в поле я стану
Таким же ребенком, как ты.

Дождь, я все поняла:
Ты все знаешь о нас, обольщенных,
Подчиненностью загнанных
В трубы и скважины вод,
Укрощенностью их
В отведенных участках и зонах,
Послушанием их
В обозначенный нами черед.

Отлучая себя
От твоей безвозмездной заботы,
Мы ведем со стихией
Игру ли слепую, войну ль?
Предъявляя тебе
Своей глупости мелкие счеты,
Мы лелеем коварство
Плененных потоков и струй.

Мы не рады, когда
В дом врываются детские взвизги,
Как всему, что взрывает
Опоры, срывает винты.
Мы щитами плащей
Отбиваем веселые брызги,
Мы навстречу тебе
Выставляем, как пики зонты.

Отправляя тебя,
Как бесплатное, верное средство
На ночные поливы
Своих огородов-лугов,
Отлучаем себя
От безудержной радости детства.
Обрекаем на участь
Усталых и злых стариков.



Снег

Снег шел и шел. От Рождества Господня
Две тыщи с лишним лет, из века в век —
Валил махровый позапрошлогодний
И новогодний, легкий сыпал снег.

С младенческим доверием к планете,
С влюбленностью в приемлющую твердь.
С премудростью и опытом столетий,
Как бы сторицей шел он, как бы впредь.

А в нем тонул беспомощный мой город.
Терял маршрут ослепший пешеход.
Я в нем плыла. Он лился мне за ворот,
Он кляпом затыкал горячий рот.

Проулков в нем щенячьи лапы вязли.
И мачтами качались фонари,
А свет их опрокидывался навзничь,
И в темь катил лохматые шары.

Казалось, мир — сплошной январский север,
И все материки засыпал снег…
Но бескорыстью снежному не верил,
Бессильем обозленный человек.



Измерения

1

Покорно в печи дотлевают поленья.
Неистовость пламени канула в пепел.
И дверь не терзает несмазанных петель…
Здесь все соразмерно в своем измереньи.

У каждого дела — и сроки, и мерки.
У каждого действа — звонок и билетик.
Пространство пронзают снаряды энергий.
Тела заряжают лучи энергетик.

И ловят влюбленные блики мгновений
Из солнечных зайчиков, облачных пятен.
Столпами помпейскими в изнеможении
Плавятся в лаве горячих объятий.

И правды нет чище, что это — впервые.
И правда, что каждый — сполна и навечно.
Им падают в ноги цветы луговые,
Но плавают лютики в склянке аптечной.

Для каждого действа — актер и подмостки,
И час — для трагедий, и песни — для милых.
Но тяжче нет ноши, чем крест на погосте,
И боли нет большей, чем вытерпеть в силах.

Несите ж безропотно несовместимость.
Носите ж, как платье привычное, тесность.
Здесь все своевременно, соизмеримо.
Утешьтесь, здесь каждому есть свое место.


2

Полгорода втиснется в утренний транспорт.
Щеколдами щелкнув, захлопнутся двери.
Квартир опустевших немые пространства
Заполнят присутствия тонких материй.

Упругие атомы плотных флюидов
Весомыми сгустками врежутся в воздух.
Вчерашние ненависти и обиды
На люстрах качнут запыленные гроздья.

И свежий рисунок в цветные обои
Вкрапят несмываемым вечным сияньем
Благие желанья, слепые любови,
И, Бог весть, какие еще состоянья.

И нет пустоты в обезлюдевшем мире:
Все тайные вздохи, и каждое слово,
Пробив в измереньях тоннели и дыры,
Вживаются в стены, гнездятся в альковах.


3

Дрова прогорели, покоится пепел.
И воздух застыл без малейших вибраций.
Он нынче с утра так устойчиво-светел…
О, время беззвучья! О, мир декораций!

Я вижу: воробушков вечную стайку,
Мальчишку в сандалиях, в клетчатой кепке,
Над линией леса, сведенной на кальку,
Висят облаков неподвижные слепки.

Бледнеют букеты на выцветших шторах,
И трещинки крошат печные белила.
И слышен за шкафом таинственный шорох.
И помнится, все это, в точности было.

Так пластику рук сохраняют перчатки.
Так память тепла берегут эти стены.
Здесь прошлое копит свои отпечатки.
И все возвратимо, и все неизменно.

Здесь все повторяется без искажений,
Как стрелки на ходиках, теми ж кругами.
И веком своим, и в своем измереньи
Мы все повторяем, что было не с нами.



Реченька

Уплывают годики
Лодкой без весла.
Только к речке Соденьге
Снова я пришла.

Ныне и помина нет
Тех беспечных дней.
Будто в чем повинная
Я стою над ней.

Пусть без ласки встречена,
С холодком… и все ж:
— Здравствуй, моя реченька,
Что, не узнаешь?

И она не та уже:
Уже и смирней.
В ее тихой заводи
Не видать чертей.

Залепились плесенью
От мосточка пни.
Солнышко не плещется
В тинистой тени.

С ивами замшелыми
Шепчется вода.
До меня и дела нет.
— Не ходи сюда.

Не гляди в уплывшую
Молодость свою,
Не жалей поникшую
Вербу на краю,

На краю — на краешке,
Что облез, осклиз.
Не гадай на камешках
Про любовь и жизнь.

Не бери ты на душу
Ледяную злость.
И пустую ракушку
В темный омут брось.

С нынешнего бережка
Память не зови.
Уходи теперешней,
Завтрашней живи.