Что в природе натуралисту фотографировать легче всего? Пейзажи, ясное дело, в лес не убегут. А вот разная живность — летающая, бегающая или ползающая в фотомодели не очень-то стремится. Увидишь, к примеру, пичугу, пока камеру достаёшь да наводишь — упорхнула от греха подальше, поминай, как звали. О крупном зверье и речь молчит, — те человека как огня боятся. Уж если и есть в наших лесах натура, для съёмки доступная, так это ежи. Те, конечно, тоже с людьми встречи не жаждут, но шибко от них не бегут. Подойдёшь к ежу — свернётся в шар колючий недотрога, лежит, не шелохнётся. Попробуй, разверни! Пройдёт пара минут в тишине, расслабится лесной обитатель, покажется из игл кончик носа, начнёт принюхиваться. Ежели не вынюхает ничего страшного, то и вся мордочка выглянет, щурятся подслеповатые глазёнки. Раз-два — и поспешил зверёк по своим делам. Тут уж не зевай, нажимай на затвор. Хоть и обычен ёж в нашей природе, а подобные кадры любой альбом украсят.

Ёж. Октябрь
Ёж. Октябрь

Много раз доводилось видеть ежей, и вели они себя по-разному. Одни свернутся — и лежат смирно, хоть в футбол ими играй. Другие же сердятся, пыхтят. Опустился я раз близ такого, а он как начал подпрыгивать да фырчать на всю округу, ровно самовар закипающий. Настоящая злючка-колючка! Оставил я тогда ежа в покое. А сейчас думаю: с чего бы зверёк такой агрессивный был? Дело-то весной было, может, и увидал тот ёж во мне соперника по амурным делам, приревновал к своей колючей подруге?

А вот осенью на смольковской околице ёжик сам на снимки напрашивался. Лежал я на траве, грелся на солнышке, а он вокруг бегал, сухой листвой шуршал да мордочку в объектив совал. Воистину: что ни животное, то свой характер!

Ёж. Октябрь
Ёж. Октябрь

А вообще-то дневные похождения ежей — редкость. Они — животные ночные, именно ночью и начинаются основные ежовые дела. Кто держал их дома, тот знает: всю ночь напролёт бегает колючий непоседа по комнате туда-сюда, топает, сопит. Он и в природе такой. Шерстит еж лесную подстилку, выискивает в ней затаившихся насекомых, слизней, дождевых червей. Это — его основное пропитание. Но не пропустит он и гнёзда мелких птиц с яйцами и птенцами, не пощадит травяных лягушек, закусит недостаточно шустрыми мышами и землеройками, а случится — так и гадюку задавит. Кстати, иммунитет ежей к змеиному яду, кажется, и пределов не имеет. Ставили учёные эксперименты, оказалось: выдерживают зверьки дозу, способную убить двадцать пять человек!

Дом ежей — тут же, в густых кустах, вод кучами валежника. Роет зверёк неглубокую норку, выстилает её сухой травой и листьями — вот и жильё готово. В нём отдыхает после ночных трудов, там же и ложится в зимнюю спячку, наворачивая на себя вороха листвы. А пригреет весеннее солнышко — просыпается, отъедается, готовится к свадьбе…

Вот такие они, ежи, милые, симпатичные зверушки. Жаль только, что гибнет их много на проезжих дорогах. Там привычка сворачиваться в клубок роковую роль играет. Раньше лисы и филины злейшими врагами ежей были, сейчас — автомобили. Те же учёные подсчитали, что пропадает у дорог до трети ежового поголовья. Причём, чем дальше, тем хуже: машин-то с каждым годом всё больше становится.