Городецкий край в записках краеведов. Выпуск 3‑й


В июне 1941 года в Сёмине как обычно отмечали «Камешки». По старой доброй традиции собрались на это гулянье все жители близлежащих деревень. Природа дышала свободной и людской радостью, слушала звонкий смех и разливы песен, в одно мгновение оборвавшиеся страшным объявлением Левитана. Не успевший разойтись по домам народ застыл под громкоговорителем у здания сельского Совета. Ни сердце, ни разум не могли ничего понять. Одно слово заполнило собой всё: война.

Смирнов Аввакум Абрамович

В 16 лет Аввакум Абрамович Смирнов занял должность бригадира в колхозе, опустевшем после первой волны мобилизации. Но недолго предстояло молодому человеку занимать эту должность. Уже в 1942 году вслед за отцом отправился на фронт и сын. Точкой отсчёта фронтового пути стал Кронштадт. Плавсостав Балтийского флота, куда был зачислен Аввакум Абрамович, держал береговую оборону. Но немец закрыл выход в море, и моряков «списали» на берег, расформировав по разным частям. Так и попал Аввакум Абрамович в 14-й гвардейский полк, оборонявший Ленинград.

Глубокий след в памяти и на теле солдата оставил об этом славном городе разорвавшийся немецкий снаряд. Свист, заглушивший пулемётную очередь, взрыв, поднявший массивы земли вместе с изуродованными человеческими телами вверх, притяжение образовавшейся воронки, и пустота…

После госпиталя, с заново собранным лицом и позвоночником с шестимиллиметровой трещиной, уже другой, чужой самому себе человек пополнил ряды 18-й артдивизии, брошенной на прорыв блокады Ленинграда.

А дальше наступление под Нарвой. И новое ранение. С недолеченной ногой Аввакум Абрамович самовольно покинул госпиталь, чтобы не отстать от своих.

На дивизию возлагалась особая функция — осуществлять прорыв, прокладывая дорогу другим частям, налаживать связь. Под командованием Рокоссовского часть действовала по определённой схеме: оборона — прорыв — марш-бросок на другое направление.

В 44-м Аввакум Абрамович хлопотал за перевод в часть, в которой воевал отец. Но не суждено было вновь увидеть родное лицо. Письмо, сообщившее о гибели отца на Курской дуге, опередило приказ о переводе.

А в 1945 году — Берлин. Крепко сопротивлялся немец. Были пройдены Бранденбургские ворота, где Аввакум Абрамович оставил памятную надпись. Был взят Рейхстаг. Сломлено сопротивление. Закончилась война… Но не для всех.

Как знаменосец дивизии, Аввакум Абрамович был назначен в 100-ю гаубичную артбригаду и ещё почти два года оставался в Германии, снимаясь каждые три месяца с одного места и переходя на другое. Пока, наконец, не был принят начальником школы переподготовки старшин третий рапорт об увольнении в запас старшины Смирнова. И Аввакум Абрамович получил долгожданную путёвку в жизнь.

Не узнала мать сына, переступившего порог отчего дома в родной Художихе. Уж больно изменился он и телом, и душой, как меняются люди, заглянувшие в глаза смерти.

Много лет прошло с тех пор. Уже нет в живых Аввакума Абрамовича. В мирное время он вместе со своей женой Ираидой Егоровной вырастил и поставил на ноги пятерых детей, наблюдал, как взрослели внуки, радовался появлению правнуков. Работал председателем сельпо, председателем ревизионной комиссии колхоза «Сёминский», завхозом в родной школе, директором животноводческого комплекса «Сёминский». Но всё время держали в своих железных объятиях воспоминания о Великой Отечественной. Всё сильнее давали о себе знать полученные ранения. Всё тяжелее было каждый год 9 мая надевать военные награды, обжигающие грудь: медаль «За оборону Ленинграда», медаль «За отвагу», орден Красной Звезды, медаль «За освобождение Варшавы», медаль «За взятие Берлина», орден Славы III степени, медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», орден Отечественной войны II степени. До конца своих дней Аввакум Абрамович был благодарен судьбе за предоставленный шанс начать жизнь заново.