Городецкий край в записках краеведов. Выпуск 3‑й


Мой дед Висков Николай Николаевич родился в Городце, в многодетной семье в 1921 году. До войны работал механиком, хорошо разбирался в технике, был полон жизни.

Война застала молодого Николая в двадцатилетнем возрасте. И осенью 1941 года мой дед воюет механиком-водителем танка в 94-м отдельном разведывательном батальоне 82 дивизии 17-й армии. Участвует в тяжелейшей битве за Москву. В бесценной для нашей семьи записной книжке дед упоминает о боях за Дорохово.

Висков Николай Николаевич

В октябре 1941 года после прорыва гитлеровцев под Вязьмой, на Можайском направлении сложилась тяжёлая обстановка. Немцы, едва преодолев Можайский рубеж, не считаясь с потерями, бросились штурмовать Дорохово. Германские войска начали атаковать Дорохово рано утром 23 октября. Насколько велико было значение Дорохова для советского Главного командования, можно судить хотя бы по тому, что в этот день в посёлке находились командующий фронтом Г.К. Жуков и член военного совета Н.А. Булганин и лично руководили обороной. По численности неприятель, пожалуй, не превосходил войска Красной армии, оборонявшие посёлок, но по количеству техники имел заметное преимущество. В Дорохове бой шёл буквально за каждый дом. Обстрел Дорохова был столь интенсивным, что в посёлке редкий дом остался неповреждённым. Старожилы рассказывают, что деревья в Дорохове, и те почти все погибли. Жители посёлка в основном попрятались по соседним деревням и лесам. Посёлок четыре раза переходил из рук в руки. Десятки германских танков были здесь сожжены. Именно в этих жестоких боях мой дед получил своё первое серьёзное ранение.

После выздоровления нашему герою пришлось не легче. В составе 222-ой танковой бригады Николай Николаевич продолжил воевать на Ленинградском фронте вплоть до 1944 года.

Оборонял Ленинград. Трагедию блокады города мой дед принял очень близко к сердцу, тяжело переживая страдания народа.

В 1942 году деду было присвоено звание старшего сержанта.

900 дней блокады, невыносимых страданий жителей осаждённого города. Николай Николаевич всегда с уважением относился к хлебу, учил нас — внуков — беречь хлеб, часто оговаривал, если мы не съедали хлебные кусочки. Рассказывал, как такой маленький кусочек спасал жизнь в блокадном Ленинграде. И в его записной книжке появился стих:

Как тот довесок хлеба на песке,
Мы часто в жизни топчем дорогое…
Мальчишка подержал его в руке,
Подкинул вверх и наподдал ногою.

Услышал я: «Ведь это тяжкий грех!»
Слова старушки в сереньком платочке.
И тотчас же скрестились взгляды всех
На маленьком растоптанном кусочке.

Не буду всё перебирать подряд,
Но я бы мог порассказать мальчишке
Не только то, что люди говорят,
Или о чём рассказывают книжки.

И я сказал ему: «Я очень рад,
Что ты тогда в той очереди не был,
Когда враги послали в Ленинград
Снаряд, попавший в очередь за хлебом…»

Ещё я рассказал ему о тех,
Кто стойко вынес тяжесть обороны.
Последний хлеб делили мы на всех,
Как может быть делили лишь патроны.

Я от тебя хочу лишь одного:
Чтоб к хлебу относился ты с любовью.
Ведь люди, чтобы только ты имел его,
За хлеб платили собственною кровью.

Между тем, в записной книжке деда появилось упоминание о Колпино и о тяжёлых боях.

Осенью и зимой 1941 года войска Ленинградского и Волховского фронтов делали всё возможное, чтобы прорвать вражеское кольцо блокады. Невская оперативная группа пыталась атаками с «Невского пятачка» пробить немецкую оборону в районе Невской Дубровки.

В течение 1942 года Красная Армия дважды предпринимала попытки прорыва блокады. Однако и Любанская, и Синявинская наступательные операции не увенчались успехом. Шли ожесточённые бои.

Обратимся к записной книжке:

«1942 г. Ленинградский фронт 222 танковая бригада, форсировал Усть-Ижору.
1943 г. Контузия под Колпиным».

Это ранение в виде контузии давало знать о себе до конца жизни моего дедушки.

Сменив повреждённую боевую машину на танк Т-34, танкист продолжил воевать. Из моих собственных воспоминаний, я могу сказать, что дедушка очень хорошо отзывался о своих боевых машинах. Особенно он любил танк Т-34, считал его лучшим из танков. Всего за войну водитель-механик Висков Николай сменил три боевых машины, две из них были подорваны и сожжены гитлеровцами. Дед чудом спасся из горящих танков. Позднее он иногда вспоминал о том, как ему приходилось выбираться из пылающего танка прямо под пули и штыки немцев. Именно от штыка получил мой дед второе тяжёлое ранение в живот.

За военные заслуги старший сержант механик-водитель Висков Николай Николаевич был награждён:

- медаль «За оборону Ленинграда» (1942 год);
- медаль «За отвагу» (1944 год);
- медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» (1946 год);
- медаль «Двадцать лет победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» (1966 год);
- медаль «50 лет Вооружённых Сил СССР» (1969 год);
- медаль «Тридцать лет Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» (1976 год);
- медаль «60 лет Вооружённых Сил СССР» (1979 год);
- орден Отечественной войны I степени (1985 год);
- медаль «Сорок лет Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» (1985 год).

После войны дед продолжил свой трудовой путь, работая на предприятиях района автомехаником и шофёром. В мирной жизни Николай Николаевич показал себя добросовестным, честным и активным гражданином своей Родины. Своего деда я запомнила как крепкого, мужественного непреклонного человека.

Бывая в гостях у дедушки с бабушкой, я всегда чувствовала этот дух былой войны. Деда или деда Коля (так часто мы его называли) всегда включал пластинку на проигрывателе с песнями о войне, очень ждал праздник 9 Мая, бережно хранил свои военные награды. Однако вспоминать о событиях на фронте ему было очень тяжело. Рассказывать нам, детям и внукам, о войне он не любил. Несмотря на твёрдый характер и жизнелюбие бывшего танкиста, фронтовые ранения дали о себе знать и в 1991 году за полгода до смерти, моему деду назначили инвалидность в связи с ранениями, полученными при защите СССР.

Моего деда Вискова Николая Николаевича не стало в сентябре 1991 года, он умер от тяжёлой болезни в возрасте 70 лет. Точно и подробно описать боевой путь моего деда практически невозможно, т.к. не стало его главного героя. Поэтому моей семье так ценны любые документальные свидетельства фронтовых лет жизни Николая Николаевича. В старенькой простой записной книжке неровным от волнения почерком, пусть сбивчиво и кратко, рассказал нам, потомкам, о своей судьбе танкист-фронтовик.

Закончить своё повествование мне хочется строками из знакомой нам записной книжки: «Я участник 2-й мировой войны и, освобождая захваченную врагами территорию нашей страны, видел, сколько горя принёс фашизм. Сколько разрушено городов, сколько фабрик-заводов, сколько пролито слёз нашими матерями, сколько осталось сирот, вдов после этой гибельной войны! Не опишешь эти злодеяния никогда! Это не должно повториться!»