Среди врачей, внёсших значительный вклад в городецкое здравоохранение, известен Владимир Юльевич Ламп, гинеколог и терапевт, бессменный главный врач Городецкой больницы с 1922 по 1956 год. В 1923 году он основал детскую консультацию, а в 1926 — женскую. Отличник здравоохранения, заслуженный врач РСФСР, Владимир Юльевич за свой подвижнический труд был награждён орденом Ленина и медалями.

* * *

Ламп В.Ю. с супругой и дочерьми
Ламп В.Ю. с супругой и дочерьми

Моя бабушка Евгения Юльевна Ламп, которая нас воспитала, когда-то окончила Петербургскую консерваторию, была прекрасной пианисткой и свободно владела тремя языками (немецким, английским и французским) и даже переводила с испанского. У Натальи Ивановны Дмитриевской (урождённой Станковой) была сестра Елена Ивановна Станкова, Леночка, ей было около сорока, и она тоже свободно говорила на немецком и английском. Была ещё Любовь Михайловна Селивановская, сестра доктора Николая Михайловича Селивановского, — она тоже говорила на иностранных языках и считалась сильной пианисткой. Сам Селивановский играл на скрипке, но чаще — на виолончели. Были ещё две какие-то дамы, свободно владевшие иностранными языками и игравшие на музыкальных инструментах. Кто они и чем занимались, не знаю, но только одна из них смолянка, а другая (может быть, её сестра) Смольный институт окончить не успела: после революции их всех распустили. Бабушка и Любовь Михайловна Селивановская часто играли в четыре руки, Леночка свободно владела мелодекламацией — просто профессионально!

Была война, все были страшно заняты и часто собираться не могли, но у них существовал уговор: если случится собраться — например, в среду, — говорили только на английском, в другой день — на немецком и т.д. Это чтобы потренироваться и не забывать языки.

Все эти люди были удивительно, на редкость интеллигентными. Особенно мне нравились смолянки. Я любила смотреть, как они пьют чай, держат в руках чашку, кладут ложечку с вареньем в розетку, как садятся, как встают, какая у них осанка. В каждом движении — приветливая величавость и простота одновременно. Я старалась им подражать, но у меня не получалось. Бабушка говорила, что «надо делать всё просто, аккуратно и красиво, подражать не снаружи, а изнутри. Когда естественно — тогда красиво, а так ты похожа на обезьянку».

Как хотите, но городецкие врачи были особенные люди, и сплотил их в сильный, высокопрофессиональный коллектив мой дед — Владимир Юльевич Ламп. Среди всех он был колосс, настоящий руководитель и друг, который пользовался всеобщим уважением и любовью. Его знали не только в Горьковской области. Во время войны да и после к нему привозили больных и раненых — он был прекрасным диагностом и на редкость талантливым организатором и хозяйственником.

Им было создано довольно крепкое подсобное хозяйство с конюшней, скотным двором, где были коровы и свиньи. Кроме того, имелся большой огород — здесь выращивались овощи. Ведь в больнице лежало больше раненых, чем просто больных — их надо было чем-то поддерживать. Тогда мы все голодали: того, что получали по карточкам, конечно, было мало. Я хорошо помню, как падала в голодный обморок, как от боли сжимался желудок, когда в нём было пусто.

В квартире деда всегда проводились ёлки и другие детские праздники. Детей было немало, ведь на больничном дворе было много квартир: там жили А.Х. Рюриков, глазной врач Фёдоров, другие врачи и медсёстры, обслуживающий персонал, в том числе конюхи. В общем, основная часть нашего с братом Фредиком детства прошла на больничном дворе. Ёлки были знаменитыми: собирали всех ребятишек, моя бабушка садилась за пианино и начиналось веселье — водили хороводы, пели, плясали. А потом всех детей сажали за стол и угощали чаем с какими-нибудь вкусняшками, каждому давали подарок. Затем детей уводили, оставались только взрослые. Хорошо помню, как за столом сидели все вместе — и врачи, и нянечки, и сёстры.

Дед не был снобом, к нему приходили поиграть в преферанс (красивая игра, но я не умею), посидеть за чашечкой чая врачи — Рюриков, Битный, Ремизов и другие. И, помню, приходили сапожник Спиридонов и парикмахер дядя Сима Овчинников, учительница начальных классов Беляева.

В.Ю. Ламп дружил и с дедом моего мужа, одним из самых богатых купцов Городца К.Ф. Корегиным. Мы, дети, вертелись тут же. Помню, что часто в такие вечера дед и Рюриков вязали и вышивали, дед ещё очень искусно выпиливал по дереву — это они развивали пальцы, оба ведь оперировали. В общем, врачи того времени были людьми необыкновенными — они умели всё. Они были и терапевтами, и хирургами, и гинекологами, в любой области медицины могли поставить диагноз.

Теперь о Лампах. Прадед, Юлий Юльевич Ламп, умер в 1895 году. У него было шесть детей: Евгения, Анна, Юлий, Фёдор, Владимир, Андрей. Андрей Юльевич — мой родной дед. Он был заведующим сельскохозяйственной кафедрой Воронежского университета. В Воронеже и женился — известно, что жену звали Марией. Хотел привезти её в Нижний Новгород, но побоялся: она была уже беременной, шёл 1912 год. Потом началась война с Германией, и поезда были набиты беженцами — ездили даже на крышах.

Родился мой отец — Юлий Андреевич. Ждали, когда он подрастёт, чтобы съездить в Нижний, но внезапно оба родителя в одну неделю умирают от холеры, и моего годовалого отца коллега моего деда Андрея Юльевича привёз в Нижний, где жила моя прабабушка, уже вдова, со свой дочерью, сестрой моего деда Евгенией Юльевной. Они и стали воспитателями моего отца.

В городе орудовали черносотенцы, и вот обе с малышом перебираются в Городец, где уже работал и жил Владимир Юльевич Ламп. Поселились на Новой улице, напротив поликлиники (сейчас её уже там нет).

Постепенно поближе в Владимиру Юльевичу стала переселяться и другая родня: Анна Юльевна (вскоре уехала в Москву), Юлий Юльевич (военный хирург, погиб) и его дети Татьяна Юльевна и Юлий Юльевич.

У Владимира Юльевича были две дочери — Нина и Галина. У Нины был сын Вадим, это был единственный родной внук В.Ю. Лампа, а мы все «неродные» — я, Фредик и внуки Юлия Юльевича — Наташа, Рита и Марина. Так что мой отец (он умер в 1939 году от туберкулёза, ему было 26 лет) является родным племянником В.Ю. Лампа. Отец называл его дядей, а Евгению Юльевну, которая его вырастила и отдала ему всю свою жизнь (она так и осталась старой девой), а потом воспитала нас с Фредиком, называл тётей. Мы с братом называли Владимира Юльевича дядей Володей, а остальные внуки — кто как: кто дедом, кто дядей. У тёти Гали была приёмная дочь Люся, она была вывезена из блокадного Ленинграда. Конечно, дед всем помогал, а нас, ребятишек, внучат, подкармливал.

Вадим, его единственный родной внук. Мы все были внуками его братьев и сестёр. Я была с ним и его семьёй очень близка. Когда училась в аспирантуре, а потом у Д.Б. Кабалевского, всегда останавливалась у них, в Москве.

У Вадима в Москве осталась дочь Люба, архитектор, и необыкновенно красивый внук Илья. У Наташи есть внучка Олечка, сейчас в аспирантуре при Московской консерватории. Прекрасная пианистка, лауреат многих конкурсов, постоянно гастролирует — в Англии, Японии и других странах.

Вы, вероятно, обратили внимание, что в нашем роду очень много Юлиев. Ведь и у нас с Альфредом был братик Юлик (Юлий Юльевич), только он умер, когда ему ещё и годика не исполнилось.

К роду Лампов я имею самое близкое отношение — это была моя семья, наши отцы и матери были братья и сёстры, и жили все очень по-родственному, одной семьёй. И мы, мелюзга, всегда были вместе — и на скотном дворе на сеновал лазили, и кораблики пускали в огромном чану-бассейне, где отмачивались окровавленные бинты, и козла Митьку однажды в колодец загнали — все очень дружненько безобразничали так же дружненько за это получали.