Детство великого актёра Владимира Яхонтова, мастера художественного слова, связано с нашим городом.

Минеральная фамилия

Дед актёра Иван Васильевич Яхонтов, 1837 или 1838 года рождения, протоиерей Александро-Невского Ярмарочного собора, в своё время, в 1860 году, окончил Нижегородскую духовную семинарию. 23 октября этого же года был посвящён в сан священника Владимирской церкви села Городца Балахнинского уезда, а к Ярмарочному собору в Нижнем Новгороде «был перемещён с 1881 года».

Таким образом, когда маленького Володю привезли из польского Седлеца в Городец, дед уже давно жил в Нижнем, «на ярмарке, в церковном доме старого собора». Сан протоиерея получил в 1896 году, имел ордена Святой Анны 3-й и 2-й степени, а также Святого Владимира. Жену священника звали Аполлинария Матвеевна (1844 г.р.), и было у них двое детей: Николай, 1867 или 1871 г.р. — отец актёра, и София (1868 г.р.).

Иван Васильевич был законоучителем в Нижегородских Михайловском и Сергиевском училищах, преподавал и в училищах им. М.Ф. Каменского, братском Макарьевском и других. Так что был он в Нижнем Новгороде человеком весьма известным.

Вообще фамилия Яхонтов — довольно яркая, необычная. Откуда она могла взяться? Недавно просматривала книгу Дмитрия Смирнова «Нижегородская старина», своеобразный памятник нашего краеведения, и вдруг читаю о традиции нижегородских епископов, которые одновременно являлись и высшими распорядителями семинарии, выдумывать фамилии своим подопечным — будущим священникам. Так, например, в пятидесятых годах XIX века Нижегородским епископом был Иеремия Соловьёв, колоритный чудак, настоящий оригинал в пастырской рясе. Так он на протяжении многих лет тематически «реформировал» фамилии будущих пастырей. С его лёгкой руки один из семинарских выпусков получил птичьи фамилии (Лебедев, Орлов, Орловский, Скворцов, Дроздов, Снегирев, Ласточкин), другой — астрономические, третий — связанные с определёнными чертами характера. Один из очередных приёмов в семинарию Иеремией был сплошь награждён минеральными фамилиями: Золотницкий, Серебровский, Аргентов (по-латыни серебро), Бронзов, Магницкий, Алмазов, Бриллиантов, Рубинский, Яхонтов… В каком колене род нашего героя получил фамилию Яхонтовых — кто знает… Во всяком случае, есть сведения (правда, их надо проверять), что в церкви служили и прадед, и прапрадед актёра по отцовской линии.

Володя Яхонтов, 1912 год
Володя Яхонтов, 1912 год

«Театр моего деда»

Итак, мы знаем, что Владимир Яхонтов провёл часть своего детства в доме деда священника в Нижнем. Дом этот стоял на «стрелке», на месте слияния Волги и Оки. Присутствие на церковной службе вызывало у будущего актёра не только душевный отклик, но и эстетический интерес. Вот что он пишет в своей автобиографической книге: «Звонят к вечерне. Я иду к дедушке в театр. Сегодня он будет читать двенадцать евангелий. После каждого будет бить колокол по числу прочитанных… В пасхальную ночь из храма выносили плащаницу в живых цветах, опускали её в лодку и везли вокруг собора (реки Волга и Ока весной широко разливались и затопляли ярмарку, собор, дом Яхонтовых — Н.Д.). Много, много лодок с зажжёнными свечами плыли за ней. Свечи отражаются в воде, звонят колокола, и тёплый ветер колышет пламя свечей — это театр моего деда…».

Так сказано о службе в нижегородском Ярмарочном соборе. Но следует помнить и о том, что Иван Васильевич долгое время был священником Владимирской церкви в Городце, в Слободе. Сегодня от неё остались одни руины, и это печально. Ведь памятник этот имеет особое значение, являясь древнейшим в Городце каменным сооружением. Доктор исторических наук Николай Филиппович Филатов писал, что церковь, возвышаясь над кручей высокого берега Волги, была видна с самых дальних подступов к Городцу. В стародавние времена она «первая встречала поднимающиеся против течения из Понизовья речные суда, суля работным караванов близкий отдых после дальнего изматывающего пути».

Вот в каком замечательном историческом храме служил Иван Васильевич Яхонтов и, как это водится у священников, вероятнее всего и жил где-то рядом. К сожалению, строения эти не сохранились.

Дом на Кирилловой горе

И всё же не стоит отчаиваться. Не сохранились связанные с Яхонтовым деревянные дома — возможно, уцелел каменный. Надежду на это подарил нам Дмитрий Петрович Воробьёв, городецкий график, член Союза художников России. Он сообщил: «А я знаю дом Яхонтовых. Он в переулке Куйбышева, на Кирилловой горе — старый, из красного кирпича, с цокольным этажом».

Подтверждающих документов у Дмитрия Петровича нет, а вот устные свидетельства имеются, и довольно веские. Дело в том, что отец художника, Пётр Зиновьевич Воробьёв, был человеком театральным, и имя великого актёра ему было ведомо. Много лет назад он привёл сына к дому, где, по его словам, Яхонтовы когда-то жили.

Прошли десятилетия, и однажды Дмитрий Петрович разговорился о театре со своим другом, известным художником Евгением Анатольевичем Расторгуевым, который в очередной раз приехал к нам на лето из Москвы. «А знаешь, где в Городце жил Яхонтов?» — спросил Расторгуев, а затем уверенно указал на тот самый дом под номером пять в переулке Куйбышева.

Бесспорно, Расторгуев прекрасно помнил старый Городец, город своего детства. К тому же он любил театр, дружил с Михаилом Царёвым. Не стоит забывать, что жена Евгения Анатольевича Тамара Петровна Гусева была ярким театральным художником, своим человеком в театральной среде, и наверняка супруги интересовались судьбой великого актёра, чьё детство прошло в дорогом для них городе.

Два заядлых театрала указывают на один и тот же дом — это не может быть случайным совпадением. К тому же по месту своего расположения здание хорошо вписывается в воспоминания Зои Григорьевны Пепловой «В прислугах у капризной госпожи»: и Троицкий собор недалеко, и один из городецких колодцев с колесом когда-то был рядом. Да и в Большой враг (ул. Коммунаров) за ключевой водичкой отсюда при желании вполне можно было отправиться…

Дом в переулке Куйбышева
Дом в переулке Куйбышева

Конечно, хотелось бы узнать об этом доме побольше, но пока не удалось: необходимых нам исторических сведений не получили ни в городецком архиве, ни в паспортном столе, ни у самих жильцов (в доме несколько квартир), ни в Городецком филиале ГП НО «Нижтехинвентаризация». Директор филиала Лариса Константиновна Кузнецова любезно показала нам домовые документы, но в них, к сожалению, даже не указана дата постройки, хотя внешне видно, что дом очень старый. Однако порадуемся тому, что наш старичок уцелел во время страшного пожара 1973 года, уничтожившего множество соседних домов, а у этого лишь сгорели деревянные перегородки да пристрой.

«Снились аплодисменты»

И опять в наших поисках не точка, а запятая. В конце концов, важно не только найти сам дом и подтверждающие документы — не менее важно вспомнить о старом Городце, имеющем, как оказывается, свои театральные традиции. Заглянем в книгу Владимира Яхонтова «Театр одного актёра», где автор описывает своё, возможно, первое посещение сельского спектакля.

«Вот меня одевают, и в трюмо я вижу себя в голубом жилете с жёлтым бантом. Мы едем на спектакль «Вия». Морозная ночь. Лай собак на пустых улицах. Наши сани несутся к театру. В небе стоит месяц, и всё, как полагается, готово к представлению.

Скрипит под санями снег: мы едем на «Вия», мы подъезжаем к «Вию», серебристый дым «Вием» уносится в небо, и наконец театр!

Много керосиновых ламп — они коптят в нос «Вию», чиновники уселись на кресла прямыми «виями», и уже занавес взвивается и улетает неведомо куда, и страшно за исход сельского спектакля под изогнувшимся, летящим в чертополохе морозных звёзд месяцем…

— А ведь это, однако же, Гоголь написал.

Кто произнёс эту фразу, неизвестно, но мне вдруг захотелось сбитого нежной материнской рукой, густого, как мёд, и вкусного невероятно гоголь-моголя…

Представление продолжалось своим порядком, но я уже крепко спал и ничего не помню. Больше всего мне понравилось, как взвивается занавес. Я проснулся на морозе от ослепительного снега: мы догоняли месяц, потом он догонял нас. Наигравшись досыта, остановив у крыльца разгорячённых коней, мы вбежали с мамой в тёмные тёплые комнаты. Мне снились аплодисменты…».

Как много говорит нам этот маленький отрывок! И о душе Володи — открытой, впитывающей в себя атмосферу спектакля, пусть и непонятного, но волнующего. И о его любви к матери, которая пока ещё с ним, рядом, и кажется, так будет всегда… Здесь и впечатления о городецком спектакле, живые впечатления очевидца, пусть и совсем юного.

Афиша спектакля в Городце, 1898 год
Афиша спектакля в Городце, 1898 год

Для народных развлечений

В начале прошлого века у нас можно было увидеть настоящий спектакль — разве это не удивительно! Между тем в энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона находим, что численность населения в селе Городце Нижегородской губернии по переписи 1897 года составляла всего семь тысяч человек. И есть свой театр!

Спектакли проходили в Народном доме, который был торжественно открыт в январе 1898 года. Ровно через сто лет, к юбилею события, сотрудник Городецкого краеведческого музея Артём Николаевич Еранцев подготовил и выпустил целую подборку «театральных» заметок из общественно-политической газеты «Волгарь», выходившей в Нижнем Новгороде с 1892 по 1918 годы. Этой подборкой мы воспользуемся, чтобы почувствовать дух Городца на рубеже веков.

Итак, Народный дом. Он был одним из первых подобных заведений не только в Балахнинском уезде, но и во всей губернии. Средства на постройку здания для «народных развлечений» были собраны самими жителями, лишь небольшую сумму выделило уездное земство. В большом деревянном доме находилась библиотека-читальня, чайная, а также аудитория для театральных постановок.

Отметим, что первое здание Народного дома, которое располагалось в районе современной улицы Якова Петрова, до нас не дошло. В мае 1907 года по проекту нижегородского архитектора Павла Антоновича Домбровского для Всесословного клуба (затем Народного дома) было выстроено новое каменное здание на углу улиц Троицкой (ул. Кирова), Купеческой (ул. Ленина) и Лапшинского переулка (пер. Кирова) — теперь это досуговый центр «Метеор».

Группа самодеятельных артистов в селе была довольно активной. В неё входили образованные, творческие, благородные люди — например, такие, как земский врач Христофор Александрович Рюриков. Газета «Волгарь» в одном из своих номеров за 1893 год, ещё до открытия Народного дома, в частности, пишет, что «любители драматического искусства устроили спектакль с благотворительной целью. Весь сбор, который имел поступить в кассу, любители решили пожертвовать погорельцам села Бор Семёновского уезда».

Когда открылся Народный дом, театральная жизнь в Городце поистине забила ключом. Тот же «Волгарь» в 1898 году сообщает, что «3 мая в селе Городце кружком местных любителей дан спектакль в пользу библиотеки-читальни. Представлена была четырёхактовая драма Потехина «Шуба овечья — душа человечья» и водевиль «Предложение». …Заглавная роль в драме — Зосимы — была прекрасно проведена г. Сальбург (Сальбух? — Н.Д.) при шумных аплодисментах публики. Недурно исполнена также роль помещика Радугина, сыгранная с успехом г. Басенским. С успехом провела роль помещицы-генеральши г-жа Тэт, игравшая очень бойко и с увлечением.

Следующий спектакль предполагается 14 мая в бенефис театрального декоратора М.А. Постникова, написавшего к спектаклю новые декорации: колоннадный зал, зимний лес и много др., а также декорации к постановке живых картин. Любителями дано будет: «Костромские леса» («Жизнь за царя») — русская быль в двух действиях, соч. Н.А. Полевого, и сцена у фонтана из «Бориса Годунова» Пушкина».

Городчане принимали на своей сцене и нижегородских артистов. В апреле этого же года в селе прошли гастроли товарищества артистов нижегородского театра во главе с его директором Собольщиковым-Самариным. Исторические пьесы, комедии, водевили в исполнении настоящих мастеров сцены наша публика принимала с восторгом, а от местного купечества «артистам поднесено было два городецких пряника весом по двадцать фунтов каждый». Двадцать фунтов — это восемь килограммов…

Володя Яхонтов жил в Городце немного позже, в первое десятилетие двадцатого века, и, должно быть, видел другие спектакли. Однако важно, что театральная жизнь в городе не прекращалась ни до, ни после революции — об этом, в частности, свидетельствует книга протоколов заседаний художественного Городецкого театра за 1921–1922 годы, хранящаяся в краеведческом музее. Кстати, среди присутствующих на заседаниях часто упоминается имя Василия Фёдоровича Васильева (1898–1965), режиссёра театра, впоследствии ставшего актёром Горьковского театра драмы, заслуженным артистом РСФСР.

Талантливый самоучка

Рассказ о Владимире Яхонтове побудил нас вспомнить или открыть для себя многие имена. Назовём ещё одно: Пётр Зиновьевич Воробьёв. Напомним, что именно он считал дом в переулке Куйбышева яхонтовским. И вообще он был человеком театральным, а значит для нас интересным. Сегодня о Петре Зиновьевиче рассказывает его сын — городецкий художник Дмитрий Петрович Воробьёв:

— Отец родился в 1910 году в Городце в семье купца средней руки. Дед торговал мукой, имел какую-то баржонку, торговую лавку, и отец ещё мальчишкой ему в этой лавке помогал. Потом учился в школе, стал взрослым и до войны работал в колонии несовершеннолетних — кажется, вёл рисование.

Публика в колонии была ещё та… Однажды колонистам что-то не понравилось, и они взбунтовались, распороли подушки — пух летел по всей улице. Ещё отец рассказывал, что у одного из педагогов был перочинный ножик (большая по тем временам редкость), и тот носил его в заднем кармане брюк. Как-то учитель поспорил с колонистами, что никто из кармана ножичек не свистнет — мол, «я его чувствую». Не прошло и пяти минут — ножика нет…

Отец прекрасно рисовал, увлекался театром, играл в «Синей блузе» (агитационном театральном коллективе, пропагандировавшем новое революционное массовое искусство), хотя ни художественного, ни театрального образования у него не было. Талантливый самоучка. Театр любил безмерно. Конечно, знал и о Яхонтове — это имя было очень популярно.

Воробьёв П.З., 40-е годы
Воробьёв П.З., 40-е годы

Началась война, Петра Зиновьевича призвали в армию. Окончил курсы сан-инструкторов и в звании старшины попал на фронт. Воевал, награждён медалью «За оборону Москвы».

Талант отца как художника был замечен, и его откомандировали в клуб одной из армейских частей, расположенных в Москве. Здесь он работал художником до конца войны. Знакомство с московскими театрами, в том числе Театром им. Вахтангова, с профессиональными актёрами ему очень многое дало. Это была настоящая школа: отец постигал азы актёрского и режиссёрского мастерства, даже пробовался на какие-то роли.

После войны он работал на судоверфи художником, а также занимался студийной, театральной работой, начал ставить в ДК судоверфи спектакли: «Семеро смелых», «Правда — хорошо, а счастье лучше» А.Н. Островского… В артистах были Римма Комлева, Олег Караванов, Алексей Морозов, Леонид Чернов, знаменитый спортсмен Александр Жидких… Народным театром не стали, но зрителей на спектакли ходило множество — телевизоров тогда не было. Спектакли шли не только в клубе Лозовского, но и в клубе ГСРМЗ, в кинотеатре (ныне ДЦ «Метеор»).

В связи с такой бурной театральной деятельностью отца назначили директором клуба Лозовского. Но, наверное, хозяйственная работа ему не пришлась по душе, и он ушёл художником на ГСРМЗ. На пенсии работал в торге — рисовал вывески на стекле. Умер в 1987-м в возрасте 77 лет…

Сцена из спектакля городецкого театра, 1950-е годы
Сцена из спектакля городецкого театра, 1950-е годы

Воробьёв П.З. в спектакле Островского А.Н.
Воробьёв П.З. в спектакле Островского А.Н.

В журнале «Нижегородский музей» упоминается Теодор Лондон, русский советский актёр и драматург, переводчик, заслуженный артист РСФСР, который во время войны был актёром фронтового театра им. В.П. Чкалова. Театр обслуживал Московскую зону обороны, его артисты не раз выступали в клубе, где работал отец. К тем военным временам и относится его знакомство с Теодором Лондоном.

После войны Теодор Исаакович приезжал в Городец, сидели у нас в саду, обсуждали театральные дела. Я его хорошо помню: невысокий, чёрненький такой… А вечером в здании нынешнего «Метеора» актёры театра им. В.П. Чкалова играли отрывок из пьесы «Повесть о настоящем человеке» — пьесу по повести Полевого написал Теодор Лондон. Было это где-то в пятьдесят шестом или пятьдесят седьмом году. Я ходил на этот спектакль…

В архиве отца было несколько фотографий, в том числе из спектакля «Сады цветут». Пьеса, написанная известным драматургом и сценаристом Владимиром Массом в соавторстве с актёром театра В.П. Чкалова Николаем Куличенко, перед войной обошла чуть ли не все театры страны.