Домик Меланьи Арсёновны Яковлевой стоит на окраине бывшей деревни Держково, которая слилась теперь с селом Бриляково. Из окон видны луга, лес и речка Узола. Смотрит Меланья Арсёновна на красоту и привалы, среди которого прожила все свои 83 года и думает о том, что судьба, выпавшая ей на долю, была далеко не так легка и красива. Видела Меланья Арсёновна коллективизацию, пережила войну и всю жизнь трудилась, трудилась, трудилась.

Росла она в деревне Трестьяны Митрофановского сельсовета (ныне Смиркинского) в семье, где было четверо детей. Мать умерла, когда старшей Меланье было 13 лет. Отец был инвалидом с одной рукой. С крестьянской работой справляться ему было трудно, и он каждое лето нанимался пасти деревенское стадо. Все заботы о младших детях, о скотине и огороде ложились на плечи старшей дочери. Вставать девочке приходилось «до солнышка», управляться по хозяйству, топить печь. Время было голодное, военное. На хлеб старались обменять всё ценное. С обменом ездили и ходили в Пучеж, где было текстильное производство, и хлеб имелся.

Чаще всего на хлеб меняли льняное масло и льняное семя. На санках везли бидоны через Волгу. Ветряная маслобойка в деревне была обобществлена. Ключи от неё хранились у дяди Ивана. Он давал ключи женщинам, и ночью при керосиновых фонарях они выжимали масло. Утром ключи сдавали.

Меланья Арсёновна была ещё совсем девочкой, когда началась коллективизация. Ребёнком была смышленым, разговоры взрослых подхватывала на лету. А взрослые дома говорили, как раскулачили многодетную семью, отобрали корову и отдали в семью новоиспечённого колхозника.

На собрании новый хозяин коровы активно агитировал за колхоз: « Вступайте, видите, мне колхоз корову дал».

Я тут же среагировала: «Тебе не колхозную корову дали, а раскулаченной семьи. Там теперь дети пьют не молоко, а воду». На меня все зашикали, а сильнее всех родители. Они знали, к каким последствиям могли привести мои слова.

В войну Меланья была подростком. Ещё не заневестилась, но на посиделки девичьи ходила, т.к. была старшей в своей семье. Вечерами девушки собирались у клуба. Здесь впервые узнали деревенские жители о дезертирах, скрывающихся недалеко от болота Маура.

А через несколько дней пьяный дезертир с ружьём появился возле клуба. Он открыл беспорядочную стрельбу. Пуля просвистела очень близко от Меланьи. Девки в испуге разбежались.

Дезертира караулили постоянно два милиционера, крепкие мужики. Однако, взять его было трудно. Он укрывался то у родственников, то у любовницы, то в лесных схронах.

Однажды поздно вечером милиционеры распрягли жеребца и поставили в соседнем дворе, а сами затаились в избе у родственников. Среди ночи раздался стук, на который вышел милиционер, и сразу получил удар в лицо безменом. Дезертир побежал, но второй милиционер оказался проворнее. Так же ночью дезертира увели, наверное, в райцентр.

Из-за него пострадала семья его родственников. Их выслали из деревни и живыми их никто больше не видел.

Война вспоминается Меланье Арсёновне, как долгие дни и недели тяжелейшего труда и в колхозе и на торфоразработках. Как удавалось несовершеннолетней девчонке работать наравне со взрослыми?

«Война-то скидок на возраст не давала. Все старались для победы», — вздыхает Яковлева.

Всё имеет свой конец. Окончилась и война. Но мирная жизнь тоже не баловала изобилием. Женихи все на фронте полегли. Мужики были в цене. Отец у Меланьи тоже задумал жениться. Двадцативосьмилетняя девушка стала жить отдельно в дедушкином доме. Сёстры и брат уже подросли и могли о себе заботиться.

Судьбой Меланьи озаботилась тётка. Познакомила и засватала её за вдовца Петра Андреевича Яковлева. Был он фронтовик. Перенёс все лишения, выпавшие на долю бойцов Ленинградского фронта. Жена у него умерла, простудившись после родов. Осталось после неё пятеро детей. «Долго думала я, размышляла, — вспоминает Меланья Арсёновна, — понимала, какой груз взваливаю на себя. Но детей пожалела, как пожалела когда-то своих сестрёнок и брата». Стала женой Яковлева и разделила с ним все труды и заботы о большой семье.

Супруги работали в колхозе и держали ещё корову. Для личного хозяйства накосить сена не давал.

Разрешено было косить льготникам только в лесу и только в конце лета. Меланья поехала в район. Наверное, молодая женщина, взявшая на себя заботу о пятерых детях, произвела впечатление на начальство. Яковлевым дали лесной покос. Сама наняла косцов, женщин на сушку сена. Управились с сеном быстро. И так рада была молодая хозяйка, что дети будут сыты.

Через год к пятерым приёмным добавилась родная дочка. Её нянчить помогали старшие. Меланья не делала различия между своими и приёмными детьми. Всех кормила-поила, в школу собирала, за каждого ответственность чувствовала.

Все шестеро выросли, сами стали уж дедами и бабками. У Меланьи Арсёновны восемь внуков и девять правнуков. Все они охотно бывают в гостях у старой бабушки. Живёт она по-прежнему в своём доме с видом на Узолу, часто вспоминает минувшие дни и говорит: «Господь мне дозволил воспитать шестерых детей и в этом смысле моей жизни. Я думаю, что прожита она не зря».