Лузин Прокофий Семёнович

Великая Отечественная война, непобедимая и легендарная Советская Армия, история военных лет — все это долгие годы преподносилось нашими соотечественниками как нечто героическое и победоносное. И действительно так. Грудь ветеранов, сверкающая орденами и медалями, даёт понять об их героизме и больших заслугах перед Родиной. Но те глубокие впадины морщин на лице и порой суровый невесёлый взгляд говорят о чём-то большем.

О героической и победоносной войне написано много, а вот о причинах трагического отступления, связанного не только с напористостью фашизма, но и политикой сталинизма, часто умалчивалось. Приходилось умалчивать или расплачиваться дорогой ценой. Порой ценой собственной жизни, в два счета становясь «врагом своего народа». Именно такая участь постигла моего прадеда — Лузина Прокофия Семёновича.

Враг народа

«Прощайте и мать, и жена, и вы, малолетние дети»

Начало войны для семьи моего прадеда, так же как и для всех людей, разразилось страшным громом. Они с женой были молоды, любимы друг другом, счастливы, имели четверых детей в возрасте один, два, три и четыре года. Расставание для них было страшной бедой, несчастьем, ужасной мукой, а остаться без кормильца семьи означало приговор для всех сразу. Но пришлось.

В самом начале войны Прокофий Семенович получил повестку и был вынужден прибыть на призывной пункт. Любящая жена отправилась проводить своего единственного из деревни до Городца.

Путь оказался нескорым, они зашли перекусить в торговую лавку, где встретили своих родственников. Мой прадед поделился своими чувствами и сказал, что очень не хотелось бы уходить на фронт, оставляя жену с малышами на руках. Кивнув головой в сторону портрета Сталина, висевшего на стене, он добавил, что приказ не обсуждается, а принудительно исполняется. Не учёл он, что и «у стен есть уши», что кто-то может донести эти слова до правоохранительных органов.

Вот и все, что послужило началом его тяжких испытаний. Спустя несколько минут на глазах жены прадеду были надеты наручники, и он стал «врагом народа». Так для него началась война. Так расстались два любящих человека.

Сибирь

«И наивно мы верили в Божью власть, А не в цепкие пальцы земного зла»

Тюрьма, камера временного заключения. Чувствуя себя без вины виноватым, Прокофий надеялся, что все обойдётся, что есть Бог на свете, и он не допустит несправедливости. Надеялся пойти на фронт как все, общей дорогой. Но так не вышло. Запросили на него характеристику из колхозного управления. У председателя колхоза была к прадеду личная неприязнь и обида, поэтому и характеристика была написана не в его пользу. А дальше был суд и приговор — десять лет лишения свободы. Ему предложили подать заявление на пересмотр дела. Прадед был уверен, что он ни в чём не виноват, и не может быть такого, чтобы вышестоящие власти этого не учли. И они учли, было принято совершенно другое решение: высшая мера наказания — расстрел.

Неужели жизнь могла закончиться так скоро, неожиданно, даже без войны, а ведь ему было всего 33 года. Но сразу не расстреливают, его отправили в Сибирь, посадили в яму для смертников до исполнения приговора.

Глубина ямы — 4 метра, внутри — нары, свечка и ещё один человек. В день давали один стакан воды и одну ложку каши. Срок пребывания неизвестен. И снова письмо в Москву с просьбой о пересмотре дела. А тот человек, что был рядом, не выдержал таких мучений — сошёл с ума.

Спустя месяц, за день или два до исполнения приговора, из Москвы пришёл долгожданный обнадёживающий ответ. Было разрешено Прокофия Семеновича перевести в камеру для ожидания пересмотра дела и следующего суда. Шло время, здоровье утрачивалось, голодные обмороки, потеря сознания, силы покидали его. Холод, мороз. В камере замерзала вода. Он вошёл в эту камеру полуголый и без обуви. Осуждённые дали ему лапти и халат. Сколько теперь ему оставалось жить или мотаться по тюрьмам, он не знал. А война шла, добровольцы сражались и гибли на передовых. Теперь он жалел, что не был в рядах добровольцев, сожалел и о той, совсем случайной фразе в разговоре, которая сыграла страшную роль в его судьбе.

И снова суд — на сей раз вина была с него снята. Прокофий определён в военную часть под городом Старая Русса, куда и должен быть отправлен в ближайшее время. Но судьба опять сыграла злую шутку. Охранники, сопровождавшие его из зала суда, по ошибке перепутали номер камеры. А ночью из этой камеры всех отправили общим потоком на этап в Воркуту. Объяснить, доказать, исправить положение возможности не было. Замки, решётки, безмолвные люди, «воронок» (спецмашина), вагон «столыпин», сплошная решётка и мерзлота. На месте прибытия сформировали бригады по строительству железной дороги, где за выработку нормы давали 75 граммов хлеба, за невыработанную норму — только 25 граммов. Сил не было — истощение, с работой не справлялся, падал. Через несколько дней был переведён на строительство жилого дома где, забивая гвозди, зарабатывал 75 граммов хлеба. Прадед не терял надежду выжить и быть найденным. Спустя полтора месяца его нашли и отправили в часть под Старую Руссу в артиллерийские войска. С начала войны прошёл уже год.

На передовой

«За Родину, за славу, за честь мы постоим»

В артиллерии довелось служить рядовым наводчиком, постоянно на передовой, постоянно в огне. Служил, отдавая все силы, стремясь к победе. В минуты отдыха, конечно, были воспоминания о доме, о жене, были и письма, в которых сохранялась вера в будущее. «После стольких смертей должна быть только жизнь», — писал Прокофий Семёнович жене. Хотя впереди было ещё несколько лет сражений.

Шёл 1942 год. В одном из осенних боёв его тяжело контузило, и он оказался в госпитале. Когда подлечили, снова вернулся в свою часть и продолжал воевать — теперь уже в артиллерийской разведке. В 1943 году, при захвате очередной высоты, рядом раздался сильный взрыв, осколок от снаряда попал точно в приклад прижатого к боку автомата — разорвало приклад, ремень и глубоко ранило бок. Проникающее ранение, большая потеря крови, госпитализация. Лечение в госпитале затянулось, затем Прокофий Семенович был переведён в госпиталь Нижнего Новгорода, откуда удалось попасть на побывку домой.

Увольнительная 10 дней. Добраться до родной деревни в то время было сложно, да и рана постоянно напоминала о себе, но любовь давала силы. И долгожданная встреча состоялась. Переступив порог и увидев своих близких, он был безмерно счастлив. А как были счастливы жена и четверо уже подросших, изголодавшихся детей!

Но прежний недоброжелатель, руководитель колхоза, усомнившийся в законности его увольнительной, поспешил сообщить в Городецкий военкомат о прибытии в родную деревню артиллериста Лузина П.С. Спустя три дня, приехали с проверкой, убедились в законном оформлении документов, но, тем не менее, поспешили его отправить опять в госпиталь. Из 10 дней он отдохнул только 3, и опять в путь.

После госпиталя снова на передовую, снова в бой. День за днём, шаг за шагом наступали на фашистов, теряли близких друзей, но поднимались в атаку за победу. Однажды во время боя прадед оказался с товарищем в одной из воронок. Вдруг прогремел страшный взрыв. Когда пришёл в сознание, понял, что полностью засыпан землёй, лишь угол шинели подсказал санитарам о месте его нахождения. Откопали, ещё раз спасли, а друга своего он навсегда потерял в той воронке. С этого момента усилилась вера в Бога и в счастливую звезду.

Зима 1944 года. Прокофий Семенович — артнаводчик. Получен приказ — не сдавать высоту, любой ценой удержаться. Был трудный бой, который для большинства участников стал последним. Все орудия были выведены из боевой готовности, и только одно продолжало обстрел. В трескучий мороз бойцам было жарко, по пояс голые вдвоём вели оборону. Мой прадед и его друг по орудию отстояли высоту. За храбрость и мужество, проявленные в бою, он был награждён орденом Красной Звезды. А вскоре ещё одна контузия и ранение левой руки — опять госпитализация и лечение.

В очередной раз вернувшись на фронт, он постоянно выполнял сложные и ответственные задания. Так случилось и в тот день. Капитан, доставлявший пакет с секретными документами, погиб на минном поле. Тогда взять секретные документы с минного поля у погибшего командира и доставить их в штаб поручили моему прадеду. Пробираясь через заминированное поле, он наткнулся на мину, которая разорвалась и раздробила ему колено и все кости ноги. Превозмогая ужасную боль, теряя сознание, он продолжал ползти, но к нему уже пробирался санитар, вытащил и погрузил на санитарную лодку-сани, запряжённую собаками. Пакет передали в штаб, а прадеда срочно отправили в санитарную часть.

В это время начался артиллерийский обстрел. Кругом свист, шум, взрывы снарядов, санитар подал команду собакам, и они все спустились в воронку. Взрывы раздавались со всех сторон, но каким-то чудом ни один снаряд не задел их. Закончился налёт, прадеда доставили в санитарную часть. Он потерял много крови и гарантии, что выживет, никто не давал. Срочно нужна была донорская кровь, но кто мог её дать. Одна из дежурных медсестёр пожалела его и, не раздумывая, дала свою кровь. Была сделана операция — ампутация ноги выше колена. Спустя несколько дней, он впервые увидел перед собой ту самую медсестру, которая спасла его, дав вторую жизнь.

Будущее Прокофию Семеновичу представлялось смутно — инвалид-калека. Но он точно знал, что его любят и ждут, и у него не было сомнений в том, что он нужен на этом свете. По-прежнему верил в свою волю и продолжал рассчитывать свои силы. Шёл 1945 год. День Победы он встретил в госпитале. Спустя несколько месяцев ему предстояло вернуться домой.

«Вернулся я на родину…»

Дорога домой была трудной. Транспортные пути заканчивались в Балахне. Через Волгу прадедушку переправили лодкой, а дальше он шёл пешком на костылях до Городца и ещё 40 километров до дома в деревню Аксеново Смиркинского сельского совета. На родине его ждали новые несчастья. Дом был сожжён, жена и дети жили в чужом доме. Но прабабушка и прадед знали твёрдо, что человек приходит в этот мир, чтобы любить и быть счастливым. Это и помогло им преодолеть все невзгоды. Без ноги, на костылях моему прадеду предстояло начать жизнь заново. Он построил новый большой дом, в котором родилось ещё пятеро детей, появились новые соседи, и образовался с той поры в деревне Аксеново новый «Пронинский посёлок», который до сих пор так и называется в народе именем мастера, плотника, резчика, умельца, именем моего прадеда, именем сильного человека, который прожил до 79 лет и умер от болезни израненного суровой жизнью сердца.

Это случилось первого сентября. Старый дедушка с доброй улыбкой и тёплыми пожеланиями проводил своих внуков в школу и отправился в лес за грибами. Был ясный солнечный день, в траве ещё блестела роса, первые жёлтые осенние листочки тихо падали на землю. Он взял большие корзины, сел на самодельный трактор и уехал по знакомой дорожке на свои грибные делянки, а бабушка, проводив его взглядом из окошка, затопила печь. Грибов той осенью было много. Наклонившись за одним из них, он упал. Его сердце остановилось. Нашли прадедушку только к вечеру. Детвора, вернувшись из школы, больше не увидела доброго взгляда деда и не услышала его обычных шуток-прибауток. Это был 1988 год. Ушёл он от нас, оставив в наследство историю свой жизни и награды. Среди всех наград есть особо ценные — орден Красной Звезды, медаль «За отвагу», медаль «За боевые заслуги» и несколько юбилейных медалей, которые вручались в мирное время, напоминая о той страшной Великой Отечественной войне.

После смерти прадеда прабабушка в знак памяти отдала награды своим детям и внукам. Разъехались они в разные уголки России, и хранятся теперь в семейных архивах потомков. В Городце на площади Победы, на гранитных страницах Книги памяти, среди большого количества фамилий есть фамилия и Прокофия Семёновича Лузина.

Городецкий вестник, 2005 год