Голубев Евтифий Иванович

Военные историки констатируют, и любой из фронтовиков подтвердит тот факт, что во время войн, а в годы Великой Отечественной особенно, наибольшие потери несла пехота. Ожесточённые бомбёжки авиации, артиллерийский и миномётный обстрелы в обороне, когда практически единственным укрытием пехотинцу служат земляные траншея и окоп, а во время наступления приходится вставать из них под пули и осколки врага, приводили к тому, что в стрелковых частях переднего края оставалось зачастую гораздо менее половины личного состава. Часть солдат и офицеров отправлялись в медсанбаты и госпитали, другим же на родину уходили скупые похоронки, а полк или дивизия отводились в тыл на переформировку и пополнение. Такое за войну, увы, повторялось не один раз…

Именно в пехоте и довелось прошагать тяжёлыми военными дорогами хозяину большого, красиво обустроенного дома по улице Осипенко, что рядом с посёлком судоверфи, Евтифию Ивановичу Голубеву. Бывшему командиру расчёта станкового пулемёта системы «Максим» недавно пошёл восьмидесятый год, но он хорошо помнит и годы детства, и опалённую войной юность, и время мирного послевоенного труда.

…Ноябрьским утром 1943 года починок Петров Шадринского сельсовета Ковернинского района провожал в ряды Красной Армии сына первого тракториста местного колхоза, а затем его председателя Ивана Ефимовича Голубева — семнадцатилетнего Евтифия. До войны жизнь обыкновенного деревенского парнишки шла так же, как и у его сверстников. Учился в школе-четырёхлетке, а после её окончания стал работать столяром в местной художественной мастерской. Когда началась война, в школе была организована промартель, которая в кратчайшие сроки наладила выпуск лыж для нужд действующей армии. Здесь он и проработал до ноября третьего года войны…

— Вот, сын, пришёл и твой черёд защищать Родину. Воюй так, чтобы нам с матерью, землякам не пришлось за тебя краснеть. В роду Голубевых трусов никогда не было. Хотя немца и погнали назад, но дел на фронте ещё хватит и тебе, — сказал, обнимая Евтифия на прощание, Иван Ефимович. — Давай, мать, прощайся с сыном.

Попрощавшись со всеми, Евтифий сел в поджидавшую его машину и вскоре родной починок исчез за поворотом. Пока ехали до военкомата в Ковернино, по дороге один за другим в деревнях и сёлах в полуторку подсаживались и другие мобилизованные.

— Из Ковернино нас направили на сборный пункт в Горький, — вспоминает бывший фронтовик. — Комиссия определила меня в запасной стрелковый полк, располагавшийся в областном центре в Марьиной роще. Здесь до июня 1944 года я проходил обучение на курсах командиров расчёта станкового пулемёта. Изучали не только наше оружие, знакомились и с марками трофейного. Занимались, кроме этого, и строевой подготовкой, и тактикой. И так с раннего утра до позднего вечера. Лишь изредка выкраивал время для того, чтобы черкнуть письмо домой. После окончания учёбы мне было присвоено звание ефрейтора и в составе пулемётной роты я оказался в 1054-м стрелковом полку 378-й Новгородской Краснознамённой стрелковой дивизии, которая после тяжёлых кровопролитных боёв переформировывалась и пополнялась личным составом. Вместе с ней в июле 1944 года я прибыл на Первый Прибалтийский фронт. Его войска в то время проводили операцию по уничтожению крупной окружённой группировки гитлеровцев. Враг имел приказ Гитлера сражаться до конца и на капитуляцию не соглашаться. Каждый метр освобождённой советской земли доставался нам большой кровью…

— Обычно после двух-трёх боёв расчёт приходилось пополнять, — продолжает ветеран. — Кто-то получал тяжёлое ранение, а на кого-то в штабе приходилось оформлять похоронки. Меня же до поры до времени пули и осколки миновали, наверное, мать за меня часто молилась и ладанка с родной землёй охраняла. И так было до четвёртого ноября, когда как раз исполнился год со времени моего призыва в армию. Во время атаки, когда пехота пошла вперёд, мы, меняя огневую позицию, покатили пулемёт вслед за ней. И в это время я получил сразу три ранения — одна пуля прошила руку, вторая раздробила стопу, а осколок по касательной располосовал бок. Но всё-таки остался жив, а вот командира моего взвода снарядом разорвало на куски, первому номеру расчёта оторвало ногу и со вторым номером случилось то же самое.

В медсанбате младшему сержанту Голубеву хотели ступню ампутировать, но он упросил хирурга оставить её. Тот пожалел молодого парня и отправил его на дальнейшее лечение в один из московских госпиталей. Там врачи сумели сохранить пулемётчику ступню, но лежать Евтифию пришлось почти полгода. В апреле 1945 года Голубев медицинской комиссией был признан ограниченно годным к строевой службе и направлен в учебный автомобильный полк, который тогда располагался в городе Городце, совсем рядом с его родиной. Там и застало его радостное известие о победе. А спустя некоторое время командир полка перед строем вручил ему награду за последний бой — медаль «За отвагу» и медаль «За Победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».

После войны полк передислоцировался из Городца во Львов и до 1950 года бывший фронтовик служил там. Окончил специальные курсы, стал водителем второго класса и ему была присвоена квалификация автомобильного механика.

Демобилизовавшись, вернулся Евтифий Иванович в родные края. Пожил немного у отца с матерью и решил устроиться на работу в автотранспортное управление, которое обслуживало начавшееся строительство Горьковской гидроэлектростанции. Работал вначале шофёром, затем механиком, а когда стройка закончилась, руководство автобазы № 3, видя организаторские способности бывшего фронтовика, доверило ему возглавить автоколонну № 7. На этой должности он проработал до пенсии. На строительстве Горьковской ГЭС встретил он и свою Валю, Валентину Никифоровну. Уроженка колхоза «Красный маяк» в то время была геодезистом на объектах возводившегося города Заволжья. В январе 1952 года сыграли свадьбу, а в конце декабря в молодой семье родился первенец — Володя. Затем супруга подарила Евтифию Ивановичу ещё двух сыновей — Георгия и Валерия. Кстати, Валентина Никифоровна, как и муж, ветеран труда. После окончания строительства гидроэлектростанции долгое время работала на судоверфи, а ныне тоже находится на заслуженном отдыхе.

Мы с хозяином и хозяйкой дома бережно перебираем документы и снимки военной и послевоенной поры, многочисленные награды, среди которых орден Отечественной войны первой степени и медаль Жукова, Почётные грамоты и Благодарственные письма, и я воочию убеждаюсь, как всё-таки была благосклонна к ним судьба, какую счастливую жизнь они прожили, заслужив всеобщее уважение, любовь родных и близких. Старинная мудрость гласит, чтобы человек считал свою жизнь прожитой не зря, он должен построить дом, вырастить дерево и оставить после себя сына.

— Ну, в этом отношении, — смеётся Евтифий Иванович, — мы свою программу даже перевыполнили. Дом у нас есть, деревья тоже, а вот сыновей целых трое, кроме этого — снохи, внуки, внучки и правнучки. В этом, наверное, и есть простое человеческое счастье. Ради этого и стоило воевать.

Городецкий вестник, 2005 год