Балабохин Дмитрий Моисеевич

Ох и любил он, Дмитрий Моисеевич Балабохин, свою весёлую, праздничную работу — ложки резать! Не работа — песня! Как птица мелькал в его крепких руках маленький топорик, точный и послушный. Жена ложкаря, Анна Васильевна, тут же, рядом помогала: вытёсывала, вырезала, скоблила специальным крючочком. И вот уже чурочка становится ложечкой — лёгкой, изящной, гладкой.

Сколько их вырезали супруги — о том никогда не задумывались. Случалось, что по четыре тысячи в месяц сдавали на семинскую фабрику «Хохломский художник», где работали надомниками. Балабохинские ложечки считались самыми лучшими, их охотно брали в наборы. Да и не только ложки — ладными получались у мастера петушки и утицы, ковши и ладьи. Ценили на фабрике Дмитрия Моисеевича, частенько награждали грамотами, а в 1977-м фабричное руководство даже выхлопотало для него без очереди «Жигули».

— Резал бы и сейчас, — сокрушается мастер, — кабы не беда моя. Тяжёл крест, да надо несть.

Вообще-то судьба его хранила, грех жаловаться — сначала три года на фронте, куда попал совсем мальчишкой, потом ещё три, когда воевал в Карпатах. Сколько раз старуха-смерть была совсем рядом, и солдат чувствовал её леденящее дыхание. Не забыть, как однажды в лесу во время короткой передышки между боями они, усталые, собрались вокруг откуда-то взявшейся гармошки, как смеялись, шутили, пели довоенные песни. А ему вдруг зачем-то понадобилось в землянку. Только отошёл — страшный взрыв. И хоть бы один из двадцати четырёх друзей-товарищей остался в живых…

— Отвёл Господь, — говорит Анна Васильевна, — и потом не раз отводил. Из его сверстников никого уже в живых нет. Ушло из деревни восемь человек — остался он один.…

Да и после войны лиха хватил немало. Помнится тот день сорок восьмого, когда наконец с наградами воротился на родимый порог к матери и младшей сестрёнке. Маму дома не застал: её, уже пожилую, послали на лесозаготовки. Солдата встретил покосившийся старый дом без замка, вместо него — завязанная узлом мочалина. А чего хранить? На дворе не только скотины — котишки нет, да и в доме ни картофелины…

Однако жить надо. «Погулял» два дня да и на работу в колхоз — вкалывал на зерновом складе, был бригадиром, заведовал фермой. Уговаривали даже пойти в заместители к председателю, да не решился.

В 1971 году вместе с семьёй уехал из своей Татарки Семёновского района в Городец, где к тому времени обосновалась многочисленная родня. Купили с Анной Васильевной дом на Малом Кировском съезде да стали жить-поживать. За 54 года совместной жизни нажили не только добра — вырастили сына и дочь, у которых теперь свои семьи.

Есть такая пословица: «Беда придёт — с ног собьёт». С Дмитрием Моисеевичем она буквально так и поступила пять лет назад. Надо сказать, что на месте, где живут Балабохины (а дом их стоит через дорогу от старого общежития судоверфи), колонок нет, за водой надо идти или по улице Горького до пищекомбината, или вверх по съезду до почтового отделения, что Дмитрий Моисеевич и делает. Можно, конечно, подняться по лестнице к колонке возле сквера Ворожейкина, но лестница эта для пожилого человека — неприступный Эверест.

В тот злополучный день был гололёд, саночки, на которых стояла фляга, скользили по-страшному. Все произошло в один миг: падение, сильный удар головой о флягу. Уже потом была сложнейшая операция в Чебоксарском институте микрохирургии глаза, и теперь Дмитрий Моисеевич инвалид I группы, без очков в +10 почти ничего не видит.

Мужество, которое спасало во время войны, не покидает старого солдата и сегодня. Под стать мужу и Анна Васильевна, инвалид II группы, двадцать шесть лет живущая на уколах (диабет), перенёсшая инсульт.

— Обижаться нечего, — говорит Дмитрий Моисеевич. — Пенсия хорошая, едим что хотим. А вещи… Куда нам? Дров запасли лет на пять, а больше и не проживём. Коль сравнивать с прошлым, нынешняя жизнь — рай. Жаль только, здоровья нет…

В доме ложкарей целый шкаф их творений, расписанных художниками с фабрики. Весёлые, нарядные, солнечные, они безоблачной сказкой поселились на полках. А жизнь, увы, на сказку не похожа. Все так же Дмитрий Моисеевич ходит за водой в гору, только берет с собой ещё и подог. И не он один — стариков и инвалидов в этой части древнего Городца живёт немало. Падают, получают травмы и переломы и все ждут, что и к ним, не избалованным благами цивилизации, когда-нибудь подведут водичку поближе. Уж как будут благодарны…

«Городецкий вестник», 2002 год