Ленинградская блокада. 900 героических и трагических дней навсегда вошли в историю. В шестидесятые годы волею судьбы мне довелось часто бывать в Ленинграде. И, конечно, одним из первых мест, которое я посетила, было мемориальное Пискарёвское кладбище. Поразили длинные могилы, в начале которых были только таблички: «1941-й год», «1942-й год», «1943-й год». В музее кладбища видела блокадную пайку хлеба — 125 граммов, дневник Тани Савичевой. И, конечно, наслушалась рассказов ленинградцев, переживших блокаду. Они ужасали и поражали стойкостью духа обычных женщин и подростков. То, что вынесли ленинградцы, теоретически вынести было нельзя. Тем не менее, город выжил и победил.

И вот 60 лет спустя я снова слушаю рассказ человека, пережившего 900 дней блокады. Заволжанке Людмиле Дмитриевне Серовой скоро исполнится 78 лет. Несмотря на многочисленные болезни, истоки которых лежат в тех блокадных днях, Людмила Дмитриевна всё хорошо помнит

— Когда началась война, мне было всего 15 лет, — начинает она рассказ. Жили мы на улице Курляндской, рядом с «Красным треугольником», где работала мама. Была у меня ещё старшая сестра. Отец умер до войны. Сначала мы ездили рыть окопы, устанавливали противотанковые надолбы, тянули колючую проволоку. Вскоре начались бомбёжки, немцы сбрасывали на город зажигательные бомбы. Мы, подростки, дежурили на крышах. Научились гасить зажигалки с помощью асбестовых колпаков. 8 сентября 1941 года немцы сожгли Черниговские и Бадаевские склады продовольствия. С этого дня начался отсчёт блокадных дней. Норму хлеба резко снизили. Первое время работали кое-какие столовые, где на карточки давали дрожжевой суп с бобами и луком. К декабрю и это прекратилось.

Началась самая страшная зима 1941–1942 годов. В городе не было электричества, отопления, воды, не работала канализация. Все нечистоты выливались прямо у подъездов. Люди начали пухнуть от голода, умирали в квартирах, прямо на ходу. Пока был в семье кто-то живой, трупы вывозили на салазках, на фанерках, завернув в простыни. На кладбища отвозить покойных сил у живых не хватало. Складывали трупы в определённых местах. Один такой «морг» был на улице, где жила Людмила, в разбомбленном доме.

— Эта картина врезалась мне в память на всю жизнь, — рассказывает Людмила Дмитриевна. — Идём мы с мамой домой, я её ходила встречать с работы, ночь была лунная. И вдруг видим, из разбомбленного дома торчат головы, руки, ноги. Ужас! Днём приехали военные на грузовиках и вывезли трупы на кладбище, где их зарывали в общую яму.

Ко всему привыкает человек. И Людмила перестала бояться покойников. К весне 1942 года она с группой подростков «ползала» по этажам, собирали трупы, ломами вычищали нечистоты, чтобы в городе не вспыхнула эпидемия.

У хрупкой девчонки оказалась сильная воля к жизни. Она хотела выжить и спасти родных. В декабре 1941 года пошла работать в бригаду электромонтёров, которая обеспечивала работу Кировского завода. А фронт был почти рядом с заводом. Немцы ежедневно бомбили завод и линии электропередач. Электромонтёры (подростки, их бригадиру было 17 лет) поднимали столбы, натягивали провода. Потом стали копать траншеи, укладывать кабель в них.

Чтобы не замерзнуть, Людмила выменяла на 200 граммов хлеба печку-буржуйку, жить перебрались в одну комнату. В 1942 году мать и сестра слегли от голода.

— Меня охватил ужас, что я останусь одна, — рассказывает Людмила Дмитриевна. — Я начала менять все наши хорошие вещи на какую-либо еду. Как ни странно, в городе находились люди, которым нужны были наши вещи. На работе нам иногда выдавали водку и табак. Я ходила к линии фронта и меняла водку на хлеб. А из табака научилась делать самокрутки и тоже меняла их. Кое-как сестра поднялась и ушла на фронт. Маму положили в госпиталь. В первых числах января 1943 года наши пошли в наступление. Две недели стояла артподготовка, снаряды летели через город, а ленинградцы радовались, 18 января радио сообщило, что кольцо блокады прорвано. С этого времени стало полегче. Пайку хлеба понемногу прибавляли.

Окончательно блокада была снята 27 января 1944 года. 8 февраля Людмилу наградили медалью «За оборону Ленинграда». А в июне умерла мать. Она так и не смогла оправиться от голода. Сестра выжила.

— Я осталась живой, — говорит Людмила Дмитриевна. — В то время мне казалось, что теперь всё будет хорошо, всё мне по плечу. Я ещё не подозревала, какие неизгладимые следы оставила в моём организме блокада. После войны долго болела. И сейчас у меня целый букет заболеваний. Выручает всё та же воля к жизни. Знаете, я заметила, в блокадные дни выжили те, кто не сдавался, несмотря ни на что двигался, работал. Те, кто ложились и не вставали, умирали быстро.

А ещё у Людмилы Дмитриевны остался на всю жизнь в подсознании страх голода.

После войны она долго не могла наесться. И сейчас, когда прошло уже 60 лет, при малейшей задержке пенсии её охватывает страх, хотя умом она понимает, что в доме есть запасы еды. Может быть поэтому, несмотря на болезни, Людмила Дмитриевна работает в саду, выращивает овощи, делает заготовки на зиму.

Вот этот страх голода и изменил жизнь Людмилы и в конечном счёте привёл её в Заволжье. В 1946 году ей предложили на работе поехать в колхоз под Выборг на сборку урожая. «Хоть поем там досыта», — подумала она и поехала. Пробыла до поздней осени в деревне, а когда вернулась, оказалось, что её квартира занята. Спорить было трудно. Документов на квартиру у неё не было. В блокаду их законную квартиру разбомбило, и они заняли свободную. Тогда все так делали.

Пришлось вернуться под Выборг. Там Людмила устроилась на железную дорогу, её одели, обули, дали жильё. В 1950 году она вышла замуж за строителя электростанций. Вместе строили Нарвскую ГЭС, а в 1955 году приехали в Заволжье, на строительство Горьковской ГЭС. Людмила Дмитриевна работала на монтаже турбин, потом родила сына. Две дочери у неё уже были. Потом работала на заводе промышленного железобетона крановщицей. В 1962 году врачи запретили ей там работать. Она перешла в торг и до пенсии работала в магазине. Муж умер в 1994 году, дочери живут в Заволжье своими семьями, у сына судьба не сложилась и он живёт с матерью.

— Всю жизнь жалею, что не осталась жить в Ленинграде, где родилась, где столько вынесла, — говорит Людмила Дмитриевна. — Первое время часто ездила туда. В первую поездку сразу же пошла на Пискарёвское кладбище. При виде этих огромных могил всё пережитое нахлынуло на меня. Я так рыдала, что на меня все оглядывались. И, конечно, по приезду в Заволжье слегла. Врачи ругали меня, говорили, что не надо туда ездить. А сейчас, конечно, не езжу. Родных там не осталось, сестра живёт в Прибалтике. Могила мамы на Волковом кладбище затерялась.

В 2000 году в Нижнем Новгороде вышла книга «Горьковчане в битве за Ленинград». Есть в ней и воспоминания Людмилы Дмитриевны Серовой, мужественной женщины с нелёгкой судьбой. «Поклонимся великим тем годам…». Поклонимся и людям тех лет, пожелаем им долгих лет жизни.

Городецкий вестник, 2003 год