Да, жизнь прожить — не поле перейти… А вот это небольшое поле от д. Мошкино до д. Коробейниково супруги Солохины исходили, как и все окрестные поля, вдоль и поперёк, может быть, миллион раз. Ведь живут они вместе в этих местах более полувека. Анна Алемпьевна и родилась здесь, в деревне Коробейниково, вся её жизнь, исключая 6 лет работы на химическом заводе г. Дзержинска, прошла среди этих полей, лесов, деревушек. Да и Иосиф Миронович не больно дальний, из Горюшек, что в нескольких километрах отсюда по бриляковской трассе.

…На районной «золотой» свадьбе эта пара сразу привлекла моё внимание. Он — невысокий, ладный, в полувоенном тёмном костюме, вся грудь в орденах и медалях. Она — тоже невысокая, худенькая, в цветастом платке, с добрым лицом немало повидавшей на своём веку деревенской женщины. Когда я подошла к ним вместе с фотокорреспондентом, Иосиф Миронович сказал: «Да ты к нам домой приезжай, в деревню Коробейниково, я тебе такого расскажу, ведь я всю войну прошёл». И я обещала приехать в ближайший вторник.

День с утра не предвещал дождя. За окнами машины мелькали убранные поля, зелень озимых, лужи, покрытые жёлтыми листьями. Перелески светились чистым золотом берёз. В голове неотвязно вертелась строчка из известных стихов «Лес, словно терем расписной…» Под влиянием этой волшебной красоты вспомнила супругов Солохиных на празднике. Как он, немного выпив, всё пытался плясать, а она смотрела на него по-доброму, снисходительно. Гадала, какой же дом у них, где вырастили они пятерых детей, как встретимся, что расскажут Солохины.

А встреча оказалась по-будничному простой. Деревня Коробейниково расположилась в небольшой низинке, от дороги её закрывают кусты и деревья. Дома протянулись вдоль узкой улочки одним порядком, а напротив — огороды, баньки, погреба. Дом Солохиных — посередине деревни, пять окон на дорогу. Иосиф Миронович был около дома, в простой будничной одежде, не сразу узнала бравого солдата. А он узнал меня: «Рано вы приехали, а мы всё ещё стряпаемся», — сказал он и пригласил в дом. Анна Апемпьевна хлопотала у печи. Вековечное занятие деревенской женщины. Корову, телёнка, поросёнка накормить надо да и себе еду сготовить. А раньше-то на 8 человек готовить приходилось. Да и сейчас по выходным как съедутся дети и внуки, только бабка у печи поворачивайся. Внуков-то у Солохиных семеро, уже и правнук есть.

— Летом, как приедут все, в избе места не хватает, — говорит Анна Алемпьевна, — палатку привозят, возле дома ставят.

Старики оставили свои хлопоты ради приезда журналиста и стали рассказывать о своей жизни.

— Вырос я без матери, три года было мне, когда она умерла, — говорит Иосиф Миронович. — Война началась, я в школе ФЗО учился. Приехал домой за харчами, а тут меня и в армию забрали в 1942 году. Попал в Гороховецкие лагеря, три месяца проучился на артиллериста и отправили нас на фронт под Тулу. Здесь я первую награду получил — медаль «За отвагу».

Воевал городецкий парнишка в особенной части, в отдельном артиллерийском корпусе, который был в резерве у маршала Жукова. Бросали корпус туда, где труднее. На всех трёх Белорусских фронтах пришлось побывать Солохину Иосифу, участвовал во взятии г. Орла. Здесь командир отделения 76-миллиметровых противотанковых пушек Солохин получил свою вторую медаль «За отвагу». За Орловско-Курскую дугу он награждён орденом Славы III степени. И ещё два ордена заслужил бравый артиллерист — орден Славы II степени и орден Красной Звезды. Освобождал Белоруссию, Польшу, награждён медалями «За взятие Кенигсберга» и «За взятие Берлина». Трижды ранен, но каждый раз возвращался в строй. Особо не повезло правой ноге, дважды её ранило. Одним словом, пол-Европы прошагал он, полземли. После войны служил под Москвой, домой пришёл весной 1947 года.

— Пошёл в гости к брату, в Мошкино, двойняшки мы с ним были, — продолжает Иосиф Миронович. — В школе был вечер танцев. И Анна там была, в отпуск к матери из Дзержинска приехала. Потанцевали вечер…

Этот вечер решил судьбу молодых людей на всю жизнь. Приглянулись друг другу. И вскоре отпраздновали очень скромную свадьбу. Иосиф перебрался жить к тёще, а молодая жена поехала в Дзержинск, отпрашиваться с работы.

— А с завода-то меня не отпускают, — продолжает рассказ Анна Алемпьевна, — я там в котельной аппаратчицей работала. В войну завод выпускал снаряды для «Катюш», натерпелись мы страху, как немец под Москвой стоял… И вот не отпускают меня с завода, хоть что хочешь делай. И ревела я, и в Москву писала. Говорят — работать некому. Приеду на выходные домой, а мне бабы говорят: «Ты что, Нюрка, думаешь, ведь молодой муж к другой уйдёт». А я что могу поделать? Зареву да обратно поеду. И надоумили меня к директору завода домой сходить. Тут уж и подписал он моё заявление. В мае поженились, а я домой только в декабре явилась.

Анна Алемпьевна показывает мне фотографию, сделанную после свадьбы. Она удивительно напоминает сегодняшнюю. Молодая симпатичная девушка склонила голову к бравому солдату, у которого вся грудь в наградах. Конечно, лица их изменились, ведь полвека прошло, но поза и выражение лиц удивительно похожи.

И потекла жизнь с её великими трудами и короткими радостями. Всю жизнь Солохины проработали в колхозе, сначала им. Горького, потом, после слияния, имени 60-летия Октября. Иосиф Миронович работал на лошади, зимой — в лесу, весной, летом, осенью — на полевых работах. Анна Алемпьевна тоже в полеводстве работала, пахала, боронила, картошку сажала. 7 лет была звеньевой по льну. А как работали! Вместе с солнцем начинали и затемно с поля уходили.

— Тогда ведь всё вручную делали, — вспоминает Анна Алемпьевна, — лён пололи, теребили, в снопы вязали, околачивали, в банях сушили тресту, потом мяли и трепали. Урожаи хорошие были, лён доход давал. Ну уж и мы старались. По домам куриный помёт собирали, золу. И что это сейчас лён никому не нужен?

Родила Анна дочь Наташу, потом двойняшек, из них только сын Николай выжил. А потом заболела сильно молодуха. Простудилась весной на заготовке дров. Сначала ноги отнялись, потом и всё заболело. Хорошо, что мать Анны с ними жила, по хозяйству хлопотала.

— Уж так я болела, совсем умирать собралась, — продолжает Анна Алемпьевна, — да вылечила меня врач районной больницы Нина Владимировна Журавлёва. Определила она у меня ревматизм сердца, лечить стала, от тяжёлой работы освободила. Работать-то я всё равно работала, но уж что не под силу, то не заставляли.

Оклемалась Анна, да ещё трёх дочерей родила. В начале шестидесятых годов решили Солохины новый дом строить, старый, тёщин, совсем плохой стал. Это сейчас, по нашим меркам, я гадаю, как умещались в этом доме Солохины с пятерыми детьми и тёщей. А по тем временам хорош был дом. Потом дети выросли, разлетелись, дочери замуж повыходили, живут в разных местах: в Нижнем Новгороде, в Правдинске, на льнозаводе, в Городце. С родителями сын Николай живёт, неженатый.

— Какое время вам больше всего запомнилось из вашей жизни, — спрашиваю супругов Солохиных.

— Пятидесятые годы, — говорит Иосиф Миронович, — когда жить получше стали, гостей стали звать, праздники отмечать. А сами ещё молодые были. Сперва-то, конечно, трудно жилось.

— А Вы, Анна Алемпьевна, довольны ли мужем, прожитой жизнью?

— Всяко было за жизнь. И выпивал, конечно, и ругались. Но насчёт работы он молодец был. Бывало по ночам сено на тележке возил, семью-то кормить надо было. Да и сейчас всё делает. Дети хорошо помогают, ездят часто, и сена накосят, и огород посадят, и уберут. Конечно, уж и мы всё им отдаем: и молоко, и мясо, и овощи.

Анна Алемпьевна показывает большую цветную фотографию. Сидят они с Иосифом Мироновичем в окружении дочерей, зятьев, внуков. Молодые, красивые лица. Вот он, главный итог жизни этих двух людей. Увяла в трудах и заботах их молодость, но зато какую молодую, крепкую поросль они дали. А сколько потрудились на этой родной навек земле! Время неумолимо. Придёт такой скорбный миг, когда лягут они навечно в эту землю, опустеет для детей Солохиных родительский тёплый дом, начало всех начал. Но думать об этом не хочется. Поэтому желаю супругам Солохиным крепкого здоровья и ещё много лет жизни на радость детям и внукам.

Городецкий вестник, 1997 год