Вот и наступил год 50-летия нашей Великой Победы. Немного их осталось в живых, тех, кто спас мир от коричневой чумы. Сегодня они — старики, совсем непохожие на юных, бесстрашных, самоотверженных солдат Великой Отечественной. В наступившей новой, перевернутой жизни у молодых появились совсем другие ценности и ориентиры И задача честных журналистов заключается в том, чтобы как можно больше рассказать молодым о поколении патриотов, на чью долю выпала миссия спасения Отечества в те далёкие страшные годы. И так хочется, чтобы молодые приняли эту эстафету самоотверженной любви к Родине, чтобы не был патриотизм бранным словом, а стал высоким смыслом жизни новых поколений.

…На тихой Малопесочной улице в Городце, в доме, построенном собственными руками, живёт вместе с женой невысокий худощавый человек — Геннадий Александрович Чернавин. Глядя на него, трудно поверить, что за спиной у него две войны — таким он выглядит мирным, домашним…

Он родился в 1922 году в Балахне. Война застала его на третьем курсе торфяного техникума. Закончить его не удалось. В августе 1941 года Геннадия призвали в армию. Запасной полк, потом Рижское пехотное училище. Через полтора месяца учёбы Геннадий добровольно попросился на фронт. Уже в октябре его направили в 65-ю стрелковую дивизию на Северо-Западный Фронт. По дороге на фронт молодой боец принял первое боевое крещение.

— Ночью проехали Череповец, — вспоминает Геннадий Александрович, — и тут немцы разбомбили эшелон. Попали в паровоз, мы стали выскакивать из вагонов, а фашистские лётчики развесили осветительные ракеты и начали расстреливать нас из пулемётов. Человек 20 убили. Первый раз увидел убитых. Самое страшное на войне, к чему невозможно привыкнуть — это смерть.

Да, для кого-то война закончилась ещё по дороге на фронт, а дли него она была вся впереди. В ноябре 1941 года дивизия, в которой воевал Геннадий, отбивала у немцев Тихвин. И здесь его ранило в руку. В госпитале пробыл до мая 1942 года. Потом Чернавина направили в Ижевск, в Ленинградское техническое училище, которое было эвакуировано в этот город. Но не суждено было стать офицером Геннадию.

Заболел, его отчислили из училища. После выздоровления попал в 63-ю мехбригаду зенитной дивизии. Был Геннадий разведчиком в зенитной батарее. В его обязанности входило распознавать вражеские самолеты, передавать ориентиры на батарею.

Довелось Геннадию участвовать в Курской битве. Их зенитная дивизия охраняла с воздуха шестую танковую армию. Сражение длилось несколько дней. По ночам было светло, как днём, от орудийных и танковых выстрелов, от многочисленных прожекторов. А днём поле битвы застилал дым грандиозного сражения. Много пало народу в этой исторической битве.

— Геннадий Александрович, Вы знаете, что под Прохоровкой сооружается на народные пожертвования храм в честь Курской битвы? — спрашиваю ветерана.

— Да, знаю. Хорошо, что останется память о тех, кто погиб в этой битве. Сохранились же памятники о войне 1812 года.

Геннадий уцелел в Курской битве, а в декабре 1943 года его ранило в другую руку под Кривым Рогом. После госпиталя он был направлен в 62-й автополк, с ним и дошёл до города Брно в Чехословакии. Здесь встретил день Победы. Закончилась великая и страшная война. Ликование и скорбь по погибшим наполняли души солдат. А впереди была ещё одна война. Правда, об этом Геннадий сначала не знал.

— Посадили нас в эшелоны и повезли на восток, — вспоминает Геннадий Александрович. — Довезли до Читы, там мы получили новую технику — американские студебеккеры и на них отправились через Монголию, через Большой Хинган на войну с Японией. Бои были тяжёлые, но потери с нашей стороны были не очень большие. Дошли до Харбина, японцы капитулировали. Потом мы своим ходом отправились домой, в Хабаровск.

Закончились войны, но не закончилась служба для солдата. Дали ему отпуск для поездки домой, а потом под Хабаровском Геннадий служил ещё до конца 1947 года. После демобилизации он работал в Лукоянове на маслозаводе, перевёлся в Городец на молокозавод. И с тех пор стал жителем нашего города. Здесь встретил Софью, бывшую одноклассницу, женился. Вместе построили дом, вырастили двух дочерей-близнецов.

Геннадий Александрович перешёл потом на судоверфь, где проработал четверть века инженером по комплектации, на пенсию ушёл только в 1991 году. На его глазах строилось и набирало силу предприятие, и очень больно видеть ветерану нынешний разор и запустение на судоверфи.

— Хожу я на своё предприятие, — говорит ветеран, — сердце разрывается от того, что там вижу. Раньше судоверфь была наполнена грохотом металла, сверкала электросваркой. А сейчас тихо, как после бомбежки. Сварщики сидят, работать нечем, нет ни газа, ни кислорода.

Страшит ветерана сегодняшняя жизнь, непрерывный рост цен, войны на окраинах некогда великой державы. Нет у него уже сил снова защищать Родину от тех бед, в которые она сейчас попала. И не о себе болит сердце, доживёт как-нибудь, а о дочерях и четверых внуках. В Иванове, где они все живут, ещё труднее. Вот и ездит туда Геннадий Александрович, отвозит свою пенсию инвалида Великой Отечественной, а сами перебиваются на пенсию жены.

Поколение патриотов, великих тружеников, в каком же мы все долгу перед вами! Когда я думаю о вас, невольно вспоминаются слова песни: «Дорогие мои старики, дайте я вас сейчас расцелую…» Низкий вам всем поклон!

Городецкий вестник, 1995 год