47 лет прошло со дня окончания Великой Отечественной войны, но для Александра Дмитриевича Клюева не существует срока давности. Вспоминать о войне без слёз он не может.

— Нервы расшатались, года-то уже немолодые, да и здоровье неважное, — как бы извиняясь, говорит его жена Агриппина Ивановна. — Раньше-то он подробно о войне рассказывал, а теперь перестал, тяжело ему.

По ходу беседы она дополняет рассказ мужа подробностями, которые когда-то он ей рассказывал.

…Санька рос обычным, городецким мальчишкой. Отец его работал плотником на судоверфи. И когда Санька закончил 9 классов, то пошёл в школу ФЗО при судоверфи. Учился на токаря. В начале мая 1941 года его в числе других выпускников направили на Ижорский завод в Колпино под Ленинградом. Здесь и застала его война. Немец наступал, кольцо блокады сужалось. Саньку эвакуировали в Ленинград, попал он на Балтийский завод.

И здесь городецкий парнишка хватил лиха первой, самой тяжёлой блокадной зимы. Работали почти круглые сутки, спали прямо в цехах. Постоянно хотелось есть, что такое мизерный блокадный паёк для работающего юноши? А ещё постоянные бомбёжки.

В декабре завод решили эвакуировать в Саратов. Рабочих вывозили самолётами. И здесь Санька впервые счастливо избежал смерти. Самолёт, в котором он летел, немцы подбили над Ладожским озером. Лётчик едва-едва дотянул самолёт до берега, ткнулся он в самую кромку. Пассажиры едва успели выскочить из горящего самолёта, пожитки, конечно, все сгорели.

— Это молитвы матери его спасали всю войну, — говорит Агриппина Ивановна. — Он у неё был — свет в окошке, любила его без памяти. Всю войну фэзеушную его фуражку под подушкой держала, слезами обливала, молилась, чтобы Бог его спас.

В Саратове Санька пошёл в военкомат проситься добровольцем на фронт. Отказали, молод был, да и на заводе надо работать. Но он оказался упорным, на третий раз военком сдался. Так Санька попал в Гороховецкие лагеря. Здесь его разыскала мать. Горькое было свидание. Впереди её кровиночку ждал фронт. Когда будет следующая встреча и будет ли? Она состоялась, но через долгие пять с лишним лет. Как говорится в песне, «дорога к ней вела через войну».

В лагерях Клюев пробыл месяца четыре, обучили его на артиллерийского топографа. Загрузили полк в эшелон и отправили на Северо-Западный фронт под Старую Руссу. Здесь его ранило шрапнелью в лицо. Чудом уцелел глаз, какие-то миллиметры ниже глазного яблока была рана. После лечения в полевом госпитале был миномётчиком. Снова ранило. После .этого попал он в пехоту под Сталинград в конце 1942 года. О том, какие ожесточенные бои шли за Сталинград, рассказывать не надо.

Так уж сложилась фронтовая судьба Александра Дмитриевича, что пришлось ему участвовать во многих величайших сражениях Великой Отечественной войны. Из-под Сталинграда перебросили его под Орёл.

— Орёл брали трудно, — вспоминает ветеран, — бои шли за каждый дом. Здесь меня ранило в колено. Ребята посадили в танк, а там два мёртвых танкиста лежали. Привезли в полевой госпиталь, хирург говорит, что ногу ампутировать надо.

В двадцать лет остаться без ноги? Нет, на это Александр не мог согласиться. И он решился на рискованный поступок, сбежал из госпиталя, вернее, уполз. Добрался до какой-то баньки, где скрывался две недели. Подкармливала его и ухаживала за ним какая-то сердобольная старушка. Работники госпиталя его разыскали. Александр согласился вернуться только после того, как врач дал ему расписку, что ногу ампутировать не будет. Три операции сделали ему в госпитале, ногу спасли.

За взятие Орла Клюев был награждён медалью «За отвагу».

— Потерял я её на фронте, — говорит Александр Дмитриевич, — орден Отечественной войны I степени за взятие Минска тоже потерял.

В Минске он встретил товарища, который позвал его служить в танковую часть. На Ижорском заводе, где работал в начале войны Клюев, выпускали танки. И он более-менее знал их. Командование части его отпустило, и стал он механиком танка.

Польшу прошли быстро, спали и ели на ходу. В Германии бои шли за каждую улицу, за каждый дом. В какой-то деревне танк, где находился Александр, подбили. Вспыхнуло пламя, верхний люк заклинило… С трудом танкисты, все обожжённые, выбрались через нижний люк. И снова полевой госпиталь.

— Восемь лет после войны у него обожжённые ноги болели, мокли, — говорит Агриппина Ивановна. — Чем только не лечили. Потом уж какую-то подсадку делали, зажили.

А тогда в Германии Александр наскоро подлечился и в бой за Берлин, опять пехотинцем. Из ожесточённых боев за Берлин вышел Александр живым. Полк отвели на отдых в городок Альт-Ландсберг, здесь Клюева оставили служить в комендатуре.

Только к маю 1947 года вернулся Клюев домой. Была распутица, на Волге вот-вот мог тронуться непрочный, весенний лёд. Ждать, пока река станет безопасной, он не мог. Рискуя жизнью, с помощи жердей, перебрался через Волгу. И вот она, долгожданная встреча с родителями.

Отдохнув, Александр пошёл работать на судоверфь, был десятником на лесозаводе, сменным мастером. По комсомольской путевке строил Горьковскую ГЭС. А потом снова вернулся на родное предприятие. Здесь он встретил свою будущую жену Агриппину, с которой в мире и согласии прожил жизнь, воспитал двоих детей. Уже будучи женатыми, они оба учились заочно. Александр Дмитриевич закончил речное училище, а Агриппина Ивановна — финансовый техникум.

Сейчас, инвалид второй группы Александр Дмитриевич Клюев — на пенсии, помогает с женой воспитывать внуков, летом работают в деревне на огороде. Во многих переделках побывал солдат за долгие годы войны, но выжил всем смертям назло. И очень больно ему слушать, когда незаслуженно оскорбляют фронтовиков озлобившиеся люди, забывшие кому они обязаны жизнью.

Городецкий вестник, 1992 год