Тринадцать лет живёт в нашем городе человек с интересной судьбой. Сын ковернинского портного, обычный мальчишка, Веня Гурылёв рос, как и все его сверстники. Учился в школе, ходил на охоту и рыбалку с отцом, увлекался фотографией. В предвоенные годы в стране было широко развито патриотическое воспитание, в среде молодёжи была популярна военная профессия. Неудивительно, что Вениамин после окончания средней школы поступил в Московское военное авиационное техническое училище спецслужб, которое окончил перед началом войны.

В числе лучших курсантов Вениамин был переведён в академию имени Жуковского для освоения новых самолётов, но тут грянула война. Академию решили эвакуировать на восток. Курсантов академии построили в Петровском парке и объявили: кто желает на фронт, тот должен сделать два шага вперёд. Гурылёв сделал эти шаги и оказался на фронте в 237 штурмовом авиационном полку. Было это в конце июля 1941 года. Полк вооружался самолётами ИЛ-2, лучшими в то время штурмовиками. Вениамин обслуживал материальную часть этих самолётов.

А потом были бои за Москву, Сталинград. Боеготовность полка во многом зависела от инженерно-технического состава. Авиамеханики, в том числе и Гурылёв, проявляли чудеса изобретательности, чтобы самолёты своевременно улетали на боевое задание.

В начале 1943 года Гурылёва перевели на аэродром «Полотняный завод», недалеко от Калуги, где базировалась 204 авиационная дивизия бомбардировщиков. Здесь техсостав обслуживал самолёты и учился сам. Сюда 22 марта, после обучения в Иванове, прилетела эскадрилья «Нормандия». По согласованию с советским руководством французы направили в Россию лётчиков-добровольцев. Вот как пишет об этом В.Г. Гурылёв в своих воспоминаниях, опубликованных в военно-патриотическом сборнике «Если Родина позовёт», выпущенном к 30-летию Победы.

«Из оккупированной Франции, из Северной Африки, из Лондона и Каира, Сибири и Мадагаскара, даже из Индокитая, с риском для жизни, перенося нечеловеческие лишения, совершая побеги из тюрем, стекались в Советский Союз мужественные французские лётчики-антифашисты, чтобы здесь, на советской земле, с советским оружием сражаться против общего врага, бороться за освобождение родной Франции и других, захваченных фашистами земель. 15 лётчиков и 44 техника — вот та горстка добровольцев, с которой начинался знаменитый полк — «Нормандия–Неман».

Французские техники плохо знали советские самолёты, к тому же, плохо переносили зимние условия. Лётчики «Нормандии» попросили, чтобы их обслуживали советские техники. Так Гурылёв стал авиамехаником эскадрильи «Нормандия». Он обслуживал самолёт командира Жана Луи Тюляна. Эскадрилья впоследствии увеличилась до размеров полка. Вениамин Гурылёв дошёл с ним до Победы.

«Уже после войны, — вспоминает он, — нас, советских ветеранов этого полка, сражавшихся плечом к плечу с французами, часто спрашивали, как воевали на нашей земле французские лётчики. На этот вопрос можно твёрдо ответить: воевали они честно, самоотверженно, храбро и с умением. Недаром ими гордятся и наши советские люди, и французский народ»

За время боёв на советско-германском фронте лётчиками полка совершено 5240 боевых вылетов, проведено 869 воздушных боёв, сбито 273 самолёта противника.

К концу войны французские лётчики, освоив самые современные самолеты ЯК-3, буквально наводили страх на фашистов. На самолётах у них была нарисована белая молния, а сами они, как молнии, разили врага. Четверым летчикам было присвоено звание Героя Советского Союза.

В успехах французских лётчиков большая доля принадлежит советским механикам. Жизнь лётчика в бою зависела во многом от состояния самолёта. Если в критический момент отказал мотор, радио или оружие, лётчик погибал. Лётчики и механики полка «Нормандия–Неман» жили дружной семьёй. Механики делали всё возможное и невозможное, чтобы самолёты были всегда исправными. «Лётчики полка были очень привлекательные люди, — вспоминает В.Г. Гурылёв. — Нельзя было их не любить, и механики любили их, как братьев».

Французы платили им тем же. Не иначе, как подвигом, можно назвать поступок французского лётчика Мориса де Сейна. Самолёт его потерпел катастрофу. Командир приказал ему прыгать. Но вместе с ним в самолёте находился его авиамеханик Владимир Белозуб, у которого не было парашюта. Лётчик не прыгнул, они разбились вместе.

Эту дружбу, скреплённую кровью, французские лётчики и советские авиамеханики пронесли через всю жизнь. Памяти друзей верен и Вениамин Геннадьевич Гурылёв. Он собрал большой архив, посвящённый полку «Нормандия–Неман», бережно хранит фотографии, воспоминания, книги, написанные о полке, сувениры, письма. Ежегодно 9 мая ветераны полка встречаются в Москве у Большого театра. Французы неоднократно приезжали в Москву, приезжали и дети лётчиков. В 1967 году Вениамин Геннадьевич ездил во Францию, гостил там 20 дней в Париже и Нормандии, провинции, именем которой был назван легендарный полк

Но, к сожалению, время делает своё дело. Всё меньше остается в живых ветеранов полка. Показывая фотографии, Вениамин Геннадьевич отмечает: «Умер, умер… Не встаёт, тяжело болен…».

Гурылёв ведёт большую военно-патриотическую работу, переписывается с многочисленными клубами интернациональной дружбы, изучающими историю полка «Нормандия–Неман».

Среди боевых наград особо дорог ему французский крест «За освобождение Франции». А есть ещё медали «За боевые заслуги», «За оборону Москвы», «За оборону Сталинграда», «За взятие Кенигсберга».

Послевоенная жизнь Вениамина Геннадьевича сложилась не совсем обычно. В 1947 году он поступил в политехнический институт в Горьком, но по состоянию здоровья не мог учиться. Вместе с женой Анной Семёновной уехал в Прибалтику, где работал в санатории, в пионерском лагере, в Доме культуры. В 1950 году по путёвке комсомола поехал в Магаданскую область, окончил курсы и стал работать горным мастером, а затем начальником смены на руднике имени Лазо Здесь добывали руду, из которой выплавлялось олово.

Пять лет проработал Гурылёв в шахте, потом его засыпало. После этого его избрали председателем рудничного комитета профсоюзов. Дальнейшая его судьба оказалась связана с профсоюзами. Закончив в Москве высшую школу профсоюзного движения, он вернулся в Магадан, где и проработал до пенсии. В 1979 году решил перебраться поближе к родным местам, обменял квартиру на Городец.

Несмотря на возраст, военную контузию и профессиональную болезнь горняков, Вениамин Геннадьевич ещё бодр и жизнерадостен. Он много ездит, ведёт обширную переписку, связанную с историей полка «Нормандия–Неман». Он — страстный огородник и садовод, охотник.

Городецкий вестник, 1992 год