Член Союза художников России Староверова Елена. Федотьев В.В., холст, масло
Член Союза художников России
Староверова Елена.

Федотьев В.В., холст, масло

(мысли художницы о городецкой росписи)

Когда слушаешь рассказ Елены Николаевны Староверовой о её пути к городецкой росписи, невольно думаешь, что это — судьба. Причём такой её счастливый случай, когда дело и мастер идеально совпадают. Художница с профессиональным образованием, она закончила художественно-графическое отделение сначала Городецкого педагогического училища, потом Омского пединститута. Работала в школе учителем черчения и рисования, преподавала в художественной школе, но всё время чувствовала: не то, не интересно. Сегодня Елена Николаевна — одна из ведущих художниц экспериментальной лаборатории ЗАО «Фабрика «Городецкая роспись», член Союза художников России. Её работы стараются купить любители городецкой росписи из Москвы и Нижнего Новгорода. В канун празднования юбилея Городца в Городецком краеведческом музее открылась выставка художниц экспериментальной лаборатории. Работы Е.Н. Староверовой занимают там достойное место.

Захотелось рассказать о творчестве этой самобытной художницы. Наш разговор с ней вылился в страстный монолог о городецкой росписи, раздумья о профессии. И я решила не портить пересказом её мысли, а просто привести их в некоторую систему.

Начало

— Поработав после окончания педучилища в другом районе, я вернулась домой, в Городец. Почему-то меня потянуло на фабрику «Городецкая роспись», хотя я там ни разу раньше не была. Было это в 80-е годы. Иду по художественному цеху и думаю: «Вот это — моё». Приняли меня ученицей. Я с таким удовольствием училась всему, даже кружочки, листочки рисовать. Посадили меня к Тоне Белоус, она была мастер высшего класса. Петухи, цветы — всё у неё просто вылетало из-под рук. Это меня завораживало. Но когда я познала азы росписи, меня потянуло к чему-то другому. Хотелось ассиметрии какой-то, движения. Но вскоре я вышла замуж и уехала в Сибирь. Там поступила на художественно-графическое отделение Омского пединститута. Рисовала пейзажи, портреты. Но городецкая роспись уже запала мне в душу. Я её там всячески пропагандировала. И дипломную работу решила защищать по городецкой росписи. Приехала за помощью в Городец, к Аристарху Евстафьевичу Коновалову, главному художнику фабрики. Он подарил мне большую книгу о городецкой росписи.

Судьба повернулась так, что вскоре с маленьким сыном я вернулась в Городец, устроилась временно в художественную школу заменять декретниц. И вдруг на автобусной остановке встретила Аристарха Евстафьевича. Он спрашивает: «Лена, что ты тут делаешь?». «Да вот, — говорю, — снова вернулась домой». «Так иди к нам на фабрику». Он в это время уже не работал, но часто ездил на предприятие. Это предложение меня обрадовало. В общем, поступаю на фабрику, меня сразу берут в экспериментальную лабораторию, так как у меня высшее образование.

Но сюжетной росписью я ещё не занималась. Я подумала: «Как же так, у меня художественное образование, обнажёнка, натура — всё это писали. А здесь вроде наивный рисунок, наивные композиции, люди с белыми лицами. Неужели я не смогу?». Один раз пришла вечером домой, нашла дощечку и решила сюжет рисовать. И не смогла. Надо было забыть всё, чему училась: каноны, пропорции, композиции и рисовать с чувством, с теплом, отдать всё, что у тебя есть.

Конечно, сюжет в моём представлении казался немного застывшим: застолья, катания. Но когда пошли заказы к юбилеям разных городов, то есть тематические, пришлось что-то менять. Пришлось вводить в композиции элементы архитектуры тех городов. Появилось и движение. Люди, когда смотрят на наши работы, удивляются: этот торгует, этот несёт короб с чем-нибудь. Наши работы, как раскрытая книга, показывают даже характер людей. Да ещё добавим слова из какой-нибудь песни, например: «Играй, гармонист, чтобы кудри вились». Зритель посмотрит, улыбнётся.

Лилия Фёдоровна Беспалова всегда говорит, что наши работы предназначены для кого-то конкретно. Вот был у меня случай. Стояла шкатулка месяц-два. Вдруг на ярмарке женщина случайно проходит мимо неё и говорит: «Ой, какие там слова!». А там было написано: «Мой милёнок колды любит, колды нет». Она прочитала эти слова и начала уже рассматривать шкатулку и говорит: «Только эту хочу».

В каждом домике по котику

В работах Елены Николаевны непременно присутствуют животные: коты, собаки, белоснежные с распростертыми крыльями гуси. Вот как объясняет это художница.

— Я откуда-то услышала, что в Городце в каждом домике по котику. И действительно, проходишь мимо частных домов, обязательно где-нибудь сидит кот или в окошке, или на крыше, или на заборе. Коты это как бы члены семьи. Они одухотворяют рисунок. Например, нарисуешь композицию: сидит девушка у самовара, скучает, вроде ждёт своего возлюбленного. Ну кого бы ещё нарисовать? Ну, сажаешь рядом на стуле кота, он оживляет картину. Я люблю за котами наблюдать, как сидят, ходят, люблю их рисовать. Сейчас мы игрушки делаем, стараемся их разнообразить. Кот и в шляпе, и в платочке. Когда мы были в Загорске, видели наши старые игрушки, там и котики были. Просто забыли о них.

А гуси вот откуда. Ездили мы в Горьковский музей, ну там не разрешается вещи трогать, но нам разрешили: трогайте, разглядывайте. Я одну небольшую шкатулку открываю, а на крышке — гуси! Это меня вообще ошарашило. Меня поразил размах их крыльев, белизна эта. И у меня сразу перед глазами зелёный цвет и эти шикарные гуси. И я как один раз это увидела, не могу от этого оторваться. Старые мастера тоже рисовали гусей, но они были со сложенными крыльями. А эти, как лебеди, шик такой! Я гусей очень люблю рисовать. В Городце их сейчас мало, а как-то раз я ездила в Смиркино, там гусей много. Я просто любовалась ими, как они косолапо, важно ходят, тяжёлые такие, белые.

Кстати, старые мастера рисовали и львов, и медведей. Представьте, Мазин нарисовал охоту на львов, вот такая фантазия! А медведи с поводырями раньше же по улицам ходили.

Коней люблю городецких. Эта изогнутая шея, грудь, маленькая головка, длинный хвост до земли. А если конь стоит, поводья держит собачка, пока хозяин чай пьёт с барышней. Вообще шик!

Панно «Вечерком». Староверова Е.Н.
Панно «Вечерком». Староверова Е.Н.

Любимый цвет — зелёный

— Ещё мне нравится, что в городецкой росписи нет строгого ограничения цветов. В хохломской, например, только четыре цвета и всё. А у нас фон зависит от настроения, от времени года. Сегодня, например, у меня настроение хорошее, выглянешь в окошко, а там солнышко. Ну начинаешь жёлтый фон малевать. Зима наступает, начинаем голубой фон рисовать, хотя нам говорят, что голубое — это не Городец. Как же не Городец? Зима без голубого цвета, без этих вот белых комочков на деревьях не бывает. А вообще-то у каждой художницы своя гамма цветов. Мой любимый цвет — зелёный. Он такой спокойный, бархатистый.

И каждая художница видит по-своему. Одну и ту же работу мы все нарисуем по-разному. В своих работах мы невольно отражаем себя, свои семьи. Потом говорим, вот это ты, а это ты. Вот казалось, очень просто рисовать людей в городецкой росписи. Лицо — белое пятно. Дальше чёрточки — ротик, носик, глазки. Но надо так нарисовать эти черточки, чтобы они выражали характер, настроение человека. И от каждой работы исходит своя энергетика. Вот принесли мне раз старинную прялку с остатками росписи, говорят: «Нарисуешь что-нибудь для себя». Я ходила около неё не знаю сколько времени. Не могу ничего написать и всё тут. Идет от неё какая-то энергия. Вроде, кажется, фантазия, но это действительно так. Частички росписи старого мастера, которые на прялке остались, излучали энергию.

Я и свои работы дома не держу. День-два, посмотреть, что изменить можно, улучшить. А потом моя энергия, вложенная в работу, начинает встречаться с моей собственной. И я уже не могу эту работу видеть. И если работа подолгу залёживается на полке, я начинаю болеть.

Городец — неоткрытая книга

Новое поколение городецких художниц иногда упрекают в том, что они отходят от канонов старой городецкой росписи. А вот что говорит по этому поводу Елена Николаевна.

— Я хочу сказать, что Городец — неоткрытая книга. То, что мы видим на старых прялках, не весь Городец. А то, что увидели мы в Загорске, можно сказать, что до этих мастеров мы не доросли. Когда прялки стали не нужны, в Загорске жили и работали мастера хохломской и городецкой росписи. Они искали новые формы изделий, рисунки росписи. Когда смотришь их работы, удивляешься. Там очень сложные композиции, тонкое письмо, а какая архитектура, как они дома изображали. Просто в Городце нет работ этих старых мастеров. Так что мы не отходим, мы только приближаемся к старым мастерам.

Сколько было движения, энергии в этих работах, просто поражаешься. Когда в загорском музее мы спускались в запасники, выходили оттуда просто опьяневшие. А сколько мы увидели там разновидностей всяких розочек — несколько десятков, а мы рисуем 3–4. А сколько забытых цветочков на работах тех мастеров. Кстати, там хранится много рисунков Коновалова, просто карандашных. А какие композиции у Мазина: чего он только не рисовал. И свою семью, и белые теплоходы. Кстати, я люблю рисовать белые теплоходы. Это предел мечтаний.

Так что нам ещё надо много работать, чтобы приблизиться к старым мастерам. Сейчас много поклонников городецкой росписи в Москве, даже больше, чем в Нижнем. Это связано, наверное, с тем, что Нижний видел много массовки, а в Москву возим в основном авторские работы. И оттуда поступают заказы. Сейчас, например, я расписываю огромный сундук для свадьбы москвичу. Кстати, снова пошла мода на сундуки. Это наша старинная, исконно русская мебель.

А вообще-то можно создать шикарную мебель с городецкой росписью. Надо придумать дизайн, роспись. Это для меня мечта, но не хватает времени. Всегда выполняешь какие-то заказы. А художник должен быть более свободным. Мастеров не так много. Ещё хочется побродить по Городцу, сделать зарисовки старинных домов. Они так преобразились к празднику. Просто пряничный какой-то город в центре.

Разговаривать с Еленой Николаевной о городецкой росписи можно бесконечно. Увлечённый, творческий человек, всецело поглощенный любимым делом, она говорит с горящими глазами. Слушать её одно удовольствие. А уж работы её разглядывать — праздник для души.

Городецкий вестник, 2002 год