Из глубины веков пришло в наши дни древнейшее ремесло — ручное ткачество. И всего несколько лет назад оно было широко распространено в русских деревнях. Вспоминаю своё послевоенное детство. Всю осень и часть зимы мать и бабушка пряли лён. Ближе к весне в избе устанавливали ткацкий станок. В свободное от работы в колхозе время мать ткала холсты. Заниматься этим заставляла суровая необходимость. Фабричной мануфактуры не было, да и денег на её приобретение тоже. Полотенца, скатерти, нижнее и постельное бельё шилось из домотканого полотна. А уж качество его зависело от умения крестьянки тонко напрясть да плотно соткать. Весной холсты отбеливали на снежном насте.

Жизнь в деревне постепенно улучшалась, необходимость ткать холсты отпала. А вот половички — яркие, пёстрые, нарядные — требовались по-прежнему. Более того, горожане, пресыщенные коврами да паласами, стали разыскивать старых мастериц и скупать у них половики Да вот беда, всё меньше остается в наших деревнях и провинциальных городках таких мастериц. Дело-то это трудоемкое и хлопотное.

В Городце, пожалуй, одна такая мастерица и осталась. Агафья Фёдоровна Скворцова. Каждый праздник города сидит она на улице Мастеров за своим ткацким станком, привлекая внимание гуляющей публики, а рядом — рулоны сотканных ею половиков. Участвовала Агафья Фёдоровна и в телемарафоне, что проводило нынче весной нижегородское телевидение о нашем районе. Множество благодарственных писем за свой труд, постоянных почитателей и покупателей имеет старая ткачиха. А ведь начиналось всё от нужды да необходимости детей вырастить.

Мы сидим с Агафьей Фёдоровной в её большом каменном доме на улице Калинина, и она неторопливо рассказывает про свою жизнь.

— Лет-то мне уж без полгода восемьдесят, рученьки по ночам ломит, задыхаюсь, сколько пыли переглотала за тридцать лет, пока половики ткала. А и другой работы переделено…

Родилась Агафья в деревне Стрекалово Бриляковского сельсовета, в колхозе работала, лён растила, сушила, мяла, чесала, пряла. Замуж вышла уже после войны. Муж Юрий Петрович, фронтовик, трудолюбивый да хозяйственный попался, всякое дело в руках его горело. Ну и Агафья от него не отставала. Семерых детей ему нарожала, а их вырастать, обуть, одеть надо. Поначалу-то жили в посёлке имени Тимирязева.

— Я шитьём занималась, — рассказывает Агафья Фёдоровна, — платья шила, кофты, брюки, рубашки. Выкроек у меня никаких не было. Посмотрю, бывало, на танцах как кофта или платье сшито, тут же сошью.

Сорок лет назад переехали супруги Скворцовы в Городец. Муж устроился в автоколонну, и Агафья там поработала. Да только с семерыми детьми жить где-то надо. Решили строить большой кирпичный дом. А на зарплату не разбежишься. Муж начал корзинки плести и сумки, а Агафья научилась ткать половики, спросом они тогда пользовались. Купила ткацкий станок подержанный, соседка показала, как основу натягивать, как разрывы ниток устранять. Всё Скворцовы делали дружно, сообща.

— Бывало зимой поедем в Петринские луга с мужем на санках за дубовыми кряжами на полозья к санкам, так устану, еле домой приплетусь, а дома-то корова не доена, — вспоминает Агафья Фёдоровна. — Муж меня на руки возьмет, да и несёт к корове. За неделю он корзинок наплетёт, я половиков натку, в воскресенье вместе на базар едем продавать свое рукоделье. Обратно с деньгами возвращаемся. А ткала-то как? Малого ребёнка посажу в стиральную машину возле ткацкого станка и работаю.

В неделю Агафья Фёдоровна до 30 метров половиков ткала. А для этого ещё надо было два мешка клубков из тряпок настричь. Вот и приходилось ночи прихватывать.

— Мне соседки говорят: «Ты, Оганя, и не спишь видно, все ночи у тебя свет горит». А когда спать-то? Дом такой построили, четвертый уж он у нас, да шесть свадеб сыграла, да всем кольца золотые купила, да ковры. Я и себе подарки покупала.

Но достаток Агафье Фёдоровне не с неба свалился, а приобретён тяжким трудом. Кроме ткачества и плетения, держали Скворцовы свиноматок, поросят продавали. Тоже дело выгодное, но хлопотное. Так что, если кто скажет вам, что русский народ ленивый, плюньте тому в глаза.

Вот она сидит передо мной — старенькая, сухонькая женщина, неутомимая труженица. Не счесть дач, изб, городских комнат, что украшают вытканные ею дорожки, по которым босыми ногами пройтись одно удовольствие.

— Паласы. Что паласы? И у меня вон они есть, свёрнуты лежат, — говорит Агафья Федоровна. — А половичок выбьешь, выстираешь, свежестью от него пахнет. Сколько, говоришь, наткала-то? Да, наверно, если в один ряд выложить так от Городца до Нижнего, а то и далее хватит.

Пять лет назад муж Агафьи Фёдоровны умер, дети все взрослые. Две дочери живут отдельно своими семьями, а три сына в родительском доме. Большой дом, всем места хватает. Пенсию Агафья Фёдоровна заработала небольшую, половички ей подспорьем служат.

— Нет, теперь уж мало тку, и возраст сказывается, да и не из чего, нитки не укупишь да и тряпки не достать — говорит старая ткачиха, — раньше-то мне со строчевышивальной фабрики отходы мешками возили, да и люди свои тряпки отдавали.

А всё же на телемарафоне продала Агафья Фёдоровна половиков на тысячу рублей, а в прошлом году на празднике города— и того больше. В этом году Агафья Фёдоровна в празднике города не участвовала, музей машины не нашёл, чтобы ткацкий станок перевезти.

— Хожу по улице Мастеров, гуляю, — вспоминает Агафья Фёдоровна, — подходят ко мне мужчина с женщиной и говорят: «Это ты ткачиха, мы тебя узнали! Нет ли у тебя половиков дома? Мы бы купили». Сказала адрес, они и приехали на машине, 14 метров половиков купили. И из Москвы бывало ко мне приезжали. Паренёк из Нижнего несколько дней у меня учился. Слышала, что шарфы мохеровые ткать начал.

Да, всё меньше людей в районе занимается этим древним ремеслом. А ведь дело-то прибыльное, судя по рассказам Агафьи Фёдоровны. И безработных женщин полно в Городце, которые не знают, как кусок хлеба добыть.

— Не будут они, современные бабы, этим делом заниматься, пыльно, хлопотно, — сомневается Агафья Фёдоровна. — К лёгкой жизни приучены, не то что мы, с детства тяжёлым трудом занимались.

А, может, дело вовсе не в этом. Некому и негде научиться нашим женщинам бабкиному ремеслу. Вот бы как пригодился дом ремёсел в Городце. И ткацкие станки есть в городецких домах после бабушек. Разве плохо женщине к основной профессии овладеть ремеслом, которое выручит в трудную минуту жизни? Конечно, проще раз в году посадить бабку Агафью с ткацким станком на улице Мастеров и похвалиться, что есть в Городце такой промысел. Труднее сохранить и развить его. Может, служба занятости совместно с социально-культурным управлением этим делом и занялась бы?

Ведь сумели же в заволжском детском садике «Цветик-самоцветик» поставить ткацкий станок и учить малышей ткачеству. Кстати, консультацию им давала Агафья Фёдоровна.

…Ну а что же Агафья Фёдоровна? Чем она занимается теперь? Стоит у неё в коридорчике рулон непроданных ещё половиков. Ткацкий станок разобранный лежит в летней комнатке, специально для ткачества сделанной во дворе.

— Скучно без дела-то сидеть, — говорит мастерица. — Круги вон вяжу, полно их у меня в чулане лежит. А, может. и станок в кухне поставлю. Просит одна половиков ей наткать, и нитки, говорит, припасены, и тряпки.

Городецкий вестник, 1998 год