В книге нижегородского журналиста Сергея Чуянова «Городецкие праздники» Надежде Алексеевне Столесниковой посвящена отдельная глава. Называется она «Чаепития Надежды Столесниковой». В ней кратко рассказывается о жизненном пути художницы, о её манере росписи.

Незнакомая знаменитость

«Я очень люблю птиц, которых рисует Надежда Столесникова, — пишет С. Чуянов. — Это нездешние птицы, как будто прилетевшие оттуда, куда Афанасий Никитин ходил «за три моря». Они из народной фантазии, из сказочных снов. Посадит она двух таких птиц на большую тарелку, и поют они свои сладкие песни среди роз-купавок, листьев и трав райского сада. И такими же изящными, придуманными и опоэтизированными фантазией художника кажутся её кони — знаменитые городецкие кони, которые приходят в каждый дом как визитная карточка городецкой росписи».

С. Чуянов пишет, что самым любимым сюжетом для Н.А. Столесниковой является чаепитие. Причём все они разные. И люди, сидящие за чайным столом, и сервировка этих столов. Чаепитие — один из основных сюжетов в старинной городецкой росписи. В книге приводятся иллюстрации работ художницы. Одна из них — панно «Сергей Чуянов — любитель и собиратель произведений народного искусства» — открывает книгу. Журналист изображён модным кавалером с трубкой в зубах, сидящим за чайным столиком.

Рассматривая иллюстрации, я пришла к выводу, что совсем не знаю работ Столесниковой. А, впрочем, кто их знает? Надежда Алексеевна давно ушла с фабрики «Городецкая роспись», выставки её работ не проводятся. А между тем её произведения украшают коллекции любителей народного искусства, хранятся в собраниях известных музеев: художественного музея в Н. Новгороде, Нижегородском историко-архитектурном заповеднике, в храме на Куликовом поле, в музее изобразительных искусств в Риге, в Загорске.

Захотелось узнать, представлена ли Столесникова в нашем краеведческом музее. Оказалось, что там есть всего две её небольшие работы.

Искусство городецкой художницы известно далеко за пределами нашего города. В апреле 1995 года пригласили Надежду Алексеевну участвовать в международной выставке сувениров в Берлине. Для поездки требовалось 2,5 тысячи долларов. Взять их художнице негде. Редакция газеты «Земля Нижегородская» обратилась с открытым письмом к тогдашнему губернатору Б.Е. Немцову, в котором просила его оказать содействие в поездке Столесниковой на международную выставку. В письме говорилось, что нет числа чиновникам, разъезжающим по заграницам с непонятными целями и на казённые денежки. А послать за границу художницу — знаменитого мастера народного промысла — престижно для области. Увы! Письмо осталось без ответа. В Берлин Столесникова не поехала.

Спрашиваю Надежду Алексеевну, нет ли её работ у неё дома, посмотреть хочется. И вот она принесла в редакцию мочесник, шкатулку, две дощечки, наброски к работам, которые она делала раньше. Рассматриваем изделия, восхищаемся тонкостью рисунка, гармоничным сочетанием цветов, нарядностью и праздничностью сюжетов.

Я не искусствовед, но в городецкую роспись влюблена давно, часто бываю на фабрике в экспериментальной мастерской. Рассматривая работы Столесниковой, прихожу к выводу, что они наиболее полно сохраняют традиции старинной городецкой росписи, а молодые художницы фабрики от этих традиций начали отходить. Моё наблюдение подтверждает сама Надежда Алексеевна:

— К сожалению, на фабрике с приходом новых художниц непоправимо утрачиваются дух и традиции народного промысла, то, что «поймали» мы в семидесятые годы. Новые художницы рисуют хорошо, но они не прониклись духом городецкой росписи. И поправить их некому сейчас.

Своим путём

Наиболее полно сохранить традиции Надежде Алексеевне удалось потому, что она пошла своим путем.

Кем стать в жизни, Надежда Алексеевна никогда не сомневалась. Ну, конечно, художницей. Ведь она родилась и выросла в знаменитой Хохломе, в семье, где традиционно занимались хохломской росписью.

— Мой дядя, хотя и старенький уже, до сих пор держит в Хохломе частную мастерскую — рассказывает Надежда Алексеевна. — Смотрела в детстве, как рисует тётя, и думала, что никогда не научусь так рисовать. Особенно ромашку. Вы знаете, нарисовать ромашку кисточкой так, чтобы она смотрелась объёмно, очень трудно.

После окончания школы Надя уехала учиться в Семёнов, в художественную профтехшколу. Учила её непревзойденный мастер хохломской росписи Ольга Сергеевна Булганина, безвременно ушедшая из жизни. К моменту окончания школы Надя получила неожиданное предложение. В Городецком районе началось возрождение городецкой росписи, а художников не хватало. Надя с группой девчонок поехала в Городец. Было это в 1966 году.

— Мастерская находилась тогда в Курцеве, — вспоминает Надежда Алексеевна. — Первая работа, которую я увидела, была птица, нарисованная Лилией Фёдоровной Беспаловой. Она мне очень понравилась, до сих пор в глазах стоит. Помню, приходил к нам старый мастер Дмитрий Иванович Крюков, посмотрел, как я работаю и говорит: «Неправильно ты, девчонка, коня рисуешь». И показал, как одним росчерком рисовать коня. Мне казалось, что я так никогда не научусь. А желание научиться было огромное.

Прошло однако лет пять, пока Надежда стала мастером городецкой росписи. Пожив в деревне, девчонки взбунтовались: «Хотим в Городец!» Привезли их в Слободу на фабрику, отгородили в столярном цехе уголок для работы, в частном доме устроили общежитие. Освоение производства шло медленно, трудно, художницы зарабатывали мало. Из Москвы приезжали искусствоведы, рассказывали об истории возникновения городецкой росписи, традициях. Сначала художницы рисовали растительный орнамент, коней, птиц. Начали возрождать сюжетную роспись.

Овладев мастерством, Надежда Алексеевна с фабрики ушла. Сманил её художественный фонд России. Отделение фонда было в Нижним Новгороде. Там работал искусствовед. Столесникова сдавала ему работы, он их отсылал в художественные салоны Москвы, там их продавали и платили художнице деньги. Благодаря фонду в творчестве Столесниковой возникла историческая тема. К юбилею битвы на Куликовом поле она написала панно. Сверху Дмитрий Донской на коне, внизу — битва русского войска с татарами. Надежда Алексеевна ходила в библиотеки, изучала книги, иллюстрации на заданную тему. Сначала делала набросок карандашом, потом — эскиз красками на картоне и начинала расписывать панно.

Эскизы вместе с панно сдаются в музей. Поэтому сохранились только карандашные наброски. Два из них, «Куликово поле» и «Бородино», Надежда Алексеевна принесла показать. Посредине панно «Куликово поле» сделана надпись: «Братья мои милые, сыновья русские, суждено нам испить сегодня общую смертную чашу за русскую землю. Да будет вам мир, братья мои». Вообще художница любит сопровождать свои работы меткими надписями. Например, свои чаепития и гулянья она подписывает так: «Нижегороды — не уроды, нижегороды — водохлёбы», «Чаем, чаем угощаем, чаем потчуем», «В Городце на горе — по три девки на дворе» и т.д.

— Много работ на исторические темы заказывал мне музей имени Ленина, — вспоминает художница. — Последнюю серию работ на исторические темы купил у меня музей в Загорске. С художественным фондом я работала около 10 лет. С распадом Союза художников в начале девяностых годов художественные салоны предложили мне самой привозить работы. Съездила я два раза, не понравилось. Как раз начался челночный бум. Поезда и метро забиты «мешочниками». И я со своими изделиями. Короче, не стала я ездить. Тогда владельцы салонов стали сами приезжать. Ездили 2-3 года. Потом и они перестали ездить.

Надежда Алексеевна почувствовала себя ненужной. А желание работать и силы были. «А почему бы мне не учить детей», — подумала художница и пошла в отдел образования.

Наши дети — чудо!

Небольшая комната в центре туризма и краеведения. За широким столом сидят девочки и рисуют. Кто-то делает карандашные наброски, срисовывая с готовых работ сюжет, кто-то рисует акварельными красками розы-купавки.

— Надежда Алексеевна, покажите, как деревья рисуют, — просит одна девочка.

— Смотрите, дети. Берём кусочек капронового чулка, свертываем его аккуратно. Старые мастера для этой цели грибы-дождевики сушили. А теперь обмакиваем этот сверточек в краску и вот так наносим на бумагу.

Из-под руки художницы выходят как бы ажурные кроны деревьев. Надежда Алексеевна подсаживается к другой девочке и показывает ей, как рисуют коня в городецкой росписи.

— Дети, — говорит она всем, — когда вы увидите живую лошадь, внимательно смотрите, как она устроена, какая у неё голова, какие ноги, откуда хвост растет, а то нарисуете его от коленок, — улыбается художница.

Эта группа детей у неё занимается первый год. До нового года они учатся рисовать на бумаге, изучают композицию, историю росписи. С нового года начнут расписывать по дереву подарки мамам к 8 Марта. А ближе к весне начнут готовиться к празднику города.

Пять лет ведёт занятия в кружке городецкой росписи Надежда Алексеевна. Занимаются у неё три группы по 15 человек, в основном из второй, пятой, седьмой школ. В седьмой школе она учит группу первоклассников, заниматься с ними начала с 5 лет в детском садике «Кораблик».

— Что за чудо наши дети! — восхищается Надежда Алексеевна, — трудолюбивые, талантливые. А в кружок ходят именно такие. Некоторые заканчивают кружок готовыми художницами. Но вот беда, в Городце хвалиться нами любят, а помочь никто не хочет. Я уже из дому вынесла всё: лаки, краски, кисточки. Доски, панно делают папы, дедушки, соседи ребят. Кисточки, краски тоже родители покупают. Управление культуры у нас только работы детские просит, а не вкладывает в нас ни копейки. Нам немного нужно, нужна любовь к городу, к детям. Надо, чтобы талантливым ребёнком восхитились.

Дальше разговор заходит о том что в Городце — городе, столь богатом народными промыслами, нет никакого училища, никакой школы, где бы учили детей профессионально. Нет дома ремёсел, которые есть в других районах.

— Я могла бы устроиться и получше, — подводит итог разговору Надежда Алексеевна, — но считаю своим долгом научить детей городецкой росписи, передать свой опыт. Верю, что знания, полученные в кружке, пригодятся детям».

Городецкий вестник, 1998 год