Я увидела её на празднике города. Она сидела почти в конце улицы мастеров. Среди ярких пёстрых работ художников, резчиков, горшечников её работы выделялись особенной, неброской красотой. Вышитые белыми нитками на белом полотне салфетки, полотенца напоминали морозные узоры на стекле, бесконечные снега России. Горьковский гипюр — так называется эта манера вышивки, изысканное рукоделие для понимающих толк в красоте. На табличке, стоящей на столе мастерицы, было написано «Осипова Анна Ксенофонтовна». Защемило сердце. Вспомнилось четырёхэтажное здание строчевышивальной фабрики, наполненное стрекотом швейных машинок. Весёлые, деловые женщины и девушки. Вороха вышитых изделий и передовой мастер цеха № 5 машинной вышивки Осипова Анна Ксенофонтовна. Про её смену много раз писали в нашей газете.

Захотелось поближе познакомиться с Анной Ксенофонтовной, рассказать городчанам ещё об одной землячке. И вот я стою перед домом в конце Электрической улицы, которая упирается в Большой враг, так называют городчане овраг, перерезающий Городец за парком. Хозяйке оказалась в огороде. Заходим в дом. Большая комната с окнами на юг и на запад. Даже в этот пасмурный осенний день чувствуется как светло здесь солнечным летним днём или зимой, когда за окнами сверкают снега. Не комната, а скорее горница. Всюду вышитые белоснежные салфетки, кружевной подзор на высокой кровати с горой подушек. Два старинных венских стула, в «красном углу» покрытая вышитой скатеркой старинная зингеровская швейная машина. «Моё приданое, — с гордостью говорит Анна Ксенофонтовна, — и стулья, и машина. В те годы машина дорого стоила».

Выяснилось, что Анне Ксенофонтовне в конце сентября исполнилось 70 лет, а если б муж дожил до этих дней, то была бы у них в этом году золотая свадьба, ибо поженились они в 1947 году. Но муж фронтовик умер уже 17 лет назад. В этой горнице Анна Ксенофонтовна коротает осенние и зимние вечера одна. Нет у неё ни телевизора, ни радио. «Не скучно Вам?» — спрашиваю я хозяйку. «Нет, я вышиваю, — отвечает она. — Летом-то в огороде копаешься, когда в лес съездишь за грибами, ягодами, а зимой что-нибудь сготовлю и скорей к машинке. Рисунки я сама придумываю. А придумаешь, хочется поскорее сделать».

Вышивает Анна Ксенофонтовна вот уже 60 лет. Родилась она в деревне Бесчастное, недалеко от Романова была та деревушка. Теперь она уже не существует.

В предвоенные, да и послевоенные годы вышивка была в моде. Каждая деревенская девочка училась вышивать и вязать крючком. Только для кого-то это было преходящим этапом жизни, а для Анны Ксенофонтовны стало одной, но пламенной страстью на всю жизнь.

— Лет 10 мне было, — вспоминает она. — Жила я у тётки в Городце, и была у неё квартирантка, умела она вышивать на машинке. И так мне захотелось научиться. А я махонькая была, ноги и до педалей машинки не доставали. Мама у меня работала в Городце, в артели 21-й годовщины Октября, вышивала вручную. Упросила я маму, наняла она эту квартирантку меня учить. В 1942 году в артели решили организовать машинную вышивку. Я то уже умела самые сложные рисунки вышивать, но уж больно махонькая была для 14 лет. Вот пришла я, да Катя Левыкина (Щеголева она раньше-то была), дали нам на пробу комбинацию для невесты вышить. Посмотрели нашу вышивку, приняли на работу. Сколько у меня радости было! Всё не верилось, что я работать буду наравне со взрослыми.

Артель во время войны помещалась в доме 66 по улице Невского. Тесно там было. Директору артели Александре Сергеевне Ларионовой кабинет в хлеву отделали. Много раз артель переезжала из дома в дом. И над Гуняковской лавкой в частной квартире вышивальщицы работали, и в Доме колхозника внизу.

— Когда с места на место переезжали, — вспоминает Анна Ксенофонтовна, — бежим, машинку тащим на себе и переживаем, достанется ли место у окна, там посветлее работать.

Шло время, менялись директора, артель преобразовалась в строчевышивальную фабрику. Через десять лет Анна Ксенофонтовна стала бригадиром в ночную смену, а потом и мастером. Дольше всех она работала с Храмовой Татьяной Иосифовной. Это при ней выстроили новую фабрику — светлую, просторную. То-то радости было у ветеранов, у тех, кто в артели начинал, по частным квартирам мыкался. Анна Ксенофонтовна, несмотря на небольшое образование, 30 лет проработала мастером цеха машинной вышивки. Почти постоянно её смена занимала призовые места в соревновании, а ей самой неоднократно присваивалось звание «Лучший мастер».

— Работе в цехе разная была, и выгодная, и не очень, — говорит она, — я так умела её распределить, чтобы все могли заработать. Всю себя работе отдавала. Дома могло всяко быть, но для меня главное было, чтобы на работе всё хорошо.

Но, работая мастером, вышивку но бросила, освоила за это время горьковский гипюр, постоянно участвовала в творческих конкурсах, которые проводились тогда на фабрике, занимала в них призовые места. Сама рисунки придумывала.

47 лет проработала она на фабрике, на пенсию ушла в 62 года. В трудовой книжке записей у неё всего полторы странички. Принята, переведена на такую-то работу, уволена на пенсию. Зато для благодарностей и поощрений места в трудовой книжке не хватило, пришлось вкладыш делать. Анна Ксенофонтовна показывает свои трудовые награды. Самая первая — значок «Отличник соцсоревнования промкооперации», орден Трудовой Славы третьей степени, медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне», медаль «За доблестный труд. К 100-летию со дня рождения В.И. Ленина», медаль «Ветеран труда», знаки «Отличник социалистического соревнования».

А вот самая последняя награда, полученная на празднике города: Благодарственная грамота департамента поддержки и развития предпринимательства Нижегородской областной администрации. «За ваш бесценный вклад в дело возрождения ремёсел». Красивая грамота. Только вот слово возрождение на фоне умирания строчевышивальной фабрики звучит как-то неуместно.

— До слёз жалко фабрику, — говорит Анна Ксенофонтовна. — Я ведь выбрана в совет ветеранов, бываю на фабрике и вижу, что там делается. Вышивальщицы наши кто уборщицей в магазине работает, кто на рынке торгует. Вот и дочка моя, тоже вышивальщица, вынуждена была устроиться на очистные сооружения в Заволжье.

Не в силах изменить ситуацию, Анна Ксенофонтовна продолжает создавать рукотворную красоту. Вышивает в основном для себя, для души, кое-что продаёт. Красивую скатерть, на которую потратила много времени, подарила краеведческому музею.

Кроме работы, была и другая жизнь, личная, семейная. Можно написать целый рассказ, как её, двадцатилетнюю девчонку, сватали за парня-фронтовика, старше её на пять лет, как строили долгие годы вот этот дом на Электрической улице, как рожала и растила троих детей, как 25 лет прожила со свекровью. Муж был ревнивый, долго болел, у детей тоже не всё ладно сложилось. Но есть трое внуков. И есть её неугасимая страсть к вышивке, отрада для души и поддержка в трудную минуту. Хочется пожелать Анне Ксенофонтовне Осиповой долголетия, здоровья и новых красивых работ.

Городецкий вестник, 1997 год