Марфе Фёдоровне Плехановой скоро исполнится 80 лет, и 55 лет назад она покинула своего стального коня, но до сих пор любимой её песней остается старая советская песня: «Мы с чудесным конём все поля обойдём, уберём и посеем, и вспашем…»

— Смеются сейчас над этой песней, а я её без слёз не могу слышать до сих пор, — признаётся Марфа Фёдоровна. — Если б судьба не сложилась по-другому, всю бы жизнь проработала на тракторе. После войны я десять лет в МТС уборщицей была. По весне трактора собираются ехать в колхозы, а я в слёзы, так мне с ними хочется.

Непостижим характер нашей русской женщины, особенно старшего поколения. Уж казалось бы невыносимые трудности выпали им на долю, молодость их прошла в непосильных трудах, а они вспоминают её с нежностью и печалью. Когда говорят о фронтовиках, я всегда вспоминаю наших девушек, женщин, наш второй фронт, без которого первый не смог бы победить.

Марфа Фёдоровна родилась в большой семье в деревне Ягодно-Честное. Отец её приторговывал лесом, и хоть в семье было семеро детей, жили в достатке. В 1930 году его убили в драке. И тут, конечно, многодетной семье пришлось нелегко. Вступили в колхоз, работать в нём Марфа начала с 12 лет: боронила, возила навоз, теребила лён.

— Перед войной в деревне было много молодёжи, — вспоминает Марфа Фёдоровна. — Работали много, но было весело. По ночам хлеб молотили, обозы с зерном в Городец сопровождали.

Началась война, деревня обезлюдела. Мужики и парни ушли на фронт. Девчатам и молодым женщинам тоже не давали дома сидеть. Зимой 1941 года Марфа рыла окопы за Пурехом. Немцы подступили к Москве, и вдоль Волги на всякий случай готовили линию обороны. Работать было тяжело, голодно и холодно. Потом Марфу направили работать в Балахну, на бумкомбинат. А в 1943 году вернули в Городец на курсы трактористов.

Так и стала она трактористкой. Летом трудились в колхозах, зимой ремонтировали трактора в Городце. Сначала Марфа работала на колесном «Универсале», а потом на ХТЗ. Сейчас такие трактора можно увидеть только в старых фильмах. Кабины не было. Посреди железной площадки стояло железное сиденье. И в зной, и в холод, с весны до поздней осени, в плохонькой одежонке сидела на этом сиденье Марфа.

— А как работали-то, — вспоминает Марфа Фёдоровна, — вставала ещё до солнца, скорее к трактору, заведёшь его, да не всегда сразу заводился, и в поле до темноты. А прицепщиком дадут подростка слабосильного — ни ведра воды принести, ни слегу, если забуксуешь. Всё сама. Зарплату нам не платили, дадут кое-каких продуктов в колхозе, так матери надо помочь. Во время войны с керосином было плохо, трактора переоборудовали на газогенераторную тягу, то есть на дровяные чурки. То и дело трактор приходилось останавливать, чтобы забросить в топку корзину чурок. И тут уж торопись, чтобы не заглох трактор, а то завести его было очень трудно. И всё же я любила свой трактор. Бывало, закончу работу, пока он еще горячий, оботру весь.

На всю жизнь запомнился Марфе Фёдоровне День Победы. Работала она в поле, а трактор заглох. Ну никак не заводится. Подъехал механик, открыл мотор и обнаружил трещину на головке блока. А тут бежит кто-то из Смольков и кричит, что война кончилась. Механик от радости как начал молотком колотить по головке блока. Будто и трактор не понадобится больше.

Но Марфа и после войны два года на тракторе работала. Работала бы и дольше. Не захотел муж в деревне оставаться. Замуж она вышла за молодого фронтовика из деревни Погуляйки Анатолия Плеханова. Сманил он Марфу в Городец. Долго привыкала деревенская молодуха к городу. Жить приходилось по частным квартирам, в подвалах да полуподвалах. А дома родительский дом стоял хороший.

— Я и в городе всё больше на тяжёлой работе была, — рассказывает Марфа Фёдоровна. — Сначала конюхом в торге, а муж на лошади хлеб по Городцу развозил. Устроилась было на ткацкую фабрику, а жить негде. Узнала, что в конторе МТС требуется уборщица и комнату дают. Скорей туда. Взяли. Тоже нелегко было. Контора была в том здании, где сейчас госстрах. Печи надо было дровами топить, а днём курьером по городу бегать. Десять лет прожили. А тут контору в Слободу перевели, звали меня и комнату обещали. А детям надо было в школу ходить, в Слободе тогда школы не было. Ушла в МСО, на пилораме отработала 16 лет, наравне с мужиками. Ох, тяжело. Но зато квартиру получила.

От тяжёлой работы, от холода болят, не дают покоя руки и ноги у Марфы Фёдоровны. Всё это поколение изработано физически, но сильное духом. Похоронила она несколько лет назад мужа и младшего сына. Сейчас живёт с дочерью и зятем в хорошей квартире на улице Я. Петрова. Свою квартиру внуку отдала. Трое внуков у неё и четыре правнука.

Несмотря на годы и болезни, выглядит Марфа Фёдоровна ещё хорошо. Ездит в Смольки, на свою родину. А это ещё дополнительное расстройство.

— Как поеду, так и реву, — рассказывает она. — Поля-то берёзой заросли. Мы в войну, девчонки, бабы да старики, все до клочка обрабатывали, даже болота осушали, земли не хватало, а сейчас поля запустили. Так обидно мне.

Прислушались бы наши реформаторы к словам и слёзам тружеников тыла. Нет, вспоминают о них раз в год, в день Победы, да и то не везде. А кони стальные, которых в семидесятые–восьмидесятые годы было полно в колхозах, ржавеют и разваливаются. Деревня вымирает. Кто же будет кормить Россию? Ножками Буша и сникерсами не прокормишь.

Как много выпало на долю этого поколения. В начале жизни война, послевоенная разруха, потом хорошели сёла, росли урожаи, улучшалась жизнь селян. И снова разрушается село, казалось бы в мирное время. Когда же придет этому конец? Дождётся ли улучшения жизни трактористка Марфа? Дай Бог ей долгой жизни. Ведь она ещё очень нужна дочери и внукам.

Городецкий вестник, 2002 год