Николая Петровича Егорова я знаю около двадцати лет. Он принадлежит к когорте знаменитых бригадиров судоверфи, которыми всю свою историю сильно предприятие. Судостроение — коллективный способ производства, поэтому роль бригад здесь особенно высока, а значит, и высока роль бригадира. Они и организаторы, и воспитатели, и снабженцы. Говоря военным языком, бригадиры — это младшие командиры производства.

Николай Петрович отдал судоверфи свыше тридцати лет своей жизни, большинство из которых возглавлял бригаду арматурщиков. Несколько лет назад бригада была комплексной, состояла из 60 человек. В это время на предприятии осваивали поточный метод строительства судов. Имя знатного бригадира называлось всегда, как только речь заходила о внедрении какого-либо новшества на судоверфи, будь то освоение нового судна или нового метода организация труда.

В канун праздника трудящихся захотелось встретиться с представителем рабочей элиты, рассказать о нём городчанам, узнать его мысли и настроение. Встреча произошла в конторке мастеров, расположенной посреди корпусного цеха, который стал для Егорова вторым домом.

Настроение у Николая Петровича было неважное. Недавно он достиг пенсионного возраста, хотел бы ещё поработать, пока здоровье позволит.

— Говорят, пенсионеров всех сокращать будут, — говорит он. — А как прожить на такую пенсию? Вот какой итог моей жизни, 39 лет работал, старался от души, хвалили, награждали, а старость оказалась необеспеченной. Если б знал, что так будет, стал бы кое-как работать. Всё равно пенсии-то у всех одинаковые. За год стажа начисляют 3 рубля 90 коп, на буханку хлеба.

— С мая пенсии обещают повысить

— Да, но опять всем одинаково, что старательному работнику, что лодырю.

— Но Вы не смогли бы плохо работать.

— А я бы с детства себя стал воспитывать лодырем.

Думаю, что это была сердитая шутка бригадира. Не смог бы Николай Петрович относиться к работе спустя рукава Не та натура. И дело своё, трудное, связанное с металлом, с дальними поездками, он любит.

— В цехе я знаю только двух арматурщиков, которые ушли на пенсию отсюда, — говорит Егоров, — остальные или уходили раньше, или умирали.

— А у Вас была возможность уйти?

— Конечно. Звали меня на другие предприятия, зарплату больше предлагали, но я не захотел. Нравилось мне, что суда строю, к коллективу привык. Интересно было, всё новые суда строил, в командировки ездил. Я презираю людей, которые бегают с места на место, особенно таких, которые клянут работу, цех, а потом снова приходят проситься. Такого человека я в бригаду не приму.

— А вот подростков трудных на воспитание брали.

— Да. Таких в бригаде перебывал не одни десяток. Направляет их, как правило, комиссия по делам несовершеннолетних. Ершистые, недисциплинированные, но в рабочей среде через полгода–год становятся лучше. Конечно, большинство работают только до армии, мало кто возвращается.

К сказанному бригадиром хочется добавить, что рабочие университеты для трудных подростков не пропадают даром. Большинство из них находит свой путь в жизни. Некоторые закончили институты, один даже стал главным инженером, на свадьбе у него Николай Петрович был почётный гостем.

Судоверфь строит морские железобетонные суда, многие из которых уникальны. Проводить их по рекам, через шлюзы приходится по частям, а потом достраивать в порту назначения. Из командировок Николаю Петровичу запомнилась особенно последняя, в Баку в 1988 году. Во-первых, док был уникальный, для ремонта нефтяных платформ, 128 метров длиной и 80 метров шириной. Во-вторых, в то время как раз в Баку бушевали страсти межнационального конфликта.

— Мы жили на турбазе, — рассказывает Николай Петрович, — там был сторож, 70 летний азербайджанец. Мы с ним долго разговаривали. Так вот он сказал: «Не верьте газетам. Нам, простым людям, нечего делить с армянами. Веками мы жили вместе. Конфликты начались с перестройкой, когда разрешили эти торгово-закупочные кооперативы. Мафия, жульё разное стало бороться за зоны влияния. Карабах — благодатная земля, там всё растет, вот туда и ринулись перекупщики».

Кстати, за строительство этого дока Егоров в числе троих рабочих с судоверфи получил премию Совета Министров.

А вот командировка на остров Диксон в начале восьмидесятых годов была особенной. Северным морским путём проводили железобетонное судно и проломили корпус. Николая Петровича и бригадира бетонщиков Ивана Фёдоровича Мрочко послали, как специалистов высокой квалификации, консультировать ремонт судна.

Интересуюсь, что думает рабочий человек о сегодняшней жизни, о перспективах?

— Ничего хорошего нет, — отвечает Николай Петрович

— На словах одно, на деле, — другое. Цены поднялись несуразно. Бюджет, конечно, спасать надо, но не такими же методами, когда нищает основная часть населения. Получается, у кого деньги, у того и власть. А у рабочих денег нет. Антиалкогольный закон и торгово-закупочные кооперативы послужили толчком к крупной спекуляции. Обещаниям Ельцина о скором улучшении жизни я не верю, думаю, что я уже не дождусь стабилизации.

Вот такой непраздничный разговор вышел у нас с Николаем Петровичем. А ведь по натуре он вовсе не пессимист, просто времена такие нерадостные для рабочего человека наступили. Начальник корпусного цеха Вячеслав Леонидович Юрьев говорит:

— Егорова я знаю тысячу лет. В командировки вместе ездили неоднократно. Специалист он высокой квалификации. секционный участок, где он сейчас работает, самый сильный в цехе. Николай Петрович — хороший товарищ, отзывчивый человек. Его уважают в цехе, советуются по личным, семейным делам. И никому он в добром слове не откажет. У него хорошая семья, с женой воспитали двоих детей, есть внуки. А вообще он веселый человек, знает много баек, в свободную минуту охотно рассказывает их, вся бригада хохочет.

Я не знаю, рассказывает ли сейчас байки Николай Петрович, но от души хочу, чтобы хорошее настроение, уверенность в завтрашнем дне вернулись к нему и ко всем рабочим людям, чьим трудам сильна держава.

Городецкий вестник, 1992 год