Стрела самолёта рванулась с небес,
И вздрогнул от взрыва берёзовый лес.

(из песни)

Его хоронили холодным апрельским днём. Народу собралось много. Сослуживцы, бывшие одноклассники и друзья, сослуживцы отца, родные, соседи и просто знакомые. Я лично не знала Володю, пошла на похороны из солидарности к отцу Михаилу Васильевичу Веретенникову, журналисту. Прошло 16 лет, а я не могу забыть эти похороны. С увеличенной фотографии смотрел красивый, мужественный, добрый человек. Защемило сердце — 31 год. Ему бы жить и жить… Ещё сильнее защемило, когда увидела, как тоненькая, вся в чёрном жена Валентина нежно обнимает закрытый гроб. Скорбь родителей не поддаётся описанию.

«Ещё в пятом классе Володя начал рисовать самолёты. Рисовал везде: на книгах, на обложках тетрадей. В восьмом классе однажды явился поздно, рубашка вся в керосиновых пятнах. Оказывается, с другом ездили в Горький, пробрались на аэродром и лазили под самолётами. Я понял, что Володю неудержимо влечёт авиация. Я ему посоветовал поступать в гражданское училище. Он послушался, но не прошёл по конкурсу, подвела физика. Поступил работать на моторный завод, а сам по вечерам изучал физику, начиная с шестого класса. Занимался физкультурой, готовил себя физически. Весной 1967 года взял отпуск и поехал поступать в Ставропольское высшее военно-авиационное училище летчиков и штурманов ПВО. На наши доводы, что в военной авиации служить опасно, сказал: «Кто-то же должен защищать Родину».

(Из воспоминаний отца
М.В. Веретенникова)

«С 1971 по 1975 год служил в частях ПВО в качества штурмана-инженера. Овладел самым совершенным авиационным вооружением и другими средствами, был способен нести высокодинамические действия, решать самостоятельно многие другие задачи. В 1974 году был принят в члены КПСС, ему присвоено воинское звание старший лейтенант.

С 1975 по 1978 год работал штурманом-испытателем на авиационном заводе. Благодаря самоорганизованности и дисциплине он быстро осваивал новую авиационную технику. В 1978 году ему присвоено воинское звание капитан.

Имея высокие лётно-технические качества, с 1978 по 1980 год работал штурманом-испытателем института Министерства авиационной промышленности СССР.

В связи с тем, что он обладал не только достаточной личной подготовкой, но и педагогическими способностями, был переведён в октябре 1980 года штурманом-инструктором в школу лётчиков-испытателей — высший центр в стране по подготовке лётчиков-испытателей».

(Из послужного списка
В.М. Веретенникова)

«Володя был добрым, покладистым мальчиком, в то же время целеустремленным и настойчивым. Пока он рос, у меня не было повода, чтобы хотя бы раз наказать его. Он любил свою работу, небо. Лётчики — особой породы люди, сильные духом, выносливые, смелые, весёлые. О том, что работа его опасна, мы знали. Особенно боялась за него мать. Женщины инстинктивно чувствуют опасность для своего ребенка. Однажды мы его провожали, жена упала на пристани без сознания».

(Из воспоминаний отца)

«Весело рву дверь КПД на себя, как в кипяток попадаю в наэлектризованную атмосферу. Все как-то взъерошены, говорят вполголоса, глаза настороженные.

— Кто?

— Школьники.

— На чём?

— Спарка, МИГ-21.

— А кто?

— Володя Веретенников со слушателем.

Бегу в командирскую узнавать, кто полетел по тревоге, когда вылет второму вертолёту, надо ли готовиться для полёта в Москву на центральный аэродром с ранеными. Кто из штурманов уже пришёл и кого задействовать. А, в общем-то, как и каждый, ищу способа отвлечь себя делом, оставаясь в русле событий, связанных с бедой.

Господи! Володя, тебе ли не жить?

Даже нас, при нашем-то энтузиазме, Володя Веретенников удивлял своей горячностью.

Обаятельный великан, румянец на смуглом лице, ослепительная улыбка голливудского киноактёра, тёмные, чуть навыкате яркие глаза, в которых так легко читалось. С приходом в институт после работы на серийном заводе, когда распахнулся перед ним неоглядной шири горизонт всего, что летает, кинулся Вова к истребителям, а потом уже и вовсе наседать начал:

— Ну, Леонид Степанович, когда уже я смогу полетать на вашем самолёте? — речь шла о самолёте, названном в последствии МИГ-31. — Я же твердо обещал в полку, когда уходил в испытатели, что конкретно поработаю для авиации ПВО.

Потом Токтор Аубакиров, теперь уже Герой Советского Союза, заслуженный лётчик-испытатель СССР, вспоминал о Володином удивлении самолётом, на котором он выполнил один-единственный тысячекилометровый перелёт: «Ну и силища — ястребок! Весит, как бомбовоз, а летает лебедью. И ведь что удивительно, всё оставалось у меня недоверие, когда расписывали его оборудование, а выходит, что возможности в одной только навигации не меньше, чем на приличном тяжёлом корабле…»

Школьная спарка МИГ-21 свой последний полёт совершала на динамический потолок. Его пилотировал слушатель школы лётчиков-испытателей Владимир Александрович Беспалов, а в кабине инструктора полёт выполнял штурман-испытатель Владимир Михайлович Веретенников.

Никаких отклонений от нормальной работы материальной части — есть такое казенное понятие — экипаж и последующий анализ аварийной комиссии не обнаружили. Всё шло как обычно… Вот и посадочная прямая. Отлично виден аэродром…

Вдруг звенящий удар, скрежет за спиной… Нос самолёта круто клюёт вниз почти до отвесного пикирования. До нуля падает давление в обеих гидросистемах, а ручка управления становится «пустышкой».

Аварийная комиссия установила разрушение турбины двигателя в полёте. Всё произошло мгновенно. Высоты и времени для спасения уже не было.

Самолёт упал 2 апреля 1981 года в двух километрах от деревни Фенино Раменского района Подмосковья в двадцати метрах от лесной дороги».

(Из книги Леонида Попова,
заслуженного штурмана-испытателя СССР
«Страстная неделя»)

«Времени для спасения не было, но всё же Володя боролся до конца. Он успел подать сигнал СОС, а когда собирали останки погибших, в руке Володи обнаружили ручку от люка катапультирования, а она была приварена к люку намертво».

(Из воспоминаний отца)

Книга Леонида Попова «Страстная неделя» — это книга-память о лётчиках-испытателях погибших в лётно-исследовательском институте имени М.М. Громова в период 1970-1982 годов.

…Да, работа лётчика-испытателя опасна. И погибло их, начиная с В.П. Чкалова, немало. Но они летали и гибли во имя высокой цели — крепили обороноспособность Родины, совершенствовали современное оружие для её защиты. Во имя этой цели погиб и наш земляк Владимир Михайлович Веретенников. А во имя какой цели гибли наши летчики в Чечне? Во имя какой цели русские офицеры пускают себе пулю в висок, не имея возможности прокормить семью? И невольно возникает горький вопрос: а зачем нужны были все эти жертвы, если армия наша унижена и развалена, если границы НАТО стремятся приблизиться к подмосковному Жуковскому, где пока ещё хранится на мемориальном кладбище память о погибших лётчиках? Кто и когда ответит на эти вопросы?

Городецкий вестник, 1997 год