Над деревней Слышково неторопливо плыла морозная лунная ночь 1928 года. Так же, как и десятки, сотни лет назад, мерцали звёзды, искрились от лунного света глубокие снега. И деревня казалась с виду такой же, как и десятки лет назад. Но это только с виду. В эту предполуночную пору крестьяне обычно досматривали десятые сны. А сегодня в деревне спали только малые дети да глубокие старики.

В насквозь прокуренной — хоть топор вешай! — избе деревенского активиста седьмой час бушевало собрание. Охрипший заведующий избой-читальней Прохор Коленов в который раз брал слово.

— Вы только подумайте! В колхозе всем выгодно: и бедняку, и середняку, — убеждал он крестьян. — Вот у тебя, Иван, — обращался он к середняку, — лошадь есть. Но много ли она у тебя в году работает? Больше стоит да корм ест. А тут она круглый год работать будет. Межи распашем, на большом поле больше хлеба соберём…

Но закончить Прохору не дали. Выкрики забушевали с новой силой. Каждый кричал своё, не слушая соседа.

— Не желаем в колхоз!

— Накось, выкуси! Землю и тягло отдать!

— Колхозы супротив Бога, от сатаны они!

— Бедняки — лодыри, а мы их обрабатывай?! Ишо чего не выдумаешь!

— В колхозе все под одним одеялом спать будут. А я, может, не желаю…

Разошлись, так ничего и не решив. Но Прохор не отчаивался. Молодой большевик понимал, что происходит великая ломка векового уклада крестьянской жизни. И происходила она с болью и кровью.

На следующий день, к вечеру, десятский опять стучал в оконца изб:

— На собрание!

К концу недели разговоры стали спокойнее. Обсуждали, как будут работать сообща — до чего же непривычно! — кто будет за лошадьми смотреть, чем сеять и так далее. И всё же записываться в колхоз не спешили. Наконец записались тринадцать хозяйств. Колхоз назвали именем Орджоникидзе. Прохора Коленова избрали членом правления. Председателем стал большевик Голиков.

Слышковский колхоз был организован вторым в районе, а через год началось массовое создание колхозов. Вскоре Прохор переехал в Городец, на работу в райколхозсоюз. Организовывал новые колхозы, помогал укреплять уже созданные. Кулаки не дремали. Только уедут уполномоченные из вновь организованного колхоза, они начинают свою агитацию. И летит сообщение в Городец:

— Колхоз распущают… Мужики землю делят…

— Однажды пришлось мне ехать в гурьевский колхоз «Победа» на территории нынешнего Чкаловского района, — вспоминает Прохор Афанасьевич. — Приехал, а крестьяне уже колышки переставляют, землю делят. Колхоз и месяца не просуществовал. Неделю жил в деревне и каждый день собрания проводил. Кулаки подпоят своих людей — те и мутят народ. Пришлось кулаков выселять. Тогда только колхоз восстановился.

С того времени прошло больше сорока лет. Нынешний крестьянин уже не мыслит свою жизнь без колхоза. Старикам, помнящим единоличное горемыкание, сейчас смешно, наверное, вспоминать, как упирались они, когда большевики призывали их к счастливой жизни в артельном хозяйстве. Но тогда крестьянам было не до смеха.

Сколько трудностей, неизвестных нынешним руководителям, испытывали первые председатели колхозов! Ведь они тоже, как и колхозники, порой не знали, как лучше решить тот или иной вопрос. Страна шла непроторенным путём.

— Первые годы работали без норм, отрабатывали подёнщину, — рассказывает Прохор Афанасьевич. — Но скоро увидели, что так дело не пойдёт. И лодырь, и работящий получали за свой труд одинаково. Стали устанавливать нормы на каждый вид работы. Помню, за вспашку полгектара земли, например, начисляли полтора трудодня. Если норма колхозников не устраивала, её пересматривали на общем собрании.

В 1932 году Прохора Афанасьевича избрали председателем колхоза «Красный маяк». Колхоз пошёл в гору. Создавалось многоотраслевое хозяйство. Лён, овощи, породистые овцы приносили большой доход. «Красный маяк» стал миллионером, первым в области был награждён орденом Трудового Красного Знамени. Люди работали с большим подъёмом. В колхозе широко развернулось стахановское движение.

Я листаю подшивки «Городецкой правды» за тридцатые годы. Почти в каждом номере речь идёт о «Красном маяке». Особенно часто выступали на страницах газеты бригадиры-стахановцы Н.Я. Колесов и М.П. Борунова. А вот фотография делегатов краевого съезда колхозников-ударников. Крайний слева на ней председатель колхоза «Красный маяк» Прохор Афанасьевич Коленов.

— В те годы я был в «Красном маяке» на практике, — вспоминает главный агроном сельхозуправления А.В. Стужин, — и помню, как любили и уважали колхозники Прохора Афанасьевича. Он был требовательным и заботливым руководителем и в то же время простым, обаятельным человеком. Таким же оставался он и потом, когда работал директором МТС и председателем райисполкома.

…Прохору Афанасьевичу скоро семьдесят, но он ещё крепок и бодр. Когда вспоминает о молодости, морщины на его загорелом лице разглаживаются. Умудрённым взором всматривается он в те счастливые перемены, что произошли в жизни советского крестьянина. И сегодня персональный пенсионер, ветеран партии может честно сказать себе: «Сбылось всё, о чём мечтал, во что непоколебимо верил молодой большевик Прохор Коленов». Исполнению этой мечты отдал он много сил и лучшие годы жизни.

Городецкий вестник, 1973 год