На жёлтую скатерть легли две продолговатые красные коробки. Из одной Елизавета Садофьевна бережно достала награды, из другой — удостоверения к ним. Я раскладываю их по порядку… Вот немного потускневшая от времени медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне» — первая награда молодой сельской учительницы. Этой медалью награждала Родина тех, кто, не щадя сил, забыв об отдыхе, ковал в тылу победу над врагом. Крестьянская дочь не могла в эти лихие годы ограничить себя рамками школьных занятий и всё свободное время работала в поле наравне с колхозниками…

Медаль «За трудовую доблесть» появилась в коробке 20 лет спустя. Затем к ней присоединилась юбилейная медаль «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения В.И. Ленина».

Орден Трудового Красного Знамени… Им был отмечен труд Елизаветы Садофьевны в восьмой пятилетке. В красной коробке хранится знак «Победитель социалистического соревнования 1973 года». А на столе, рядом с коробкой, лежит газета, в которой напечатан Указ Президиума Верховного Совета СССР, сообщающий о том, что сверловщица Заволжского моторного завода имени 50-летия СССР Елизавета Садофьевна Цыганова награждается орденом Ленина.

Из официальной характеристики я узнала, что Елизавета Садофьевна родилась в 1922 году, работать начала в 1939, на заводе с 1963 года, ударник коммунистического труда, освоила все операции, продукцию сдаёт с первого предъявления и только отличного качества, обучила своей профессии 5 человек. Одна из первых взяла обязательство выполнить пятилетку досрочно, за 4,5 года. И сейчас работает в счёт августа (апрель, 1974 г. — К.М.). И всё-таки какая она?

А она оказалась почти совсем седой, но с удивительно молодыми, внимательными глазами. В цехе, где стоит густой, несмолкающий гул станков, разговаривать невозможно. Да и Елизавете Садофьевне недосуг, в смене заболели две женщины, и ей приходится работать на нескольких станках. Договариваемся о встрече. И вот я в уютной двухкомнатной квартире на втором этаже нового дома. Сюда на проспект Дзержинского Цыгановы переехали два года назад с четвёртого посёлка. Елизавета Садофьевна живёт вдвоём с дочерью Таней. Дочь и мать на работу ходят одной дорогой. Правда после проходной пути их расходятся. Дочь идёт в цех вкладышей, где работает автоматчицей, а мать — в свой родной цех чугунных деталей. Здесь же, на заводе, трудятся и сын Елизаветы Садофьевны Владимир с женой Наташей. А живут они в Правдинске, у родителей Наташи. Десять лет проработал в монтажном цехе и глава семьи Цыгановых. Три года назад его не стало. Смерть мужа прибавила седины в волосах Елизаветы Садофьевны. Свежа ещё в памяти горечь утраты — ведь вместе прожита жизнь. А было в этой жизни немало всего: и взаимная любовь, и хлопоты о хлебе насущном, и тяготы и неудобства быта, и спокойная радость от подрастающих детей, от достатка, пришедшего, наконец, в их дом. А больше всего было работы. Она помогла ей пережить горе. Она принесла ей почёт и признание. Она — главный смысл её сегодняшней жизни.

…Каждому человеку, наверное, природа отпустила какой-либо талант. Только не всегда он проявляется, бывает загублен иногда в самом зародыше то ли самим человеком, то ли обстоятельствами. У Елизаветы Садофьевны талант оказался на первый взгляд неприметный, но самый главный и надёжный — талант самозабвенно работать. Да, да, именно работать. С каким бы делом не свела её судьба, она старалась выполнять его, как можно лучше. Если учить ребятишек, то так, чтобы знания у них были лучше всех, если косить, то так, чтобы прокос был шире всех. И не потому, что ей хотелось выделиться. Нет. Просто талант её, как и любой другой, проявлялся стихийно, просто она не могла иначе. Особенно ярко и щедро расцвёл талант Елизаветы Садофьевны в последние годы, когда она стала частицей большого коллектива моторостроителей.

На завод она пришла уже в зрелом возрасте, было ей тогда 41 год. В третьем корпусе только ещё монтировали оборудование. Вместе с другими женщинами Елизавета Садофьевна рыла котлован под фундаменты, промывала в керосине части станков. И вот настал день, когда наладчик вставил заготовки, наскоро показал, как включать и выключать станок и оставил новоиспечённую станочницу одну. От волнения Елизавета Садофьевна начисто позабыла торопливые наставления наладчика. Детали стало коробить. Что делать? К счастью, вспомнила, как остановить станок. И тут от соседнего станка раздался истошный крик: «Батюшки! Станок-то уходит!» Кричала Лиля, подружка Елизаветы Садофьевны, не зная, как остановить станок. Теперь-то об этом смешно вспоминать, а тогда было не до смеху.

Но не зря гласит народная мудрость «глаза боятся, а руки делают». Пришёл день, когда Елизавета Садофьевна услышала за своей спиной удивлённый возглас наладчика: «Смотри-ка, совсем недавно пришла женщина, а сколько делает!» Эта нечаянная похвала окрылила сверловщицу. Она почувствовала ещё больший прилив энергии, желания в совершенстве постичь профессию. Сейчас Елизавета Садофьевна великолепно освоила все десять операций по обработке стойки оси коромысел, изучила характер каждого станка. Это ведь только на первый взгляд они все одинаковые, а на самом деле каждый своего подхода требует.

И всё-таки главное в Елизавете Садофьевне не то, что она специалист своего дела и перевыполняет нормы. Нет, самая яркая грань таланта Цыгановой заключается в её отношении к работе. В первые годы цех чугунных деталей считался самым плохим на заводе. Сюда переводили из других цехов в наказание за провинности. Сборку постоянно лихорадило из-за неритмичной работы цеха. Приходилось работать по выходным, а иной раз и по две смены подряд.

— Бабоньки, поработайте завтра, план ведь заваливаем, — уж в который раз упрашивал мастер станочниц.

— Да мы что проклятые что ли без выходных работать! — возмущались женщины. — Дома все дела заброшены. Нет и нет! Не придём!

Елизавета Садофьевна приходила. Каждый раз. Хотя и у неё дома оставались дети и неоконченные дела. Приходила не потому, что хотела выделиться или не нуждалась в отдыхе. Нет. Просто так уж создана эта женщина, что общественное у неё всегда главнее личного.

— Если на участке что-нибудь не ладится, я и дома об этом только думаю. Иной раз себя ругать начну: «Ну чего тебе надо, домашних забот не хватает что ли?» Да не помогает, всё равно работа из ума нейдёт, — вздыхает Елизавета Садофьевна.

Теперь пора авралов в цехе миновала. Коллектив начал работать стабильно и выступил на заводе с почином: «Ни одной минуты простоя сборочных конвейеров по вине цеха». Но пока не всё ещё идёт гладко. Смена по обработке стойки оси коромысел работает на один наряд. Но люди-то разные. И на разных операциях работают по-разному. Иная работница как не старается, а за подругами угнаться не может и невольно задерживает всех. И тогда…

— Лиза пойдём обедать, — зовут подруги.

— Идите, я догоню, — отвечает Елизавета Cадофьевна, а сама становится на операцию, которая задерживает линию. Когда женщины возвращаются, Елизавета Садофьевна идёт обедать. Теперь она спокойна, всё идёт нормально. А на своей операции сделан вполне достаточный запас деталей.

Однако всё это вовсе не означает, что Цыганова относится к терпеливым молчальникам, пытающимся залатать в одиночку прорехи производства. Нет, о недостатках она прямо скажет тому, кто в них повинен, будь то начальство или товарищи по работе. Бывало дело доходило до скандала: не все ведь умеют воспринимать критику с открытой душой. Сколько раз приходилось, к примеру, ссориться с женщинами, когда в цехе стали бороться за культуру производства. Особенно в первое время. Смотрит Елизавета Садофьевна, то одна, то другая станочница домой пошла, а рабочее место не прибрала. Убеждения доходили не до всех. Тогда Цыганова в конце смены шла вдоль станков и выкидывала стружку на середину прохода. Приходилось убирать.

В прошлом году линию по обработке стойки коромысел перевели на другое место. В третьем корпусе летом вообще тяжело работать, душно: крыша низкая, вентиляции почти нет. На новом месте оказалось особенно трудно. Через несколько часов от духоты рабочие становились вялыми, производительность резко падала.

— Борис Иванович, вентиляцию надо, — сказала тогда Елизавета Садофьевна начальнику участка, — сам видишь, люди, как мухи сонные.

— А вон на соседнем участке ещё тяжелее, — возразил начальник.

— Да зачем же мы на худшее будем равняться? Надо делать, как лучше.

Пришлось идти в цехком. Там сказали, что на крыше третьего корпуса начали делать фонари. А тут и осень подоспела. «Посмотрим, что этим летом будет», — думает Елизавета Садофьевна.

…Вполне естественно, что такой человек не может стоять в стороне от общественной жизни. Несколько лет подряд Елизавету Садофьевну избирали членом цехового комитета. Она вела комиссию по работе с детьми. А потом ей поручили и жилищно-бытовую комиссию. Дела в ней были запущены. Не мало сил и времени пришлось ей потратить, чтобы разобраться в ворохе жалоб и заявлений рабочих. Сейчас Елизавета Садофьевна — профгруппорг, от работы в цехкоме пришлось отказаться: годы не те, да и здоровье тоже. Но хлопот у неё и сейчас хватает. Ведь по-прежнему её волнует всё, что происходит вокруг.

…Газеты в эти дни печатают Указы Президиума Верховного Совета. Родина награждает орденами и медалями своих лучших сынов и дочерей. Но в длинных списках награждённых немного таких, кто удостоился чести носить на груди самый дорогой для советских людей орден — орден Ленина. И среди них сверловщица Елизавета Садофьевна Цыганова, чей талант нашёл применение и признание.

Городецкий вестник, 1974 год