Собираясь в гости, Екатерина Тимофеевна долго отмывает руки, отмачивает их в чайной соде. Но руки всё равно кажутся грязными. За тридцать с лишним лет работы в литейном цехе в поры накрепко въелась формовочная земля и графит. В гостях Екатерина Тимофеевна смущённо прячет руки под стол, особенно если рядом с ней сидит женщина с холёнными, белыми руками. «Вот у людей какие руки, не то что у меня», — с досадой думает Екатерина Тимофеевна в такие минуты. Но такие минуты редки. В жизни больше будней, привычных и размеренных. А жизнь прожита большая и нелёгкая. И если трезво судить обо всём, ничего плохого нет в том, что у неё такие руки.

Они много умеют, эти работящие женские руки. И не только извечную женскую работу — пошить, постирать, обед сготовить. Они умеют делать то, что не каждый мужчина сможет.

Юность Кати пришлась на военные и послевоенные годы. А какие это были годы, — объяснять долго не нужно. В феврале 1942 года Катя впервые переступила порог литейного цеха Городецкого судоремонтно-механического завода. А было ей всего семнадцать лет. Деревенская девчонка впервые увидела заводской цех, да ещё не самый лучший. Литейка была в тесном, неудобном помещении. Поначалу Катя растерялась, но время было военное, рассуждать некогда. Поставили её на обрубку заготовок. А потом пришлось переделать всю работу, какая только есть в литейном цехе. Завод выпускал мины, работать приходилось по-военному — по 12 часов в сутки. А заливщики-то такие же девчонки как и Катя.

— Ох, и хватил с нами горюшка начальник цеха Степан Гордеевич Маврычев! —вспоминает Екатерина Тимофеевна. — Спецовок тогда не было, работали в своих платьишках. Выдавали только башмаки на деревянной подошве. Сколько раз обжигались металлом!

Был такой случай и с Катей. Она разливала металл по кокилям. Подсобница что-то замешкалась, и металл брызнул Кате на платье. Оно мгновенно вспыхнуло. Как живой факел, бросилась Катя в подсобку, пытаясь на ходу сбить пламя. Начальник цеха, увидев Катю, бросился к ней, помог потушить платье и, как ребёнка, понёс на руках в медпункт. Здесь обнаружилось, что сильнее всего пострадала нога — расплавленный металл попал в башмак и застыл там. Катя долго лежала в больнице.

После войны в литейный цех начали возвращаться мужчины. Катя перешла в стерженщицы.

— Бывало с девчонками говорили: только бы война кончилась, а там уж ничем в литейке нас не удержишь, полегче найдём работу. И точно, почти все ушли. А я вот осталась, да и теперь всё тут, — улыбается Екатерина Тимофеевна. И тут же грустнеет:

— В этом году на пенсию. Вот и прошла жизнь, как один день промелькнула.

Слушая эти слова, я невольно подумала: «Значит, занимался человек любимым делом, коль не замечал, как идёт время». И как бы подтверждая мои мысли, Екатерина Тимофеевна говорит:

— На работе и не замечаешь, как время проходит. С утра напланируешь, что надо сделать, а оглянуться не успеешь, как смена кончается.

А вот тут Екатерина Тимофеевна не совсем объективна, успевает она многое. Нормы выработки выполняет ежемесячно на 180–190%. Причём поручают ей самую сложную работу: стержни для бронзового литья. И она выпускает её на совесть, продукцию сдаёт, минуя ОТК.

— Сноровка у неё особая, что ли, — говорит мастер стержневого участка Татьяна Петровна Митрошина. — Иная стерженщица всю жизнь на этой работе, а задание ответственное ей не дашь, не получается — и всё тут.

И ещё про одну черту характера Екатерины Тимофеевны рассказала Митрошина. Какую бы работу ей ни поручили, она никогда не отказывается, не смотрит на то, выгодна ли. Для неё главное одно: нужно для производства — значит сделает.

— Как-то недавно заболела стерженщица, что звёздочки для брашпилей делает, — рассказывает Татьяна Петровна. — Я уж просила всех сделать эту работу, но никто не хочет. А Екатерина сама предложила: «Давай выручу, сделаю».

…Я стою рядом с Екатериной Тимофеевной Курицыной и смотрю, как она работает. Невысокая, круглолицая, моложавая, она двигается легко и проворно. Посыпает графитом стержневой ящик, набивает его формовочной землёй, утрамбовывает, зачищает, делает отверстия, через которые будет выходить воздух при заливке. И вот стержень готов. Теперь его надо высушить, склеить. Завтра с её помощью появится ещё одна деталь для машины. А сколько их прошло через руки Екатерины Тимофеевны за годы работы! Я смотрю на её руки, маленькие, испачканные, и думаю: «Нет, не чёрные руки у этой женщины, а поистине золотые. Руки, которыми может гордиться рабочий человек».

Городецкий вестник, 1974 год