После обеда Светлана вырубала подмётки для детских тапочек. «Как раз Игорьку», — подумала она и, представив, как девчонки и мальчишки, такие же забавные и весёлые, как её трёхлетний сын, одевают тёплые лёгкие тапочки, улыбнулась.

Быстро и ловко она переставляла левой рукой резак, стараясь, чтобы как можно меньше оставалось отходов, а правой — нажимала рукоятку пресса. Работа не мешала ей думать. И она прикидывала, что нужно сделать вечером. В доме, построенном недавно, пропасть всякой работы. Хорошо, что муж сегодня в первую смену, да и Игорька из яслей не надо брать.

Мысли Светланы неожиданно прервала мастер Валентина Михайловна Касаткина:

— Света, выключай станок, пошли на собрание, кандидата в областной Совет выдвигать.

Станок Светланы стоит в самом конце цеха, на отшибе от других. И, когда она поднялась на второй этаж, собрание уже началось. Выступал заместитель секретаря парторганизации Михаил Афанасьевич Гаричев.

— О чём он? — спросила Светлана женщин, стоящих у двери, и вдруг услышала: «…выдвигается Светлана Яковлевна Смирнова».

Щёки Светланы вспыхнули. «Неужели меня? Не может быть!»

— Тебя! Тебя! — подталкивали её подруги по цеху.

— Где она? Покажите-ка нам, — раздался чей-то голос.

— Светлана Яковлевна, пройдите сюда! — позвал её Гаричев.

Светлана не помнит, как прошла среди расступившихся обувщиц к столу президиума. В ушах шумело, в горле пересохло. Как сквозь сон она слышала выступления товарищей. Разве она заслужила такое доверие? Вон сколько на фабрике хороших, опытных работниц. Когда ей предложили выступить, Светлана только и смогла сказать:

— Спасибо за доверие, да только боюсь, не справлюсь.

— Ничего, поможем! — улыбнулся Михаил Афанасьевич.

В цехе вырубщицы поздравляли растерянную Светлану.

— Давно тебя надо было куда-нибудь выдвинуть, — шутили они.

Домой Светлана шла, как обычно, пешком. Если идти полем, до дома рукой подать, но она не спешила. Не хотелось говорить ничего мужу, пока сама не разберётся в сумятице чувств, охвативших её. В голове крутились обрывки слов, которые она сегодня слышала о себе. Первый раз за свои 26 лет о ней говорили столько хорошего, да ещё на таком собрании. Светлана перебирала в памяти свою жизнь. Шестнадцатилетней девчонкой пришла на фабрику. Поставили её на конвейер на самую простую операцию. Потом перевели контролёром. Была комсоргом, спортом занималась, но всё это было, пока не встретила Ивана. Вскоре появился Игорёк, дом начали строить. С конвейера пришлось уйти, не могла по сменам работать. Стала кладовщицей в первом цехе. Присматривалась к работе вырубщиц. Особенно заглядывалась на тётю Машу Соколовскую. Уж больно красиво та работала.

Мастер, чуткая душа, предложила ей сама встать за пресс. Светлана невольно улыбается, вспоминая, какими неловкими и нерасторопными были вначале её руки. С тех пор пошёл четвёртый год. Сегодня говорили, что она нормы выполняет на 140-150%, пятилетку решила закончить за четыре года. И ударник коммунистического труда, и в фабричную Книгу почёта занесена, и звание «Лучший по профессии» присвоено. Всё это так. Но ведь не она одна так работает, и почему-то именно ей доверили такое… Оправдает ли?

С этими мыслями Светлана подошла к дому подошла к дому. А навстречу весёлый Иван:

— Поздравляю, поздравляю! Молодец! А справишься ли?

Муж, словно, угадал её мысли, но Светлана не сразу ответила на вопрос. Сначала расспросила, откуда он так быстро узнал новость (ну, конечно, подруги сообщили, возвращаясь с работы), а потом тихо и серьёзно сказала:

— Не знаю, Ваня, справлюсь ли. Помочь обещали.

И вот позади волнующий и тревожный день выборов, первая сессия областного Совета, первые просьбы и жалобы избирателей. На днях я встретилась со Светланой Смирновой, поинтересовалась, как идут у неё дела. Дела шли хорошо.

На рабочем календаре Светланы 1974 год — решающий год пятилетки она закончила ещё в июле. За полгода вырубщица сэкономила резины, кожи, войлока и картона на 2493 рубля. Из этих материалов можно сделать 1500 пар тапочек.

— Раньше я особенно и не задумывалась над этим, — говорит Светлана. — Старалась работать получше и всё. Ну, понятно, больше сделаешь — больше получишь, да и за экономию хорошо платят. А теперь и вовсе плохо работать совестно. У людей на виду.

Потом я смотрела, как Светлана работает. Казалось, руки её двигаются без всякого усилия. А резак для вырубки подошв к мужским тапочкам весит несколько килограммов. За смену Светлана вырубает около двух тысяч подмёток.

— Устают руки, Светлана? — спрашиваю я.

— Да, иной раз домой придёшь и не чувствуешь рук. Муж сколько раз говорил — бросай эту работу, найди полегче. Я иной раз и соглашусь, а потом подумаю: как же я брошу цех, девчонок! Нет, не могу. Да и работать легче будет. Станки установили с автоматикой, только ещё наладить никак не могут.

А потом я разговаривала о Светлане с мастером.

— Сказать о ней можно только хорошее, — говорит Валентина Михайловна, — сноровка есть у неё. Смотришь, другая работница так же всё вроде бы делает, а результат меньше. Женщины её уважают, в местный комитет выбрали.

…Городецкая обувная фабрика ежемесячно перевыполняет производственный план по выпуску и реализации продукции. В этом большая заслуга правофланговых пятилетки — таких, как Светлана Смирнова.

Городецкий вестник, 1973 год