Моничева (Пигасова) Капитолина Родионовна

Капитолина Родионовна даже после нашей встречи просила ничего о ней не писать. Подвигов на войне она не совершала, лично врагов не уничтожала и в плен не брала. И это правда. При её военной специальности радистке Капе Моничевой даже боевого оружия не выдавали.

Перед войной в свои семнадцать лет приехала Капа из посёлка Катунки в наш Городец, где жили тогда две её родные тёти. Поступила работать в строительную артель в Нижней Слободе. Начинала учеником счетовода и выросла до заместителя бухгалтера.

Однажды, в марте 44-го, пригласили девушку в райком комсомола и спросили: «Вы хотите защищать Родину?». Конечно же, ответ был: «Хочу». Написала Капа заявление о добровольном вступлении в армию.

Воинская часть, куда её направили, располагалась в Белоруссии, в г. Кричев. Это был 206 й фронтовой запасной пехотный полк. И сразу же Моничеву зачислили на курсы радистов. Училось сразу несколько рот связи. Изучали азбуку Морзе, радиодело, овладевали работой на ключе. После двухмесячного обучения Капу оставили служить в полку.

Моя собеседница, ветеран Великой Отечественной войны К.Р. Пигасова, вспоминает такой эпизод.

— Через Кричевский железнодорожный узел по ночам шли наши эшелоны на фронт. Немецкая авиация часто обстреливала и бомбила станцию. Как-то погрузили нас в эшелон и мы стояли в ожидании, когда подойдёт паровоз. Тут и началась страшная бомбёжка. Все мы повыскакивали из вагонов и по команде полегли на землю. В эшелоне появились убитые и раненые, но наш взвод не пострадал. Командир с вечера предупредил, чтобы ложились спать одетые. Так что по тревоге покинули свой вагон быстро и без паники. Это нас и спасло. А через две недели двинулись на запад уже другим эшелоном.

— Радистами на фронте в большинстве своём служили девчата, — продолжает рассказчица. — И мы всегда находились немного позади передовой. Работали главным образом в телеграфном режиме — зашифрованные тексты боевых донесений в виде групп слов и цифр передавали морзянкой. Развернёшь, бывало, рацию прямо на земле, а выбираешь, где посуше, присядешь на колени и давай на ключе: «ти-ти, та-та, ти-ти…». Под себя, как правило, подстилаешь шинель. Но всё равно временами холод пробирал. У меня с той войны ноги так и остались простужены.

— В обстановке, когда где-то впереди шёл бой, рацию использовали для телефонной связи. Вызываешь открытым текстом: «Сосна, Сосна. Я — Берёза». Но наши позывные часто менялись. Обычно это были названия деревьев.

Из Кричева запасной полк, в котором служила Моничева, перебросили за Минск. После бани в летнем лесу и передышки снова пошли вперёд на запад. Вскоре оказались на границе с Польшей и подошли к Белостоку.

— Дальше мы продвигались медленнее, — говорит Капитолина Родионовна. — По три дня приходилось идти пешком и тащить на плечах полевую рацию Р5-12. А в ней вместе с блоком питания около 20 килограммов. Блок был в два раза тяжелее самой рации. Таскали по двое, чередуясь. Сперва одна несёт эти батареи, потом другая. Бывало, за день вышагивали по 15–20 километров. Тяжело, но, стиснув зубы и сжавши волю в кулак, терпели. Отдыхали, когда ехали поездом или на автомобиле.

— Среди радистов тоже были потери. Помню, однажды двое парней из нашей роты подорвались на минах. На участке стояли указатели «Мин нет», а люди погибли.

— Но всему бывает предел. Войне тоже. Наш полк прибыл в город Щецин. Это польский порт в устье реки Одры. Навстречу нам шли люди, освобождённые из немецкого плена. Очень худые и страшные на вид. Перешли мы по понтонному мосту реку и, наконец, в Германии. Остановились в деревне Нойенкирхен. Здесь простояли с неделю, и затем нам сообщили, что война с фашистами закончена. Были и радость, и слёзы.

Вот, пожалуй, и вся одиссея скромной труженицы войны Капитолины Моничевой.

Мне остаётся лишь добавить, что дальнейшая жизнь бывшей радистки была нелёгкая, но честная. Вышла замуж за вернувшегося с фронта инвалидом сапёра Константина Михайловича Пигасова. Работал он токарем на строительстве Горьковской ГЭС. После окончания стройки остался токарем в паровозном депо. Тяжёлая его болезнь привела к печальному исходу.

Сама Капитолина Родионовна многие годы работала кладовщиком в Городецком райпо. У неё две дочери. Обе они проживают в городе Тольятти. Серьёзный недуг на многие годы приковал младшую дочь Ирину к постели. Живёт она у сестры. Капитолина Родионовна печалится, конечно, о тяжкой судьбе, что выпала на долю дочери, но изменить, увы, ничего не может.

Сюда, в Городец, приезжает навестить маму и помочь ей с посадками в огороде старшая дочь Фаина. Бывают поочерёдно и внуки. Так что в свои 80 с лишним лет одинокой себя Капитолина Родионовна не чувствует. Не забывают её, ветерана войны, и в райпо.

7.04.2005