Когда восемнадцатилетняя Тоня Охлопкова собиралась на фронт, она и представления не имела, чем там будет заниматься. Война шла уже второй год, и им вместе с двоюродной сестрой Ниной хотелось поскорее туда попасть. О том, что могут убить или ранить, они просто не думали. Главное — воевать с фашистами.

В горкоме комсомола просьбу сестёр-ровесниц встретили с пониманием. Правда, на механическом заводе, где к тому времени после окончания «ремеслухи» работала Тоня, пытались возражать, но военкомат давал добровольцам «зелёную» улицу.

Так две городецкие девчонки в октябре 1942-го и оказались на войне. Это был Волховский фронт. Из прибывших в г. Тихвин сорока девчат-новобранцев шестерых направили служить в 64-й БАО (батальон авиационного обслуживания). Нина попала в роту связи, а вот Антонине военная «романтика» обернулась совсем уж прозаической стороной. Кладовщик ГСМ — вот дело, к которому была приставлена рядовая Охлопкова. Служба эта трудная и неинтересная. Тоня сама выдавала, сама и заливала бензозаправщики и бензоцистерны горючим для самолётов.

— Цистерны были высокими, — вспоминает Антонина Еремеевна, — и вверх к горловине лезешь со шлангом по скользкой металлической лестнице. Валенки почти всегда облиты бензином, а сушить их у огня в землянке опасно. Поэтому ноги постоянно мёрзли.

С Ниной они, хоть и жили в разных землянках, в ту пору встречались очень часто. Вспоминали Городец, своих домашних, и о многом мечтали, как и свойственно молодости.

Почти год прослужила Охлопкова на заправке, не выдержала и обратилась к командиру с рапортом — просила направить её куда-нибудь учиться. Просьбу удовлетворили, и вот Тоня на курсах минёров, где готовили специалистов для всего Волховского фронта. Их знакомили с видами и устройством мин, учили обращению и работе с ними… Через два месяца, после окончания курсов, Охлопкову направляют в отдельную роту минёров, в которой ей суждено было прослужить до самой Победы. «Фронт тогда уже наступал, — продолжает ветеран войны. — И пока армия продвигалась вперёд, мы, минёры, сидели у неё на пятках, ждали своего часа. Как только отбивали у противника аэродром, нас сразу же туда перебрасывали для разминирования. Начиналась горячая работа. Миноискателями, а где и щупами, мы внимательно проверяли всю территорию аэродрома, подъездные пути, здания и сооружения, где предстояло размещаться нашим авиаторам. Мины немцами применялись разные. Иногда для их уничтожения приходилось действовать взрывчаткой.

Мне особенно запомнился Порховский полевой аэродром. Это вблизи Пскова. Там фашисты оставили тяжёлые бомбы-пятисотки, по всему полю зарыли их в шахматном порядке. Намучились мы с ними.

Было ли на войне страшно? Ещё как! Нам, девчонкам, кажется, больше всех. Вот идёшь по полю, осторожно двигаешь миноискатель, а в мозгах постоянно крутится: уцелею или нет? Ведь служба минёра известно какая. Это про нас сказано — сапёр ошибается один только раз…»

Уже в Эстонии Антонине Охлопковой довелось участвовать в разминировании аэродромов города Тарту и местечка Выру. Интересно, что в Тарту, сразу же после сообщения: «Проверено, мин нет!» приземлился авиаполк, в котором служил один из младших братьев Тони — Павел. Он, как и сестра, ушёл на фронт добровольцем. Но о том, как и где воевал брат, Антонина узнала после войны. А сама она позднее освобождала Польшу, воевала и на немецкой земле. В городе Анкламе, что километров двести севернее Берлина, и закончила свой боевой путь стрелок-минёр ефрейтор Охлопкова. Надо отметить, что к тому времени на её личном счету было около двух тысяч обезвреженных мин.

— Нас разбудили ночью и объявили, что войне конец, — говорит моя собеседница. — То-то было радости, веселья и слёз. Но за Победу, как известно, народ заплатил дорогой ценой. Гибель на фронте товарищей действовала удручающе, но всё равно была какая-то вера, что я должна выжить, уцелеть. А погибших, конечно, из памяти не вычеркнешь.

Не сможет забыть Антонина Еремеевна и лагерь военнопленных после освобождения его нашими войсками. Вместе с другими ей страшно было смотреть на живых скелетов, какими выглядели грязные, больные и сильно измождённые люди. Для молодых девчат зрелище было потрясающим.

Демобилизовали Охлопкову в июле 1945 года. Привезла она с фронта награды — медали «За боевые заслуги», «За оборону Ленинграда», «За Победу над Германией…» и армейский знак «Отличный минёр».

За прожитые с той поры без малого полвека прошла наша землячка большой трудовой путь. Многие годы работала кладовщиком (пригодились армейские навыки) в коммунальной службе, в торговле.

В 1945-м вернулась с фронта целой и невредимой и сестра Нина. Теперь уже бабушка и прабабушка. Проживает в городе Краматорске, что на Украине. Изредка переписываются. Там же, в ближнем зарубежье, только в г. Павлограде на Днепропетровщине, осел и брат Павел — бывший лётчик-фронтовик.

Живёт нынче Антонина Еремеевна Рунова (бывшая Охлопкова) в Городце, в одной из пятиэтажек улицы Фурманова. Пенсии вроде хватает, но цены на всё так стремительно растут, что порою становится жутковато: а что же дальше? В мае она разменяла уже восьмой десяток лет. Жить, конечно, хочется, но возраст на здоровье сказывается. И всё-таки Антонина Еремеевна не унывает. А при воспоминаниях о своей далёкой военной юности она как бы даже молодеет. Так пусть ещё долго здравствует старая фронтовичка, женщина, чей скромный ратный труд, как и многих миллионов советских людей, был принесён на алтарь Великой Победы.

27 декабря 1994 года

P.S.
Рунова А.Е. умерла в г. Городце 11 января 1998 года.