Овсянникова (Горбенко) Татьяна Ивановна

Имя этой пожилой женщины, в прошлом фронтовички, в Городце широко известно. О ней, рядовой труженице войны с фашистами, писали разные авторы, о ней вспоминали в разных изданиях. Среди авторов и большой советский писатель Константин Симонов, который случайно встретился с нашей героиней по дороге на Сталинградский фронт в 1942 году.

И я хочу, чтобы имя Татьяны Ивановны Горбенко, а так зовут героиню, тоже заняло подобающее место в моей скромной галерее участников Великой Отечественной войны.

Первые ступени

Когда в 1941 году началась война, Татьяна Овсянникова заканчивала в Городце 9-й класс. В этот древний город на Волге она приехала с родителями из Горького в восьмилетнем возрасте. Но сами то они ивановские. Перебрались в соседнюю область в поисках лучшей доли. В Городце Танин отец Иван Семёнович сразу же поступил работать литейщиком на механический завод.

Девочка Таня, единственный ребёнок в семье, росла деятельной и любознательной. Училась в музыкальной школе, занималась в драмкружке, сдавала нормы на значки БГСО, ПВХО, БГТО и другие. Времени на всё не хватало. Таня оставила музшколу, распрощалась с драмкружком. Её поколение чувствовало приближение войны.

Едва Татьяна успела пройти ускоренные курсы медицинских сестёр, как в сентябре её мобилизовали. Служить стала в военном госпитале города Семёнова. Но вскоре из занятого немцами Харькова сюда эвакуировали госпиталь со всем медперсоналом. Овсянникову и других медсестёр из местного госпиталя отпустили по домам.

Почти сразу же после возвращения в Городец Татьяну снова мобилизовали, на этот раз в местное отделение НКВД и направили в истребительный батальон. Там она служила сандружинницей по апрель 42-го. По путёвке горкома комсомола Овсянникова поступает учиться в Горьковское военное училище связи. Так уж совпало, что в один день с Таней получил повестку о мобилизации и её отец. Воевал он на Калининском фронте, а в августе погиб от прямого попадания снаряда.

Татьяна Ивановна рассказывает о том далёком и тревожном времени.

— Училище находилось на территории Кремля. По ночам на город часты были налёты немецкой авиации. После очередного трудного учебного дня в 23 часа у нас наступал отбой. Только поспишь какой-то час и тут сигнал воздушной тревоги. Полусонные и едва одетые выскакиваем из казармы и бежим в бомбоубежище. Оно находилось рядом, в кремлёвской горе. В убежище, бывало, коротали ночь, но там не поспишь, а утром мы, девчонки, недоспавшие, садились за учебные столы, а я обучалась на радистку, и на ключах Морзе корпели над азбукой и бесконечными группами цифр, состоящих из одних точек и тире. Изучали и материальную часть военных раций. Порой не заметишь, как головой «клюнешь» в стол и задремлешь.

В августе нас, человек десять радисток из училища выпустили первыми. Сразу же посадили в теплушки и в путь. Мы даже не успели сообщить своим родителям. На войне не принято спрашивать: куда едем? или: куда везут? А ехали мы на Сталинградский фронт.

Автограф Симонова

На одном из перегонов по пути на юг у Тани Овсянниковой и произошла та случайная встреча с Константином Симоновым, о которой я уже упомянул.

— Мы познакомились в теплушке. Он спросил, есть ли у меня с собой фотография. Такая нашлась. Симонов сделал на ней короткую надпись и оставил свой автограф. Потом, как оказалось, писатель меня разыскивал, даже Городец запрашивал, но мы больше так и не встретились.

А вот какой представляется перед нами случайная попутчица Симонова в его трилогии «Живые и мёртвые».

«Подошла и уткнулась в самое зеркало и долго разглядывала там, в его глубине, своё худое лицо с падавшей на лоб неумело постриженной чёлкой и карими женскими глазами. Эти глаза ей самой казались красивыми, она смотрела в зеркало и радовалась им, и длинным тёмным ресницам, и ровненьким тёмным, темнее волос, удивлённо приподнятым бровям, и огорчалась, что губы у неё не совсем правильной формы, немножко припухлые, широковатые, огорчалась, не сознавая, что как раз они-то и придавали её детскому лицу взрослую тревожную прелесть».

В Сталинграде

Воинский эшелон, в котором ехала наша городчанка, тащился на юг медленно и только по ночам. Лишь в ноябре прибыли в Сталинград. Сержанта Овсянникову зачислили радисткой при штабе 308-й мотострелковой дивизии (командир — полковник Гуртьев), впоследствии — 120-й гвардейской.

— Наша дивизия обороняла от немцев завод «Баррикады». Бои там шли ещё с конца сентября, бои жестокие, день и ночь, — продолжает вспоминать бывшая фронтовичка. — Мы, радисты, размещались в подвале какого-то здания. Что там творилось наверху, знали мало. Я работала на РСБ (радиостанция скоростного бомбардировщика). Радиограммы, которые шли через мои руки, обязательно шифровались.

Иной раз, когда выпадало свободное время, приходилось оказывать раненым первую помощь. Пригодились знания, полученные ещё дома на курсах медсестёр.

О героизме и стойкости наших бойцов при обороне завода говорит и песня, написанная кем-то из участников тех незабываемых событий.

Баррикады, Баррикады,
Зубы враг сломал об вас.
Мы стояли в Сталинграде
Насмерть в этот грозный час.
И сказала Отчизна родная:
Нам неведомо слово назад!
Стала крепостью 308-я
У пылающих стен Баррикад.

В сталинградском пекле Овсянниковой долго находиться не пришлось. К тому времени наши войска под Сталинградом перешли в контрнаступление. Ослабленную в боях 308-ю в январе 43-го отвели из города для пополнения личным составом и боевой техникой. А 2 февраля историческая битва на Волге увенчалась полной победой Красной Армии.

На орловской земле

После коротко отдыха и с новым пополнением дивизию погрузили в теплушки и эшелон отправился в неизвестном направлении. Потом была остановка где-то в брянских лесах, нечаянная встреча с партизанами. Её участники радовались друг другу словно близкие люди. Уже весной прибыли на орловскую землю. Дивизию заново переформировали, в её состав вошёл и 1011-й артиллерийский полк, в котором служил будущий муж Тани А.Я. Горбенко. Среди новеньких связистов оказались и девушки — выпускницы училища, что заканчивала и Татьяна. Сержант Овсянникова получила назначение к артиллеристам в 5-ю батарею 4-го дивизиона.

И снова слово ветерану войны:

— Нас, радистов, в батарее служило пятеро, а из девушек только я одна. Меня и назначили старшей. И сейчас помню ребят по именам. Это Саша Шишкин, Коля Пустовалов, Ваня Жарков и Саша Слынко. Выдали мне две полевые рации »13Р». Одна предназначалась для огневой батареи, другая для комбата на НП и для разведки. В батарее нашей, как и в других, было по четыре 76 мм пушки. (Всего в полку восемь батарей).

Немцы нас, радистов, частенько пеленговали и обстреливали из миномётов. Не знаю как я жива осталась, видно в рубашке родилась. Огневики, бывало, просили: «Таня, скажи, чтобы ровик для рации тебе рыли подальше от орудий, а то фрицы выведут нас из строя».

На фронте все были смертниками. У меня в левом кармане гимнастёрки постоянно находился «смертный паспорт». Это пластмассовый пенальчик с винтом и с маленькой запиской внутри. В ней данные о тебе и адрес твоих родных — сообщить им, если убьют. Мы ласково называли его талисманом. Это тот самый солдатский медальон.

Впоследствии мне пришлось пережить гибель своих боевых товарищей: Николая Пустовалова из Перми, Ивана Жаркова, Ольги Родичевой из Семёнова и Лиды Шаровой из Шахуньи. Вечная им память.

Жаркий бой

— Не забыть никогда бой на подступах к деревне Суворово на Орловщине. Наша батарея заняла указанный ей плацдарм, где перед этим кипело сражение. Наши пехотинцы яростно дрались с врагом врукопашную. Мы наскоро вырыли братскую могилу, подобрали убитых и похоронили, взяв с собой их документы.

Команды от комбата, старшего лейтенанта Горбенко, который находился на НП, поступали на рацию категоричные. Он требовал ОГНЯ и только ОГНЯ! Залпом, беглым по пехоте, по скоплению техники противника, по танкам. Я принимала эти приказания и передавала их старшему на батарее, старшему лейтенанту Петрову. От него воля комбата передавалась командирам орудий. Пушки накалялись до предела, пушкари были по пояс голыми.

Связь по рации я держала с Сашей Шишкиным, который был личным радистом комбата и находился с ним на НП. О еде во время жаркого боя не думалось, а вот летняя жажда морила. Но воды поблизости не было. Заметила я воронку от бомбы, вода в ней грязная, но хотелось набрать и такой. Но ужас охватил меня, когда увидела торчащие из воды ноги. Там лежали убитые.

Во время боя не хватало рук помогать раненым. Санинструктор батареи Валя Паршуткина, пробегая мимо, выпалила: «Помоги здесь, а я побежала в пехоту». И бросила мне санитарную сумку. Передав рацию Коле Пустовалову, я кубарем скатилась в овраг, который проходил рядом. Навстречу шли и ползли раненые бойцы. Кинулась, а бинтов в сумке не оказалось. Пустила в ход свою нижнюю солдатскую рубашку. Первый, кого я обработала, был солдат с оторванной повисшей нижней челюстью. Он захлёбывался кровью. Видеть такое просто страшно. Оказала помощь и ещё троим бойцам.

Под вечер появился старшина с кухней. Он сообщил, что прорвался к нам со вторым котлом, а первую кухонную прислугу убило снарядом прямого попадания. Перед этим мы двое суток не ели и не спали. Кажется, весь свет клином сошёлся на этой деревушке. Несколько раз она переходила из рук в руки.

Но вот поступила команда развернуть пушки для стрельбы прямой наводкой по атакующим танкам противника. Бой разгорался с новой силой. Рванул снаряд около батареи, и надо мной вздыбилась земля. Закружилась голова, я почувствовала, что падаю.

Очнулась в глубокой траншее. Из ушей и носа текла кровь. Надо мной вверху стояли люди, что-то говорили, но я не слышала. Поняла, что потеряла слух. Ребята меня окружили и объяснили, что бой закончился, а Суворово — в наших руках.

Слух ко мне потом вернулся.

Орёл наш!

В жаркие июльские дни 43-го наши войска вели тяжёлые наступательные бои в районе Курской дуги. 308-я стрелковая дивизия, встречая ожесточённое сопротивление гитлеровцев, медленно продвигалась к городу Орлу.

Однажды радистка Овсянникова пережила совсем драматическую ситуацию. В одном из очередных боёв немцы засекли наблюдательный пункт комбата Горбенко с его разведчиками и связистами. Танки врага ринулись к их блиндажу. В этот критический момент командир и вызвал огонь на себя. Таня услыхала по рации его голос и повторила: «квадрат… вызываю огонь на себя!» С замиранием сердца передала эту команду на огневую позицию. Она уже тогда любила Анисима Яковлевича и сильно переживала за его жизнь.

И ещё помнится Татьяне Ивановне случай, когда в разгар наступления наших на подступах к Орлу у неё кончилось питание рации.

— Трудные минуты своей жизни я тогда пережила. Ползком под беспрерывным огнём фрицев «добыла» питание и одной мне пришлось «вести огонь» всего полка.

Особенно досаждала артиллеристам вражеская авиация, которая и после поражения под Сталинградом у немцев всё ещё была сильна. Как-то, лёжа на спине в своём ровике с рацией Татьяна наблюдала за небом и считала фашистские самолёты. Дошла до 75-ти, а дальше сбилась со счёта. А ведь каждый из них пикировал на наши боевые позиции и сбрасывал смертоносный груз. Тут уж голову не поднимай.

3 августа вблизи Орла на своём НП погиб командир 308-й дивизии генерал-майор Л.Н. Гуртьев. Опечаленные гибелью комдива, бойцы и командиры всей дивизии яростно бросились на врага и к шести часам утра 5 августа освободили Орёл. Вскоре дивизию наградили орденом Красного Знамени и переименовали в 120-ю гвардейскую, а артполк — в 310-й гвардейский. Генералу Гуртьеву было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. А среди награждённых за Орловскую операцию в артполку радисты 5-й батареи Т. Овсянникова и А. Шишкин удостоились медалей «За отвагу».

…Была скромная фронтовая свадьба

После Орла гвардейцы 120-й участвовали в боях за освобождение от гитлеровских захватчиков Брянской и Калужской областей. К 25 сентября они вышли к границам Белорусской ССР. В составе 1-го Белорусского фронта дивизия освобождала города Костюковичи, Рогачёв, Бобруйск, Дятлово, Вилковыск и другие населённые пункты республики. За участие в боях по освобождению столицы Белоруссии Минска в июле 1944-го гвардии старший сержант Овсянникова была награждена медалью «За боевые заслуги».

Интересно, что в 2004 году Татьяна Ивановна получила от Президента Республики Беларусь А. Лукашенко сердечное поздравление с 60-й годовщиной освобождения этой братской страны от гитлеровских оккупантов. Несколько позднее ей вручили и юбилейную медаль Республики Беларусь.

Есть в поздравлении Президента, в частности, и такие строки: «Ваша исполненная героического смысла жизнь стала достойным образцом для потомков».

Закончила войну наша героиня в городе Кёнигсберге — логове прусских баронов, превращённом фашистами перед обороной в крепость и взятом нашими войсками 9 апреля 1945 года. Две контузии, полученные Татьяной в боях, давали о себе знать. После излечения в госпитале из армии её уволили — организму требовался длительный отдых. Так что День Победы фронтовичка встречала уже в Городце. А её любимый человек прошёл Великую Отечественную до конца — участвовал в Берлинской операции, встречался с американскими солдатами на Эльбе.

Ещё в 1943 году они с комбатом Горбенко поженились. Благословил их на совместную жизнь, любовь и согласие командир полка. «Была скромная фронтовая свадьба в кругу фронтовых друзей, — вспоминает бывшая радистка, — при свете лампы, сделанной из гильзы снаряда». Уже после Победы осенью 45-го Анисим Яковлевич, продолжая служить, приехал на короткое время в Городец. И они с Татьяной зарегистрировали свой брак в ЗАГСе.

Горбенко Анисим Яковлевич и Татьяна Ивановна

Гвардии майор

Надо, обязательно надо сказать об этом боевом офицере хотя бы самое главное. Анисим Яковлевич Горбенко родился в Украине в 1914 году. Служить начал в Красной Армии с 1936 года. Окончил Киевское артиллерийское училище. Участник освобождения Западной Украины в сентябре 1939-го. С декабря того же года по март 40-го воевал с белофиннами. Участник Великой Отечественной войны с 4 часов утра 22 июня 1941 года. Воевал на Юго-Западном, Сталинградском, 2-м и 1-м Белорусском фронтах. Последние должности на фронте — командир батареи, командир артиллерийского дивизиона.

Как воевал офицер Горбенко, говорят его боевые награды: орден Александра Невского, два ордена Красного Знамени, ордена Отечественной войны I и II степени, орден Красной Звезды и шесть боевых медалей. Дважды ранен и контужен. Служба военная для гвардейского офицера в 1945 году не кончилась. После короткого пребывания в Белоруссии его направляют на самый Дальний Восток. На одном из Курильских островов — Урупе они с молодой женой и прожили пять лет. Потом был ещё Уральский военный округ — служба в городе Кунгуре Пермской области. С 30 августа 1955 года Анисим Яковлевич уволен из рядов Советской Армии в звании гвардии майора.

Память в сердце стучит…

…Давно уже Татьяна Ивановна стала бабушкой и пенсионеркой. Многие годы, как и её муж, вела активную военно-патриотическую работу среди учащейся молодёжи. За прошедшие десятилетия вместе с супругом несколько раз по приглашениям побывали в Белоруссии, где их всегда встречали с большим радушием. В 1995 году бывшая фронтовичка участвовала в юбилейном параде Победы в городе Минске. Ветераны 62-й Армии В.И. Чуйкова и 308–120-й гвардейской дивизии супруги Горбенко по случаю юбилеев встречались со своими однополчанами в городах Москве и Орле. Это были большие праздники с изрядной долей грусти по погибшим.

Тяжёлое испытание уготовила судьба Татьяне Ивановне в 1996 году. 22 сентября ушёл из жизни её супруг — патриот Родины, храбрый воин, хороший семьянин. А где-то через месяц скончалась их старшая дочь Людмила. Она учила детей прекрасному — преподавала музыку. Но, как и подобает солдату, бывшая фронтовичка стойко перенесла постигшее её горе.

Хорошим «лекарством» от одиночества и гнетущей тоски стали для вдовы занятия рукоделием: шитьём, вышивкой, вязанием. С большим интересом я рассматривал в квартире изделия, автором которых является её хозяйка. В первые годы нового века Татьяна Ивановна не раз участвовала в различных выставках и фестивалях художественного творчества инвалидов, в том числе и во Всероссийских. За большой вклад в дело приумножения культурных традиций родного края мастер декоративно-прикладного искусства имеет уже полудюжину красочных дипломов и благодарственных писем.

Несомненно, что в труднейшее для одинокой и пожилой женщины время при её подорванном войной здоровье после потерь самых близких людей, чтобы не отчаяться, а выжить, старой фронтовичке помогла её активная и деятельная ещё со школьных лет натура, понадобились немалая сила духа, советский характер.

А имя её супруга Анисима Яковлевича увековечено в Городце на мемориале памяти городчан — кавалеров ордена Александра Невского, что установлен на высоком берегу Волги рядом с памятником великому полководцу.

В центре города на площади Победы на одной из каменных страниц мемориала, воздвигнутого в память о городчанах, погибших на фронтах Великой Отечественной, среди других есть и второе, дорогое Татьяне Ивановне имя — её отца Ивана Семёновича Овсянникова. Увековечена память о нём в камне и на территории ГСРЗ, откуда отец уходил на фронт.

Память! Память в сердце стучит.
Пламя, пламя не угасает.
Не забыто ничто
И никто не забыт.
И поэтому жизнь продолжается.

Этими словами одного из посланий, адресованного нашей героине, мы и закончим о ней рассказ.

Сентябрь 2006 года