Хлыстов Андрей Григорьевич

По полю танки грохотали,
С фашистом шёл жестокий бой.
А молодого командира
Везли с разбитой головой…

Старая и, казалось бы, давно забытая песня про молодого коногона, которого из шахты «везли с разбитой головой», которую я знал и любил напевать ещё мальчишкой, вдруг возродилась и зазвучала во мне в наши дни. Правда, слова были переиначены и родились в годы войны с фашистами.

А услышал я знакомый мотив от пожилого фронтовика, бывшего командира танковой роты Андрея Григорьевича Хлыстова. На исходе осени две тысячи пятого года судьба свела нас вместе в одной из палат Киселихинского госпиталя ветеранов войн.

Мой новый знакомый — старик выше среднего роста, на его худощавом теле немало отметин той давней поры. Сам он оптимист. несмотря на свои 82 года — памятлив, в меру общителен.

На Т-34 вперёд на врага

В начале войны Андрею Хлыстову не было ещё и восемнадцати. А в августе его пригласили в военкомат, где спросили, не хочет ли он пойти на фронт добровольно. Допризывник так и засветился от гордости, а также от доверия, которое ему оказывали. И сразу же согласился…

А вскоре после прибытия в город Вольск Саратовской области для поступления в лётное училище Андрей получил от мамы из Пензы грустное письмо. Она писала, что отец пришёл с фронта без руки, и ей с тремя дочерьми дома управляться тяжело. Мать знала, что служить сыну в армии срок ещё не подошёл, вот и просила: если можешь, откажись.

Но Хлыстова вернули обратно и без материнской просьбы — не прошёл в лётное училище по зрению. За учебную парту он сел лишь в феврале 42-го. Это было в Ульяновском танковом училище, которое весной 43-го Андрей окончил с отличием. Новоиспечённому лейтенанту предложили в училище должность командира учебного взвода. Готовил он для фронта молодое пополнение, но не покидала его мысль оказаться там самому. Да и за покалеченного отца хотелось мстить фашистам.

Через два месяца подал Хлыстов начальнику училища рапорт об отправке на фронт. Отказали. Через пару недель обратился вторично… Спустя некоторое время весь курс училища направили в город Горький для получения танков. Тогда же Хлыстова назначили командиром боевого взвода. А это три «тридцать четвёрки» и 12 человек в подчинении.

— С формировочного пункта станции Тригуляй Тамбовской области в октябре 43-го и отправили нас на 1-й Белорусский фронт в пополнение 160-му отдельному гвардейскому танковому полку (ОГТП), — рассказывает Андрей Григорьевич. — Как-то летом 44-го в боях за Жлобин в Белоруссии наш танковый взвод обеспечил пехоте успешное взятие города. За эту операцию я и получил тогда орден Отечественной войны II степени. Повысили и в звании. Одновременно вступил в новую должность — командира танковой роты. А вскоре меня отправили в резерв фронта, где в штабе предложили учиться. Так я оказался слушателем Высшей офицерской танковой школы имени Молотова в Ленинграде, которую окончил с отличием в январе 45-го года.

Вскоре поехал на Урал, в Нижний Тагил, получать танки, — продолжает рассказ старый танкист. — Там, в 15-м запасном танковом полку, прошло формирование моей будущей роты. В роте — 10 танков, но пока их не было, проводил полевые занятия. После полумесячной учёбы, получив технику, поехал на фронт — во 2-ю гвардейскую танковую дивизию 2-го Белорусского фронта.

Бой за высоту

15 марта последнего года войны, уже на территории Германии, мне как опытному командиру поручили взять небольшую укреплённую высоту противника, которая прикрывала подступы к населённому пункту Дойч-Тирау. Надо было обеспечить нашей пехоте его захват. Первые же два Т-34, проскочив на верх высотки, были подбиты и мгновенно загорелись. Две соседние роты на моих флангах, обтекая высоту, без помех пошли вперёд. Немцы, видя это, усилили обстрел нашей роты. Я понял — противник может легко подбить и другие танки. Даю приказ: «Роте прекратить бой!» А большинство танков уже на склонах высоты.

Но тут ко мне на танке подъехал командир дивизии полковник Беляк. И начал он меня распекать. Стараясь быть сдержанным, разъясняю командиру свою тактику. Дескать, полчаса подождём, немцы за это время расслабятся. Тогда мы и ударим — сыграет фактор внезапности. Комдив план мой одобрил и со словами: «Давай действуй!» уехал.

Через полчаса даю команду: «Вперёд, действуй, как я!» От неожиданности противник не успел обстрелять ни одного танка. Мы мгновенно смяли их пушки. И я первым на танке вошёл в Дойч-Тирау.

Внезапно пушечный снаряд ударил прямо в танковый борт. Смотрю, моя левая рука опустилась словно плеть. У командира орудия из шеи хлынула кровь. Успеваю передать по рации: «Я ранен, передаю командование ротой командиру первого взвода».

В медсанбате, когда пришёл в себя, хирург объяснил, что мне предстоит срочная операция — перебита яремная вена, которая питает кровью головной мозг. Операция была сложная. Врач искусно сшил перебитую вену, а потом сказал мне: «Танкист, я не был уверен, что ты выживешь. Справляй как второй день рождения сегодняшний день — 15 марта».

Как выяснится потом, повреждение вены было не единственной раной. Осколки снаряда вонзились в разные части тела.

По полю танки грохотали…

За операцию по взятию высоты у Дойч-Тирау Андрей Хлыстов был награждён вторым орденом Отечественной войны II степени. Но случилось так, что награду он получил лишь через 56 лет. Даже позднее, чем такой же орден I степени, который вручили Андрею Григорьевичу в год 40-летия Победы.

После медсанбата Хлыстов оказался в Литве — в госпитале города Каунаса. Здесь через три дня случилось у него общее заражение крови. За 10 месяцев, что лечился в Каунасе, израненный танкист перенёс пять операций по извлечению осколков после мартовского ранения. В месте, где когда-то перебило вену, у Хлыстова так и покоится до сих пор маленький осколок — 12 мм. Врачи говорят, что его лучше не трогать.

Выздоровление танкиста проходило трудно, временами он бредил, впадал в беспамятство. Однажды очнулся Андрей от какого-то тяжёлого сна, и раненые офицеры рассказали, что во сне он пел. Рассказывая об этом, бывший танкист просил меня — если буду о нём писать, то обязательно должен воспроизвести слова той полузабытой фронтовой песни. Это в память о тех, кто не вернулся с войны, и в честь тех ветеранов-танкистов, кто здравствует и поныне.

А измученный наркозами и многократным вторжением в его плоть хирургического ножа, лёжа на госпитальной койке, 60 лет назад старший лейтенант Хлыстов в полусне-полубреду пел любимую песню танкистов:

Танкист, танкист, куда ты мчишься,
Куда на Запад держишь путь,
Или с болванкой повстречаться,
Или на мине отдохнуть?
«А я болванки не боюся,
Мне мины также не страшны.
Нам дан приказ идти на Запад,
Его мы выполнить должны».
По полю танки грохотали,
С фашистом шёл жестокий бой,
А молодого командира
Везли с разбитой головой.
Заплачет мать его родная,
Слезу с усов смахнёт отец,
И не узнает дорогая,
Каков танкиста был конец.
И будет карточка пылиться
На полке пожелтевших книг.
В танкистской форме при погонах
Его уж больше нет в живых.

…Время ни на миг не остановишь

Пришлось Андрею Хлыстову выдержать ещё одно серьёзное испытание. В декабре 45-го после Каунаса попал он в госпиталь города Кирова. Врачи поставили танкиста перед выбором: или ждать полгода очередной операции, или делать её сразу, но без наркоза. Две ночи не спал Андрей, всё думал — соглашаться или нет?

Через два дня появился хирург.

«Ну, танкист, как ты решил?» — «А я не умру?» — «Не умрёшь».

И Хлыстов согласился.

— Когда очищали рану, думал, что от боли с ума сойду. По телу словно ток проходил, — вспоминает ветеран.

Это была его седьмая операция.

В январе 1946 года Андрей Григорьевич вернулся домой в Пензу инвалидом II группы. Поначалу, в течение года, работал в средней школе военруком. А затем учился в лесотехническом техникуме. Окончил его, как и танковое училище и школу, с отличием. Уж таков характер — всегда учился с охотой и прилежанием.

Получил специальность техника-технолога по деревообработке и в марте 1950 года вместе с молодой женой Машей Второвой приехал в город Горький.

Сорок один год проработал Андрей Григорьевич на знаменитом заводе «Красное Сормово». Более трёх десятков лет был заместителем начальника ДОЦа. За добросовестный труд имеет две государственные награды.

Три года назад пенсионер Хлыстов потерял любимую жену Марию Павловну, родившую ему двоих дочерей. Воспитывали их, естественно, вместе. Живёт Андрей Григорьевич вот уже полвека по улице Коминтерна в Сормове, последние годы с дочерью Тамарой. Любит ветеран своих близких, особенно правнука Максимку, нынешнего второклассника. Воспитывает его, как в своё время воспитывал внука Николая.

Ноябрь 2005 года