«Гонения на церковь 1937–1940 годы в свой заключительный довоенный период представляли собой тотальное уничтожение верующих и священнослужителей. Арестовано было в четыре раза больше, чем в 1930-м. В 1937 году расстрелян был каждый второй из 200 тысяч арестованных», — пишет в своей книге «Стопы жизни в годы гонений на Церковь» протоиерей Александр Соколов.

Согласно оперативному приказу Народного Комиссара Внутренних дел Союза ССР Н. Ежова от 30 июля 1937 года, «перед органами государственной безопасности стоит задача — самым беспощадным образом разгромить банду антисоветских элементов… В соответствии с этим приказываю: с 5 августа 1937 года во всех республиках, краях и областях начать операцию по репрессированию бывших кулаков, активных антисоветских элементов. Репрессии подлежат: бывшие кулаки, наиболее активные антисоветские элементы из бывших кулаков, церковников и пр.».

В Городецком районе под жернова репрессий попало 349 человек из числа священнослужителей, членов их семей, церковных старост и других людей, приближённых к церкви. Кто были эти люди? Чем жили, о чём думали? За что арестованы? Чаще всего эти вопросы остаются без ответа.

Но иногда судьба вкладывает нам в руки документы, сводит с потомками этих людей и тогда их личности проступают ярче через пелену времени, они становятся понятнее, ближе нам.

Холодным октябрьским вечером 1937 года на улице села Кирюшино остановился «воронок». Двое сотрудников НКВД вышли из него и направились к дому дьякона Барминского. Жители смотрели на происходящее из-за занавесок. Через некоторое время НКВДешники вышли вместе с Владимиром Фёдоровичем Барминским. Вслед им звучал плач дочки дьякона Зиночки, которой в этом году исполнилось всего семь лет, но она уже столько пережила: год назад умерла мама, а вот теперь уводят отца. Четверо братьев уже большие, учатся, а как же она, Зиночка?

О своей младшенькой, наверное, были все думы и молитвы Барминского в долгие тюремные ночи в Горьковской тюрьме, куда доставили арестованных священников из Балахнинского (ныне Городецкого) района. Все они, пятнадцать служителей религиозного культа из Зиняковской, Кирюшинской, Николо-Погостинской, Зарубинской, Воронинской, Подолецкой, Ступинской, Иконниковской церквей, были арестованы по делу о создании «церковно-фашистской» организации митрополитом Горьковским и Арзамасским Феофаном (Туляковым), взятым под стражу летом 1937 года. Под пытками он признал себя виновным в создании такой организации в Горьковской области. Естественно, что в члены этой организации попали церковнослужители сельских приходов, ближайшего к Горькому Балахнинского района, в числе которых оказался и многодетный отец и вдовец Барминский В.Ф. Было Владимиру Фёдоровичу всего 48 лет. А через несколько дней 28 октября 1937 года состоялось заседание тройки Управления НКВД.

Протокол № 18 краток. Постановили: «Барминского В.Ф. (в числе 15 человек) расстрелять. Лично принадлежащее ему имущество — конфисковать».

Расстрел проходивших по делу о контрреволюционном заговоре состоялся 4 ноября 1937 года. Он был приурочен к очередной годовщине Октябрьской революции. Такие «подарки» от НКВД приветствовались повсеместно.

Из личной анкеты Владимира Фёдоровича, заполненной им самим в НКВД, узнаём, что в 1910 году он окончил Нижегородскую духовную семинарию, был сыном священника, в партиях не состоял, ни за красных, ни за белых не воевал, в контрреволюционных бандах не участвовал, общественно-политической деятельностью не занимался. Как служитель культа лишён был избирательных прав.

Чем занимался Барминский? Служил дьяконом. Священнослужителями и учителями были все в их роду. О семье Барминских писала газета «Епархиальные ведомости» № 13 за 2011 год. В начале XIX века в семье дьякона села Бармино Николая Николаева родились сын Пётр и дочь Ольга. От Петра, получившего в семинарии фамилию Барминский, пошла династия священников и учителей. Сын Петра протоиерей Фёдор Барминский, отец Владимира Фёдоровича, удостоенный многих наград «за любовь и усердие к делу народного просвещения» учительствовал в различных приходских и земских училищах Нижегородского округа. Дети пошли по его стопам. Леонид и Константин — протоиереи, Арсений — иерей. Они служили в Арзамасском и Ардатовском уездах, младший Владимир — в селе Кирюшино. Два века служили Барминские в лоне церкви и трудились на ниве народного просвещения.

Сёстры Владимира Ольга и Раиса учительствовали в селе Слободском Работкинского (Кстовского) района. Затем они переехали в Лысково. Именно они взяли на воспитание семилетнюю Зину, дочку Владимира Барминского.

Учительницей биологии всю жизнь проработала и внучка дьякона Наталья Борисовна. Именно она, потянувшись душой к церкви, разыскала свою родословную, которой можно гордиться во все времена. Из архивов ей прислали протокол заседания тройки, приговорившей Барминского к расстрелу и протокол допроса, сухие казённые строчки которого красноречиво говорят о порядочности арестованного, ибо он неоднократно заявлял, что в антисоветских организациях не состоял, и фамилий никаких не назвал.

Среди архивных документов у Натальи Борисовны имеется копия постановления Президиума Горьковского областного суда от 26 июня 1957 года, который рассмотрел дело по протесту прокурора Горьковской области на постановление тройки УНКВД по Горьковской области от 28.X.1937 г., которым 15 человек, в том числе и Владимир Фёдорович Барминский, получили высшую меру наказания — расстрел.

«Проверкой установлено, что в период ведения следствия по настоящему делу в Балахнинском РОНКВД допускались неправильные методы ведения следствия — избиение арестованных и фальсификация следственных материалов, за что бывший начальник Балахнинского РОНКВД Константинов в 1938 г. был осуждён к расстрелу…

В силу изложенного, соглашаясь с протестом и руководствуясь Указами Президиума Верховного Совета СССР от 14.08.54 г. и от 08.06.56 г. Президиум Горьковского областного суда постановил: протест прокурора удовлетворить, постановление тройки УНКВД по Горьковской области от 28 октября 1937 г. отменить и дело производством прекратить».

Осторожные и не совсем честные формулировки так называемого постановления о реабилитации через 20 лет после приведения приговора в исполнение не принесли удовлетворения и успокоенности Наталье Борисовне, и она побывала в Кирюшине, последнем месте служения деда — дьякона Владимира Фёдоровича Барминского — откуда увезён он был в тюрьму и расстрелян за веру. Здесь возле церкви, в которой изо дня в день многие годы служил Барминский, священник из Городца, приехавший по просьбе Натальи Борисовны, отслужил литию по нему. Подошли селяне, познакомились. Оказалось, что в селе помнят, как забирали многодетного дьякона, если не сами, то по рассказам старших и очень обрадовались тому, что семья не погибла.

Побывала Наталья Борисовна с сыном Сергеем и в других местах, где служили священники Барминские. Людская память и благодарность верным служителям церкви согрела душу, а повсеместные старания прихожан и благодетелей к возрождению храмов вселяют надежду.

«Городецкий вестник», 122 (14613)