«…Этот звон много мне говорит»

Россия прожила оглушительно тихий век — в ней более полстолетия практически не звучали колокола… Не звучали повсеместно, дружно, как всегда было принято на Руси, где колокола с древности размеряли течение дней городов и сёл. Церковные звоны сопровождали будничную жизнь, радовали благовестом в праздники… XIX век слыл веком колокололитейного искусства России. Но нам, не таким уж и далеким потомкам, трудно это представить: в советские годы тысячи российских культовых колоколов были варварски уничтожены, а литьё их прекращено.

Новый уклад жизни прервал существование не только церковных колоколов, 20-е годы XX столетия стали последними в истории создания их младших звонких «собратьев» колокольчиков: и поддужных (под дугой), и сигнальных — пожарных, станционных — при железнодорожных станциях.

«Звенит — утешает?»

Колокольцы, колокольчики — очень красивая страница в истории русских колоколов. Что интересно, открыта и написана она в основном не историками-профессионалами, а… любителями, собирателями старины — точнее, теми, кого уважительно именуют коллекционерами-исследователями. Ими собраны и изучены колокольчики ямские, коридорные, настольные (для вызова прислуги), свадебные, рыбацкие, а также бубенцы-бубенчики, коровьи ботала, кутасы, ропотни и гремки (прообразы колокольцев — побрякушки на шее скота для наслышки на выпасе, а в старину ещё и для оберега). Вот сколько «родни» набралось у колоколов!

Колокололитейное производство в России (уже советской) продержалось до 1927 года. Это был последний год существования завода братьев Усачевых в Валдае. Прежде в маленьком магазинчике Усачевых, прямо на станции, проезжающие могли купить любые колокольчики. И в 20-е годы была ещё у них такая редкая возможность. Кто же мог знать, что это был «последний шанс»!

В начале XXI века единственный в России Музей колокольчиков открыт и действует в Екатерининской церкви города Валдая (известно, что Валдай в прошлом — крупный центр литья ямщицких колокольчиков). Туда коллекционеры съезжаются на колоколоведческие конференции. До сих пор колокольчиков в частных собраниях больше, чем в российских музеях. Крупнейшая частная коллекция — в Ростове Великом (собрал Ким В.) — 2 100 экземпляров. 1 150 — у коллекционера-исследователя Хрунова В. из города Чехова Московской области. В Нижнем Новгороде — около 1 000 колокольчиков периода 1800–1917 годов — в собрании Крайнова-Рытова Л.

Свыше 20 лет Леонид Леонидович увлечён историей колоколов и является региональным представителем Ассоциации колокольного искусства России (АКИР). Главный предмет его исследований — именно колокольчики, особенно ямские — наиболее редкие экземпляры певучей бронзы.

Сожалеть о том, что все «в руках частников», не стоит. Не тот случай. Благодаря энтузиастам сбережены порой единственные на всю страну образцы колокольного литья. Коллекционеры-подвижники делают открытия, «раскапывая» никому не известные сведения о промысле, мастерах и предметах своего собирательства. Особенно нежная привязанность отдана ямщицкому (поддужному) колокольчику, который давно стал поэтическим символом России.

«Звону много — веселей дорога!»

Нет, не случайно колокольчик, а не рожок, прижился на русских почтовых и курьерских тройках. Как средство сигнала — «уступи дорогу!» — оба были хороши. Но колоколец, миниатюрная копия колокола, естественно, стал неотрывной частью русского быта. Более того — легендой, поэзией, фольклорным явлением. Кто ж не помнит — «Вот мчится тройка удалая… и колокольчик, дар Валдая…».

В конце XVIII века в России учредили «образцовую почту», то есть ввели первые регулярные почтовые линии: кибитки с почтой двигались по дорожному расписанию, с ямщиками, от стана к стану. Дороги под это дело расширили, лошадей стали запрягать не «гусем», а в ряд — «тройкой».

Чтобы издалека заявлять о своём приоритете на тракте, ямщики-гонщики поначалу… лихо свистели. Введение сигнального рожка — «немецкой моды» — они упорно саботировали. За свист бывали не раз батогами биты, но всё без пользы.

Когда и кому пришла идея подцепить на дугу коренника литой крикливый колокольчик — доподлинно неизвестно. Произошло это приблизительно в 70-е годы XVIII века. И полюбился звон и ямщикам, и ездокам… А дальше, на почве этой всенародной любви, пришло время назреть новому конфликту.

Колокольчики распространились очень широко, и звук из-под дуги частных повозок начал сбивать с толку ямщиков почтовых троек. И вправду, не поймёшь: курьер ли мчится по дороге или весёлый барин решил покататься со звоном? Выход, конечно, нашёлся — запретить колокольчики для частного пользования. А запреты на Руси — дело известное. Звона колокольчиков не убавилось, но вошли в моду ещё и бубенцы — известные с древности шарообразные колокольчики, внутри которых катается, встряхивается дробина или две. За тихий воркующий звук (не то звон, не то рокот) их и называли — воркунами: «Поехали с воркунами!» А сколько любования в народных прозваниях бубенцов: воркунцы, позвонцы, ширкуны, болхари, глухари, балабончики, гормотунчики…

«Кто меня купит, тот щаслив будет»

И бубенцы — предмет собирательства, но с колокольчиками — не сравнимы по значению и ценности. Бубенчики, как правило, безымянны (надписей на них нет), да и большим разнообразием не отличаются.

Иное дело — колокольчики! Мастерство в литье их действительно достигло вершины в XIX веке. Долгое время это был кустарный промысел: мастера-самоучки проживали вдоль почтовых трактов. В конце столетия в России действовали солидные литейные заводы наряду с мелкими фабричками-мастерскими. Сложились центры литья: Валдай, Касимов, Слободской, Тюень, Вологда, Павлово, Рязань, Чебоксары. Позднее — село Пурех Балахнинского уезда Нижегородской губернии. В Пурехе и «блись Пуреха» известны целые династии литейщиков. Нижегородец Крайнов-Рытов насчитывает в этих краях 13 «колокольных» сёл и деревень и 60 мастеров!

Самые знаменитые — Клюйков, Веденеев, братья Трошины. Соответственно и колокольчиков было превеликое разнообразие. На Нижегородской ярмарке, к примеру, в конце ХIХ века большим спросом пользовались: «дар Валдая», сибирские, гранёные, гладкие, гречушные… более 70 видов по прейскуранту, да каждый сорт ещё различных размеров!

Надо сказать, что к тому времени запреты на «частные звоны» уже давно отпали, конная почта и «ямская гоньба» ушли в прошлое — ведь появились железные дороги.

А колокольчик под дугой всё не смолкал: пел, звенел, басил, дребезжал, гомонил, заливался… Под дугой «плясал» уже не один, а два или три и даже до пяти колокольчиков, подбираемые в созвучия. Без них не обходился ни свадебный «поезд», ни катания на тройках на Рождество, Новый год, Пасху.

Мысль, оставленная в бронзе

Не только звучанием и красотой формы привлекает колокольчик. На настоящих старинных колокольчиках (ценных для коллекции) обязательно имеется надпись — на так называемой «юбочке». Они и называются поэтому — подписные. Что подписано? Имя мастера, время изготовления, а главное — фраза, представляющая собой то известную песенную строку (или её часть), то поговорку, напутствие, потешку, загадку и даже (редко) ненормативную лексику.

Самая распространенная колокольная надпись — «ДАРЪ ВАЛДАЯ» и её варианты. Любимая — на свадебных колокольчиках — «КОГО ЛЮБЛЮ ТОГО ДАРЮ».

На самом деле подписей сотни и сотни: что ни мастер — своя. А мастер-то был кустарный, провинциальный, малограмотный. Отсюда и жанр подписи —разговорный, что так удивительно смотрится в долговечном материале —бронзе. И всё же эти строчки, отлитые в бронзе, необычайно милы, добродушны, бесхитростны: «МЕНЯ СОБОЙ ВОЗМИ ОТЪ МАСТЕРА БАСКОВА», «ЗВЕНЮ ПОТЕШАЮ ЕДУ ПОСПЕШАЮ», «КУПИ МЕНЯ Я УВЕСЕЛЮ ТЕБЯ», «ДЕШЕВО ЛЮБО ДАРЮ ДРУГУ». Были «мысли» и более пространные: «ПРОЩАЙ МИЛЫЯ МОЯ ЕДУ В ДАЛЬНЫЯ КРАЯ». И целые поучения: «ВОТЪ СТАРЫ ДРУХ ЛУТЧИ НОВЫХ ДВУХ»…

Тема надписей и декора поддужных колокольцев бесконечна. Тут интересно то, что по подписям всё ещё обнаруживаются новые, неизвестные прежде имена мастеров колокольного литья. Имена-открытия есть и в нижегородском собрании Крайнова-Рытова: Лев Рязанов, г. Чебоксары (1810), Фёдор Гагин, г. Слободской (1817), Никифор Баранов, г. Касимов (1835).

А есть ли будущее у российских колокольчиков? Как у объектов коллекционирования — да. Совершенство форм, чудесный радостный звон изделий прежних мастеров восхищали и будут восхищать многих. И стимулирован на творческий поиск и открытия в истории.

Эпоха колокольчика избрала его своим звуковым символом. Ну а наш век, возможно, останется в памяти мелодичными трелями мобильных телефончиков и пейджеров.