Батманов Фёдор Денисович

Фёдор Денисович Батманов, горшечник из Смиркино, входит в плеяду старейших мастеров промысла, унаследовавших от дедов и отцов его секреты, сохранивших технику изготовления глиняной посуды «по-городецки».

«Где эта улица, где этот дом?»

Смиркино считается вотчиной гончарного промысла в городецком крае. Считается потому, что наиболее широкое распространение он приобрёл здесь, практически на самом севере района. И сегодня присутствие действующей горшечни на задворье дома или какой-нибудь лужайке, поодаль — не диковинка, а вполне привычное для местного населения явление. И мастера в Смиркинской округе не перевелись.

Некоторые деревни, примыкающие к Смиркино, давно вошли в состав посёлка и приобрели административный статус улиц. Но старожилы по-прежнему именуют их деревнями и называют так, как они звались раньше. Например, бывшая деревня Шадрино (улица Космическая). Здесь живут и по сей день работают и наш Фёдор Денисович Батманов, и Степан Афанасьевич Мордвинов, и Николай Абрамович Мордвинов.

Деревня Ульяново нынче зовётся улицей Ульянова. Она знаменита горшечниками Иваном Алексеевичем Аленьковым, Петром Петровичем Фомичёвым.

В деревне Смагино (нынче улица Мира) мастерят горшки Владимир Павлович Серебров, зять его Леонид Ефимович Сергеичев, а также Пётр Павлович Лебедев.

В деревне Самарино (улица Заречная) всем известны горшечник Поликарп Данилович Жунин и Евгений Лукоянович Горбунов. Ну, а на улице Народная (коренное Смиркино) живёт и продолжает династию гончаров Ивановых мастер Николай Викулович Иванов.

Затерялась среди смиркинских лугов и перелесков деревушка Коровино. Найти её приезжему человеку не так-то просто. Но те, у кого возникла нужда в глиняной посуде, едут и находят. А едут покупатели к Естифею Фадеевичу Смирнову и Дмитрию Александровичу Горбунову. Молодыми же мастерами («некоторым из них и 40-то нет!») в Смиркино считаются Пётр Никонович Мерлухин, Константин Филиппович Ремизов, Василий Григорьевич Горбунов.

И вполне закономерен тот факт, что все нынешние мастера — продолжатели старинной семейной традиции, многие из них связаны друг с другом родственными узами и поныне…

Горшечный промысел

К сожалению, достоверными источниками для утверждения, что Смиркино является родиной городецкого гончарного промысла, автор не обладает. В районном краеведческом музее хранятся книги, дающие общие сведения о гончарстве и керамике, о жанрах древнего искусства, о его особенностях и видах изделий, которые мастера всего мира делают по своей, характерной для каждого места планеты «рецептуре». Светлана Сергеевна Сущикова в своём реферате «Гончарный промысел» наиболее интересными очагами гончарства в Нижегородской области называет Арзамас, Ардатов, Болдино, Богородск, Чкаловск и Городец. Самые ранние глиняные экспонаты, представленные в нашем краеведческом музее, относятся к середине XIX века («на городецких изделиях ставились даты на горлышках кувшинов»). В основном эти изделия имеют хозяйственно-бытовое назначение: кувшины, квасники, кринки, плошки, горшки и т.д., и место их происхождения — деревня Репино (Ковригинская сельская администрация). Точного времени появления промысла в Смиркино, увы, никто назвать не может. Тем не менее, сегодня Смиркино — единственная местность в районе, где горшечный промысел жив и действенен. Правда, сейчас его было бы точнее назвать ремеслом, поскольку уже не существует той производственной основы, какая была в начале и середине прошлого века, когда действовали коллективные мастерские (школы для развития навыков гончарства у молодёжи и для массового выпуска глиняной посуды и прочих принадлежностей), артелей, заказчиками которых были государственные организации, учреждения и т.д. Сегодня смиркинские горшечники не стеснены планами и нормами выработки, каждый работает не по долгу производственных обязательств, а по долгу души и сердца. Но говорить, что ими движет лишь чистая любовь к искусству — тоже неверно.

Гончарное дело

«Ох, нелёгкая это работа»

Гончарное дело — это прежде всего труд, и труд очень нелёгкий. Фёдор Денисович, например, так объясняет нежелание молодёжи гончарить: «Тяжёлая это работа, вот они и не хотят. Ищут, как полегче можно копейку заработать».

Понятно, что самый главный стимул в выполнении столь тяжёлой работы — плата за неё. И хорошо, что сегодня интерес к глиняной посуде у покупателя растёт, особенно у населения крупных индустриальных центров. Батманов говорит, что в последнее время в Смиркино часто стали наведываться москвичи. Видимо, пресытившись «цепторами», «тефалями» и прочими «тефлонами», они «расчухали», что, например, каша, сваренная в плошке из «экологически чистого материала» да сделанной тёплыми руками мастера, значительно вкуснее. А, может, просто стало модным украшать свои городские кухни предметами национальной старины. Так или иначе смиркинские горшки имеют спрос, а иже с ними — цветочники, порционные горшочки, «казанки», кринки… Стала появляться глиняная посуда и на прилавках наших магазинов. Здесь мастеров-одиночек, для которых сбыт своей готовой продукции представляет ещё одну трудность, выручает наше райпо. Известно, что в 2003 году смиркинские горшечники сдали в районную потребкооперацию продукции более чем на 100 тыс. рублей. Так что, «хоть и нелёгкая это работа — глину тащить из болота», а доход она кой-какой в семью приносит.

Гончарное дело

Дед Антон и Фёдор

А было время, когда ремесло являлось основным, если не единственным, средством добычи хлеба насущного. Фёдора, например, в 42-м году мама Евдокия Ивановна самолично на поруки мастеру-горшечнику деду Антону отдала.

— Отец у нас в 39-м помер. Мама с тремя ребятами на руках осталась. Жили так плохо, что не дай Бог… А в артели, «Красный гончар» называлась, суточный паёк хлебом давали, да хоть малость — приплачивали. Вот и стал я кормильцем в 12 лет, — вспоминает Фёдор Денисович.

Наставник Фёдора совсем не был похож на пушкинского «мусью», который «чтоб не измучилось дитя, учил его всему шутя». Не до шуток тогда было ни деду Антону, ни его малолетнему питомцу. Ученичество — всего 3 месяца, а дальше… «Всё для фронта, всё для победы».

— Сразу прямо «на круг» и посадили. Сначала крышки делал, а как освоился, так стали норму давать, то есть как у мастеров, только у взрослого мастера она была вдвойне больше. А наша норма детская такая: 90 ёмкостей по 0,5 л или 80 — по 1 л или 60 — по 3 л за день. Делали тарелки, баночки под мази, горшки те же. Очень смотрели старшие-то за нормой и за качеством. Кровь из носу, хоть ночь не спи, а своё сдай. Брак заставляли переделывать заново. Никаких поблажек не давали… Мой-то дед Антон ещё не так крут был. А вот один мастер, уж имя его забыл, так тот, чуть что — сразу драть да ругаться…

Помню, один раз я глину на полу намял, на круг посадил обжимать, а тот мастер хвать меня за чуб, из-за круга выволок да орёт: «Ты, такой-разэтакой, дома-то за собой убираешь?». «Убираю», — говорю, а сам не понимаю, в чём виноват. А глину-то лопаточкой нужно было с пола соскрести, а я того тогда не знал, ну и получил «на орехи»… — вспоминает своё первое постижение азов гончарной науки Фёдор Денисович.

Отомстить злому мастеру за тычки и обиды мальчишка мог лишь тем, что налил однажды воды в баночку с окурками (тот потом из своих же «бычков» самокрутки делал). Время сделало своё: просто вычеркнуло из памяти имя недоброго человека, как и не было его. Зато деда Антона Фёдор Денисович всю жизнь помнит. А ещё помнит он, как саднили язвы на руках (мы, кроме посуды для армии, ещё мыло из золы варили, так этот щёлок все руки объедал), как наравне со взрослыми в жаркую пору сенокосил, уезжая в луга на недели.

Мальчишки сороковых… Вы были детьми, которые жили жизнью взрослых…

На фестивале мастеров

«А жизнь продолжается»

«Глина руки любит», — это высказывание смиркинских горшечников стало вроде чем-то народной поговорки.

За все столетия своего существования гончарный промысел не изменил основные принципы технологии. Вылепленные вручную или «вытянутые» на гончарном круге, глиняные изделия действительно «рук требуют». Как и века назад, нынешние гончары-деревенщики сами заготавливают материал, роя ямы до четырёх метров глубиной. Порой место добычи глины превращается в настоящие рудники, испещряясь длинными, глубокими шурфами. У некоторых мастеров в последние годы появились электрические мялки и круги (Фёдор Денисович тоже имеет такие), а во всём остальном гончарный процесс всё тот же.

— Глина требует рук, — вторит Фёдору Денисовичу его жена Людмила Александровна. — Ведь он каждую штуку по 20 раз в руки-то возьмёт.

«Глину сыру тянет к теплу» — это ещё одно непреложное правило гончара, а следовать ему нужно так: следить неустанно, чтоб сохнущее изделие не увело в сторону, не скосило набок, а если такое случается, то тут же поправить его. Некоторые предметы требуют дополнительной работы, как, например, кувшины, за которыми также нужно следить, чтоб не пересохли, а иначе «дужку не приставишь». Порой мастеру приходится вставать и по ночам, чтоб не прокараулить момент «засушки» таких изделий.

Ну, и особое место в изготовлении отводится обжигу.

«Обжигать — самая трудная работа», — считает Фёдор Денисович. Думается, что с ним согласны и другие мастера. Кстати, горн, печь для обжига глиняных изделий, появился довольно поздно на Руси, в Х–ХIII веках. Пожалуй, это стало последним этапом в завершении «эволюции» гончарства. Это вовсе не значит, что промысел прекратил своё развитие: мастерами придумывались новые формы, появлялись виды техники. Возвращаясь к работе Светланы Сущиковой, цитируем: «В ХVI веке распространяются изделия из белой глины, служившей первоначально для изготовления высокосортной посуды.

Появляется морёная (копчёная) чёрная керамика, а несколько позже распространяется техника лощения всех трёх видов керамики: красной, белой, чёрной. Получает развитие техника белого ангоба на красном черепке.

В XVI–XVII веках наиболее развита чёрная лощёная керамика. Как видим, промысел не стоит на месте, как и само время. Оно — самый властный господин над жизнью. Выше времени только Господь. А Всевышний наградил людей одним из самых великих талантов: понимать язык самой Природы. На нём разговаривают все художники мира. Изменить его не в силах время. И неважно, какая специальность у Художника, он может быть путешественником или пахарем, пекарем или плотником, писателем или гончаром,.. важно, что он понимает язык дороги, земли, хлеба, дерева, глины…

Время идёт, жизнь продолжается. Фёдору Денисовичу нынче 74. За эту зиму он «вытянул на круге» 1 100 литров (гончары считают не штуками, а литрами). Этот результат — лишь половина его сезонной нормы.

— Сел за круг, а всё тело как иголками тычут. Что такое? Люсе говорю: «Вроде заболел». Она не поверила: ни кашля, ни жара нет. А оказалось — пневмония. Целый месяц в больнице пролежал. Еле выходился… За горшки, понятно, всё это время и не брался, — рассказывает Фёдор Денисович.

Весна — время горячее. Усад, картошка, лук… Тут не до горшков! Хотя раньше бывало…

— В 47-м нашу артель перевели в колхоз, назывался «XVI партсъезд». И стали мы, гончары, на колхозных работах работать, нормы свои по косьбам и намолотам сдавать — до потери сознания! А горшки… Что горшки? По ночам делали.

А в 56-м я совсем в колхоз перешёл, через год меня бригадиром полеводческой бригады назначили, потом — заместителем завхоза.

— А гончарить бросили? — спрашиваю.

— Почему ж бросил? В конце деревни стояла горшечня. Было два круга на шестерых. Горшечня тоже была колхозная и продукция, стало быть, не наша, доход с продажи в колхоз шёл. Нам за выработку деньги платили, только с условием, что глина твоя и дрова твои. А ещё и продавать сами ездили, на санках возили горшки-то, в Пучеж и Юрьевец. Только это втайне держали, для себя-то нам не разрешали делать, а всё одно делали. А в 58-м в колхоз пришёл председатель Василий Яковлевич Коноваленко (колхоз стал называться «Мир»). Вот он был умный мужик, разрешил на себя работать, — вспоминает мастер былые годы.

В конце 60-х на Семинскую фабрику в цех росписи глиняных изделий мастеров-горшечников стали приглашать на работу. Смиркинские гончары шли на фабрику. Ушёл в «надомники» и Фёдор Денисович. На этом производстве он работал 17 лет. Оттуда и ушёл на пенсию.

— Делали мы цветочницы, перечницы, вазы, кувшины с ручками, молочники. Художники там всю продукцию красили… Много, чай, моих-то крашеных горшков по свету разошлось.

Гончарное дело

Тепло рук гончара

Крашеные глиняные изделия пробовала выпускать и наша фабрика «Городецкая роспись». Но даже сами художницы, расписывая глиняные горшки городецкими розами и купавами, признавали, что теряет глина при наложении краски много, вроде как «забивает» она сам дух глины. Изделие, обработанное краской и лаком, становится предметом декоративным. Это что-то сродни бижутерии, которая заменяет драгоценности. Другое дело — глиняная игрушка. Та, чем ярче, чем цветистее, тем забавнее, интереснее. А глиняный горшок красить — всё равно, что на готовое платье ещё нарядный чехол нашить и под ним, пусть дорогим и красивым, всю прелесть изделия спрятать.

«Свои первые горшки гончар лепил из лент глины налепом, богато украшал давленым узором при помощи ногтей, пальцев, камешков. Вылепленный сосуд после сушки люди обжигали на костре. Любили делать посуду яйцевидной формы с заострённым дном, хорошо втыкавшимся в песок. Толстые глиняные стенки имели примесь толчёного гранита-дресвы. Во время работы их выравнивали деревяшкой или кистью вроде ножа, гладили мокрым куском кожи, украшали ямками, поясками, зигзагами, ёлочками, которые придавали прочность посуде. Ямки — особенно любимый узор, которым человек придавал магическую силу, считая, что их ряды и переплетения будут оберегать хранящуюся в посуде пищу от действия непонятных для него сил природы…

Славились квасники с красиво выгнутыми "городецкими горлышками". Украшали квасник разнообразнее других изделий давлеными, лепными узорами и живописью. После обжига посуду "лощили" камешками, наводя рисунки»
, — говорится в работе Сущиковой С.С.

Таким образом, украшения на глиняных изделиях сохранились с давних веков. Правда, нынешние мастера вряд ли придают особое (магическое) значение всем этим значкам, линиям, «витейкам», «гребёнкам», которые наносят на свои изделия в качестве орнаментики.

«Просто для красоты». Красота эта даётся несложно. Опытному мастеру ничего не стоит провести ровную тонкую полоску, сделать симметричный узор из нескольких волнистых линий, точечек, спиральных кружков. Настоящий художник, однако, всегда знает меру украшениям. Весь «украс» сводится к скромным обводкам вокруг горловин изделий, канвам на выпуклой части горшков. Но именно эти несложные «отводки» и придают изделию законченность, прелесть без излишеств, вычурности. Готовые глиняные горшки и плошки, обмазанные варёным льняным маслом (нынче для покрытия мастера используют, например, автол), излучают солнечный свет и тепло. Глина, кажется, «живёт», «играет», отдаёт владельцам своим всю радость и доброту земли, из которой она добыта. А посредником между ними и хозяином глиняного изделия является он, Мастер-горшечник, мастер, который знает тайну глины.

И мастера эти жили на городецкой земле ещё задолго до того, как первый, «датированный» репинский горшок появился в краеведческом музее.

Смиркинские изделия

— До сих пор в Смиркино находят черепки, которые пролежали в земле несколько веков. Бог знает, сколько им лет… Может, 200 или 500…, — говорят старожилы. А археологи утверждают, что гончарный промысел существовал в Городце с XIII века. «Всюду, где была хорошая глина, дешёвое топливо и удобный сбыт, возникало гончарное ремесло» (Сущикова С.С.)…

Сейчас трудно определить, какое именно место в Городецком районе стало родиной глиняного промысла и кто стал тем, первым мастером, который из бесформенного куска глины вылепил что-то. Что-то, что со временем стало кувшином, рукомойником, квасником, горшком. Именно таким, какие сейчас делает Фёдор Денисович Батманов. Возьмите глиняный горшок в руки, и он расскажет вам свою интересную историю и историю мастера, который сделал его. Возьмите горшок в руки, и он передаст вам тепло рук первого городецкого гончара.

Городецкий вестник, 8 июня 2004 года