Из книги:
Жегалова С.К. Русская деревянная резьба XIX века. Украшения крестьянских изб Верхнего Поволжья. Труды Государственного исторического музея / Памятники культуры. Выпуск XXVII. Под ред. С.К. Просвиркиной — М., Советская Россия, 1957


Районами наибольшего распространения судовой резьбы являлись губернии, лежавшие по берегам Волги, выше Нижнего Новгорода и вдоль устья реки Оки, то есть бывшие Нижегородская, Костромская и Владимирская.

Возможность лёгкого сбыта изделий и приобретения сырья на Нижегородской или местных ярмарках в значительной степени облегчала промышленную и торговую деятельность крестьян.

В условиях дореформенной России процесс развития товарно-денежных отношений тормозился крепостнической системой хозяйства. Однако положение крестьян было неодинаковым: в лучших условиях находились государственные крестьяне, в худших — помещичьи, особенно барщинные и оброчно-барщинные. В указанных областях количество государственных крестьян было довольно высоким, составляя в среднем 25% всего состава населения деревни [Дружинин Н.М. Государственные крестьяне и реформа П.Д.Киселёва. Изд-во Акад. наук СССР, М.-Л., 1946]. Преобладающее большинство помещичьих крестьян было на оброке. В приволжских же селениях количество оброчных крестьян доходило до 97% [Первое издание редакционных комиссий, Ч. XV, СПб., 1860, стр. 481].

Поэтому и в условиях крепостного права промышленная деятельность крестьянства в указанных районах была развита довольно интенсивно. Согласно указанию ряда источников, здесь не было ни одной деревни не занятой каким-либо промыслом. В связи с растущим процессом общественного разделения труда происходила всё большая специализация отдельных районов и деревень в выделке какого-либо одного изделия. Так, например, в юго-восточной части Семёновского уезда Нижегородской губернии 285 деревень занимались выделкой войлочных изделий [Труды комиссии по исследованию кустарной промышленности России. Вып. VI, СПб., 1880, стр. 574–586], в Костромском и Кинешемском уездах Костромской губернии в большом количестве выделывались льняные и полотняные изделия, южнее Нижнего Новгорода было развито производство металлических изделий. Но особенно широкое развитие получили промыслы по обработке дерева [«Нижегородский сборник», Т. VII, Н. Новгород, 1887], так как обилие леса (до 60%) давало доступное и дешёвое сырьё. Среди этих промыслов необходимо особо отметить судостроение, с которым связано зарождение и распространение изучаемой нами резьбы.

Интенсивная торговая и промышленная деятельность, развитая на всём протяжении Волги и её притоков, требовала больших перевозок грузов. До появления пароходов, то есть в первой половине XIX века, почти весь груз доставлялся на судах, передвигавшихся с помощью парусов и главным образом бечевы, тяги бурлаков. Судов, перевозивших грузы, было очень много. Так, по данным начала 1840-х годов, только на Волге каждый год их плавало не менее 20 тысяч [Вилькинс И. Мысли и наблюдения о положении земледельческой промышленности. М., 1843]. В зависимости от количества груза и расстояния, которое судно могло пройти, они различались по видам и размерам. Самые крупные суда (баржи, расшивы, мокшаны, беляны) ходили в низовьях Волги и по её крупнейшим притокам, более мелкие (гусяны, коломенки, барки) — в верховьях Волги по небольшим её притокам [Крживоблоцкий Я. Костромская губерния, стр. 140. Материалы для географии и статистики России. Бурнашев В. в «Терминологическом словаре» даёт 56 разновидностей одних барок. СПб., 1843, стр. 33].

Наиболее крупным и грузоподъёмным из перечисленных судов являлась баржа. Это плоскодонное судно с отвесными бортами, длиной около 70 метров, перевозившее до 50 тысяч пудов груза. Баржа была наиболее распространённым грузовым судном и дольше других сохранила своё значение в волжском судоходстве.

Другим распространённым судном была расшива — самое быстроходное и красивое волжское судно. В отличие от баржи она имела закруглённое дно, возвышенный нос и суженную корму. Расшивы ходили на высоко поднятых парусах и имели мачту высотой до 30 метров, основание мачты составлялось из пяти дерев. Меньшая по размерам, чем баржа, она отличалась такой мелкой осадкой, что легко продвигалась и по мелководью. Расшива являлась и наиболее украшенным резьбой и скульптурами волжским судном [Боголюбов А.П. Волга от Твери до Астрахани. СПб. 1862, стр. 18; «Морской сборник». Т. IX, № 7. СПб., 1862, стр. 21].

Обычай украшать суда резьбой уходит в далёкое прошлое. Описывая флот Ивана Грозного, иностранец Джером Горсей отмечает богатые украшения кораблей [Джером Горсей. Записки о Московии в XVI веке. СПб., 1909, стр. 44].

О сохранении этого обычая в волжском судостроении в XIX веке свидетельствуют не только письменные источники [Помимо указанного описания украшений расшивы, см. соч. Потехина А. Путь по Волге в 1851 году. СПб., 1873, стр. 5; в коллекциях ГИМ имеется также фото с резьбой на барже и зарисовка Ё.Д. Поленовой резьбы на судне]. В коллекции ГИМ имеются резные доски судов, которые позволяют установить характер украшений и связь их с резьбой на крестьянских постройках.

Перенесению судовой резьбы на дома способствовал сравнительно недолгий срок эксплуатации судов, после чего они ломались и продавались как строительный материал или дрова. Резные доски нередко приобретались служебным персоналом корабля для украшения домов [Просвиркиной С.К. в Городце записаны рассказы нескольких потомственных плотников, указавших на ряд подобных таких фактов].

Основными центрами распространения судовой резьбы были места постройки судов. Постройка судов ещё в весьма отдалённые времена была одной из важнейших отраслей производства многих прибрежных селений судоходных рек. Самое большое количество судов строилось по берегам Волги и Оби [Арсеньев. Статистические очерки. СПб., 1848].

Строительство крупнейших волжских судов (расшив, барж) сосредоточивалось в районе Нижнего Новгорода, на протяжении от Пучежа до устьев Клязьмы, где суда строились почти в каждой прибрежной деревне [Небольсин П. Рассказы проезжего. «Отечественные записки», 1853, № 2]. Особенно выделялись здесь такие деревни и сёла, как Городец, Балахна, Юг, Копосово, Никольский Погост, Кубинцево, Чёрная, Сологузово, Смарино, Третьяково, Пестово, Бурцево, Починок, Василёво, Пучеж, Сокольское, Юрьевец, а ниже Нижнего Новгорода — Бармино, Разнежье, Исады, Работки, Моховые горы и др. [Труды комиссии по исследованию кустарной промышленности России. Вып. VII. СПб. 1881]. Значение перечня этих пунктов станет ясным, если учесть, что эти центры волжского судостроения до настоящего времени сохранили большое количество лучших образцов судовой резьбы на крестьянских домах.

Места постройки судов являлись центрами притяжения для плотников высокой квалификации. Строили суда как местные плотники, так и плотники других районов. Например, установлено, что из всего количества плотников, участвовавших в постройке судов, примерно половина жила в тех же селениях, а остальные приходили из других районов [Судостроительный промысел в Чернореченской волости Балахнинского уезда Нижегородской губернии. Указ. труды... вып. VII. Стр. 784]. Поэтому в каждом судостроительном селении значительную долю населения составляли потомственные плотники. Этим объясняется наличие большого количества построек с резьбой в подобных селениях.

Нередко плотники-судостроители зимой строили суда, а летом поступали на них же в качестве обслуживающего персонала: капитанов, лоцманов, водоливов и прочих служащих. Примером крестьянина, являвшегося потомственным плотником, резчиком и капитаном судна может служить Золин П.И. из деревни Новое Сологузово Городецкого района Горьковской области: его дед, отец и он сам совмещали все указанные специальности [Сведения собраны в 1948 году. Мельников-Печёрский П.И. указывает на обычай украшать дома крестьян, служивших на судах, моделями кораблей. Много таких украшений было в селениях по берегам Волги. «Чуть не у каждого дома, — пишет он, — на воротах либо на балкончике стоит раскрашенная маленькая расшива, изредка пароходик» («На горах», кн. I)].

Наряду с местными плотниками в район постройки судов приходили и плотники-отходники. Плотничество как крестьянский отхожий промысел было распространено почти во всех районах Верхнего Поволжья, но наибольшее развитие оно получило во Владимирской и Костромской губерниях: в первой — плотничество сосредоточивалось в центре, вокруг Владимира, во второй — в северо-западных уездах (Галичском, Солигаличском, Чухломском и Буйском). Владимирские плотники — «аргуны» и «якуши» — исстари славились своим искусством [Журнал Министерства Государственного имущества, 1854 год. Ч. 50. СПб., 1854. Обзор хозяйства и промыслов Владимирской губернии, стр. 14–15. Материалы для статистики Костромской губернии. Вып. VI. Стр. 122–127; Вып. VII. Стр. 29–38. Кострома, 1884]. В этих районах уходило на заработки до половины всего населения деревни. Плотники, строившие суда, должны были отлучаться на всю зиму, так как постройка судов производилась именно в это время. Чтобы легче было подыскать работу, плотники обычно объединялись в артели в количестве от 10 до 50 человек. В XIX веке старые формы артели (на товарищеских началах) вытесняются организациями капиталистического типа: артели организовывают подрядчики, которыми обычно были крестьяне, владевшие капиталом. Они имели возможность взять заранее выгодный подряд, дать плотникам аванс, чтобы прикрепить их к себе на кабальных условиях. Должникам подрядчики обычно платили меньше, чем остальным. В таких артелях подбирались плотники разной квалификации, и получали они разные заработки. Так, например, в 80-х годах XIX века столяр в артели за сезон мог заработать 170 рублей, плотник — 140 рублей [Материалы для статистики Костромской губернии. Вып. III. Кострома, 1875, стр. 103–112; Вып. VI. Кострома, 1884, стр. 122–127; Вып. VII. Кострома, 1887. стр. 29–38]. Плотники, украшавшие суда резьбой, были мастерами самой высокой квалификации. Как указывает Званцев М., нередко мастера-резчики были сами хозяевами плотничьих артелей и выполняли только наиболее сложную часть работы [Званцев М. Указ. соч., стр. 17].

Специализация плотников, в частности, выделение резчиков, — явление, очевидно, более позднее. В ранних источниках, кроме плотников-судостроителей, других специальностей не упоминается. Судовые плотники, украшавшие суда, переносили своё мастерство и на отделку крестьянских строений. Сходство между резьбой на судах и крестьянских домах было впервые подмечено архитектором Далем В. «Это резное искусство, — писал он о корабельной резьбе, — развилось на волжском судостроении. Нынче, когда прежние разукрашенные расшивы, мокшаны и коноводки вытесняются постепенно пароходами и баржами, корабельные резчики стали работать по деревням» [Даль В. Старинная деревянная изба из альбома Чернецова. «Зодчий», 1872. № 3, стр. 32]. Таким образом судовая резьба распространилась на сравнительно широкой территории Верхнего Поволжья. Центрами её были селения, где строились суда. Отсюда она проникала в ширь и в глубь территории, уменьшаясь в количестве и ухудшаясь по мере отдаления от Волги [Званцев М. Указ. соч., стр. 2].

Так на сельских постройках появилась резьба, которая постепенно вытеснила старые украшения, существовавшие до неё.

Коллекции музея позволяют наглядно проследить характер украшений того и другого типа и процесс смены одних другими.

Развитие волжского судостроения и плотничества — лишь одна сторона вопроса, связанного с историей судовой резьбы. Другая, не менее важная сторона его — уровень развития экономики приволжской деревни, отразившийся на состоянии её культуры. Исконные занятия крестьянства промыслами и торговлей давали по сравнению с земледелием значительно более высокое материальное обеспечение и способствовали повышению общего культурного уровня крестьянства. Не случайно источники XIX века единодушно отмечают резкое различие в образе жизни, культуре, бытовых условиях крестьян промышленных и земледельческих районов.

В особенно благоприятных условиях находились селения по берегам Волги, где у крестьян было больше возможностей для неземледельческих заработков. Описывая судостроительный промысел крестьян Чернореченской волости Балахнинского уезда Нижегородской губернии, один из авторов замечает: «…в Чернореченской волости даже беднейшая часть населения живёт роскошно в сравнении со многим множеством других мест Нижегородской губернии» [Указ. труды комиссии по исследованию кустарной промышленности. Вып. VII. стр. 795].

В то время как в отсталых земледельческих районах курные избы, ютившиеся в кривых, узких переулках, сохранились до XX века, в районе Поволжья они были забыты уже в середине XIX века [О курных избах земледельческих районов России см. в сборнике «Историко-бытовые экспедиции». Труды ГИМ, Вып. XXII. М., 1953, стр. 22–37; Те же труды. Вып. XXIII. М., 1955, стр. 141–159]. Дома здесь отличались богатством резных украшений. О культуре быта свидетельствовало не только наличие резных архитектурных украшений на домах крестьян, но и обилие предметов, украшенных резьбой и росписью, во всём хозяйстве.

Уровень материального благосостояния отдельных групп крестьянства был различным. Процесс расслоения деревни, происходивший в промышленных районах России весьма интенсивно, привёл к выделению зажиточной верхушки крестьян, которая всем своим образом жизни начала резко отличаться от остального населения деревни.

В селениях, где промышленная деятельность была особенно оживлённой, различия в условиях жизни крестьян, в частности в их постройках, были наиболее резкими. Выразителен пример описания внешнего вида одного из подобных селений, села Катунки, расположенного на правом берегу Волги, выше Нижнего Новгорода: «…На нём лежит резкая печать промышленной жизни села, дома как-то несоразмерны друг с другом, рядом с громадными каменными палатами купца-промышленника стоят лачужки, которые, как говорится, ногой спихнёшь». Или, «Во многих деревеньках Заволжья, среди обыкновенных крестьянских изб стоят дома, устроенные по-городскому: крашеные, двухэтажные, пятистенные, с мезонинами. Это хоромы заволжских тысячников, разжившихся от местных промыслов» [Труды по обследованию кустарной промышленности. Вып. IX. Стр. 2515].

В дореформенной России процесс расслоения быстрее всего проходил среди государственных крестьян. В Верхнем Поволжье преобладающее количество государственных крестьян находилось в северных районах его, выше Нижнего Новгорода. Этим, вероятно, и можно объяснить тот факт, что в северных районах украшенные большие дома «капиталисты» крестьян появились примерно лет на двадцать раньше, чем в более южных областях, где процент помещичьих крестьян был значительно выше [Первое издание редакционных комиссий, стр. 481] и непосредственный контроль помещиков чувствовался сильнее. С конкретными примерами этого явления мы встретимся ниже.

Таким образом, отличительные черты экономики Поволжья определили своеобразие материальной культуры его деревенского населения.

Относительно высокий материальный и культурный уровень населения деревни явился благоприятной базой для распространения судовой резьбы как высокохудожественного искусства нового типа.