Из книги:
Жегалова С.К. Русская деревянная резьба XIX века. Украшения крестьянских изб Верхнего Поволжья. Труды Государственного исторического музея / Памятники культуры. Выпуск XXVII. Под ред. С.К. Просвиркиной — М., Советская Россия, 1957


Самцовая кровля

Значительное количество резных деталей собрания связано с украшением верхней части дома, то есть его щипца (фронтона), который всегда украшался наиболее пышно. Характер деталей был обусловлен типом конструкции кровли. В связи с этим украшения прошли в основном два этапа своего развития: наиболее архаичный тип украшений соответствовал самцовой конструкции кровли и более поздний — стропильной. Самцовая конструкция кровли является одним из древних видов конструкции крестьянского дома. Трудно точно сказать, когда она возникла, но уже в XVII веке эта конструкция широко применялась на постройках центральных и северных районов России [Об этом свидетельствуют многочисленные зарисовки путешественника Олеария А. в «Подробном описании путешествия Голштинского посольства в Московию в 1633 году». М, 1870]. В крестьянском строительстве ею пользовались до середины прошлого века.

Конструкция эта получила своё название от брёвен — «самцов», которые служили опорой кровли и представляли собой продолжение бревенчатой стены в виде треугольника.

Самцы двух противоположных стен сруба служили опорой для поперечных слег, врубавшихся концами в края самцовых брёвен. Вершины обоих треугольников соединялись толстым бревном, называвшимся «Князевым» деревом.

Поверх слег обычно настилался тёс. Для упора нижних концов тесин служили долблёные из круглых брёвен желоба — «застрешины» или «потоки», которые лежали по краям обоих скатов кровли на естественных крюках («курицах»), привязанных к нижним слегам. На верхние концы тесин, сходившихся с двух сторон у гребня крыши, надевалось ещё одно желобчатое бревно, называвшееся «охлупнем» или «шеломом». Нередко бревно для охлупня бралось с естественным корневым ответвлением, которое оформлялось в виде головы коня, отчего и всё бревно иногда называлось «конём». Охлупень прикреплялся к князевому дереву деревянными гвоздями «стамиками», верхушки стамиков, нередко фигурно обработанные, выступали над охлупнем. Иногда они между собой соединялись ещё фигурной решёткой.

Для образования навеса крыши над передней стеной дома устраивались «повалы» — выпуски верхних брёвен сруба в виде кронштейна. На эти повальные брёвна и опирался навес кровли с лицевой стороны.

При такой конструкции кровли торцы слег, князевого дерева, повальных и других брёвен, державших крышу, оставались открытыми и поэтому быстро подвергались гниению. Кроме того, они несколько портили облик жилища, так как выходили на лицевую сторону избы. Вот почему их стали закрывать специальными досками, которые с давних времён превратились в основные детали украшения избы [В раскопках древнего Новгорода найдена деталь, напоминающая конец украшенной причелины]. Каждая доска, в зависимости от местоположения, имела своё название.

Ряд старых народных названий этих деталей связан с уподоблением фасада избы человеческому лицу: два окна его как бы являлись «очами», а щипец — «челом». Поэтому украшения над окнами назывались «очельями», доски, закрывавшие торцы слег по скатам кровли (помещавшиеся «при челе») — «причелинами», а доски на торцах повальных брёвен — «серьгами». Этим же, очевидно, объясняется и одно из названий охлупня (приведённое выше) — «шелом» — шлем.

Постепенно подобные названия утратили свой смысл, хотя продолжали существовать одновременно с новыми. Так, причелины получили ещё наименование «косицы» и «крылья». Первое связано с тем, что верхние концы причелин, встречавшиеся под гребнем кровли, срезались на угол. Второе — с их расположением на доме. «Серьги» назывались ещё «подвесками», то есть они «подвешивались» — укреплялись у нижнего края причелин.

В более ранних украшениях причелин и подвесков наблюдается стремление придать им сходство с крестьянским вышитым полотенцем, у которого обычно орнаментировался только конец, а край обшивался кружевом. У причелин резьбой покрывался тоже только нижний конец, а по краю их вырезались городчатые выступы. Такой тип причелины можно увидеть, например, на рисунке французского художника Дюрана А., путешествовавшего по России в 1839 году. Он изобразил несколько домов в деревне Гумнищи, на пути из Костромы в Нижний Новгород. Зарисованные им три дома начала XIX века богато украшены резьбой и в том числе причелинами в виде полотенец, концы которых спускаются ниже края кровли. Позднее сходство причелины с полотенцем стало утрачиваться: вся поверхность покрывалась резным узором.

Коллекция причелин ГИМ даёт возможность проследить, с одной стороны, как менялся характер их украшения, а с другой — смену выемчатой геометрической резьбы рельефной судовой [Выемчатая резьба с геометрическими узорами является наиболее ранним видом резьбы, широко распространённой в крестьянском быту с отдалённого времени. Простота узора и техники резьбы, доступные широкому кругу исполнителей, обусловили её применение для украшения резьбы, различных предметов, начиная с избы и кончая мелкими орудиями труда и быта. Отдельные памятники датируются XVII веком]. В связи с этим причелины по видам их узора можно разделить на четыре группы. К первой группе относятся причелины с узором, наиболее полно воспроизводящим характер полотенца. Эта группа представлена в музее несколькими фрагментами, у которых сохранился орнаментированный конец, а верхняя часть, не имевшая резьбы, очевидно, была отпилена собирателем, так как не представляла для него интереса.

Детали этой группы, наиболее ранние из всех коллекций, относятся к XVIII – началу XIX века. Узор их выполнен выемчатой техникой и прорезью и состоит из геометрических фигур: в центре обычно помещался прямоугольник, заполненный рядами круглых впадин, по сторонам его (вверху и внизу) геометрические розетки, ряды желобчатых выемок и сквозных параллельных прорезей, а по краю — выступающие треугольные городки. В целом резьба довольно точно передаёт характер вышивки полотенца. Узор, рассчитанный на игру светотеней в выемках и отверстиях разной глубины, очень декоративен и в то же время строг и изящен по рисунку.

Вторая группа причелин отличается тем, что полотенчатый узор конца дополняется каймой из наклонных зубчатых или округлозубчатых листьев (выполненный невысоким рельефом), располагающейся на остальной поверхности доски (нижний, внутренний, край её обрезается наподобие подзора. Таким образом, резные украшения причелин становятся более насыщенными и несколько утрачивают прежний стиль.

На третьей группе причелин резьба ещё более усложняется, дополняясь, с одной стороны, второй полосой из листьев, а с другой, — мотивами судовой резьбы. Полосы лиственной каймы обычно разделены пояском из бусинок, округлых или желобчатых выемок, Изображения львов, птиц и других существ резчик пытается связать со старым типом резьбы. Так, на одной из досок перед началом лиственной каймы помещена птица с головой в виде вазона, из которого как бы выходит эта кайма; на другой — лев, сидящий подобно птице на ветке, держит в лапах конец лиственной каймы.

Четвёртая группа причелины из собрания ГИМ объединяется судовой резьбой, заполняющей всю поверхность доски. От старого полотенчатого узора сохраняются лишь городчатые выступы по краю, хотя встречаются и отдельные геометрические фигуры, завершающие побег из завитков. В узорах причелин этой группы повторяется всё основное содержание судовой резьбы: растительный побег и дополняющие его сирены, львы или птицы. Интересен узор одной из причелин, где побег завершается изображением крылатой сирены, что является оригинальной попыткой резчика приспособить мотивы судовой резьбы к этим лёгким (по своему расположению на доме) деталям, не случайно названным «крыльями».

К 1860-м годам в северных районах Верхнего Поволжья причелины в виде полотенец почти совсем исчезают, а в южных — сохраняются до 1890-х годов. Так, в упоминавшихся выше украшениях 1872 года из деревни Шелокши причелины близки по оформлению к четвёртой группе узоров из гой же коллекции: у них городчатые выступы по. краю, резьба состоит из растительного побега и лиственной каймы. Такой же тип причелин был обнаружен на постройках 1880-1890-х годов Алатырского уезда в зарисовках Каврайской М.

Подвески, или подкрылки, закрывавшие торцы повальных брёвен и помещавшиеся отвесно под нижним краем причелины, оформлялись так же, как и концы причелин, подобно краю вышитого полотенца. В украшениях одного дома узор подвесов точно повторял узор конца причелины. В собрании ГИМ большинство подвесков со старым типом узора, состоявшего (как и описанные того же типа причелины) из геометрических фигур и жгутообразных плетений. Только на одной паре подвесков в этот узор вплетаются растительные мотивы в виде стеблистых ответвлений с листьями, по краям которых вместо обычных городков — выступающая розетка цветка. В комплекте украшений 1872 года подвески, как и причелины, орнаментированы побегом судовой резьбы.

«Конёк» — деталь украшения торца повального бревна. 1-я половина XIX века; 2) Деталь причелины с резьбой в виде края вышитого полотенца. XVIII век; 3) Подвесок с выемчатой резьбой. Начало XIX века. Собрание ГИМ
«Конёк» — деталь украшения торца повального бревна. 1-я половина XIX века;
Деталь причелины с резьбой в виде края вышитого полотенца. XVIII век;
Подвесок с выемчатой резьбой. Начало XIX века

Подвески иногда дополнялись фигурными досками — «коньками», — применявшимися в том случае, когда торец повального бревна не закрывался шириной одного подвеска. Эта деталь украшения представляет большой интерес, так как конёк — один из излюбленных мотивов крестьянского орнамента ещё с весьма отдалённых времён. Коньками украшались предметы самого различного назначения и разных форм: посуда, домашняя утварь, предметы обстановки, орудия труда. С некоторыми предметами изображение коня связывалось настолько тесно, что перешло в их название, так, например, тверской ковш с головой коня, стал называться «конюх», лавка у двери — «коник», охлупное бревно на крыше — «конь» [Даль В. Толковый словарь. Т. II. М., 1935, стр. 156–157; охлупное бревно названо здесь ещё «черепным», очевидно потому, что в эпоху первобытных верований, связанных с культом коня, здесь помещался его череп].

В наружных украшениях дома изображение коня также занимало почётное место. Мы уже говорили, что охлупень нередко завершался головой коня. На старых постройках Севера и Урала подобные охлупни с конями сохранялись до недавних дней [Маковецкий И. Памятники народного зодчества русского севера. Изд. Акад. наук СССР, М., 1955, рис. 16, 44, 73 и др.]. Исчезнув с охлупня, потерявшего своё конструктивное значение, изображения коньков перешли на причелины, концы которых выпускались вверх, над кровлей, и обрезались в виде двух обращённых друг к другу голов коней [Такие коньки, например, зарисованы Просвиркиной С.К. в Ярославской губернии. О подобных же украшениях пишет Гакстгаузен А. Указ. соч., стр. 55].

Украшения дома с подвесками и коньками. Иллюстрация из книги Званцева М.; 2) Подвесок с коньком. 1-я половина XIX века. Собрание ГИМ; 3) Деталь причелины с полотенчатым концом. Начало XIX века
Украшения дома с подвесками и коньками; Подвесок с коньком.
1-я половина XIX века; Деталь причелины с полотенчатым концом. Начало XIX века

Коньки собрания ГИМ представляют собой плоские доски, обрезанные с одной стороны под тупым углом или вертикально — для присоединения к подвеску, а с другой — округлым выступом внизу и фигурным вырезом над ним, в виде поднятой вверх головы коня в профиль. С наружной стороны изображение орнаментировалось контурными линиями и ногтевидными выемками, подчёркивавшими детали головы: глаза, уши, гриву и пр.

С заменой старинных мотивов украшения сюжетами судовой резьбы коньки утрачивают своё значение. В нашей коллекции имеется пара досок с сиренами, вырезанными наподобие коньков, по контуру фигуры. Очевидно, резчик попытался заменить «немодные» коньки новыми сюжетами орнамента, выполнив их весьма примитивно. Претерпев на своём пути видоизменения, изображение коня частично перешло и в мотивы судовой резьбы: на ряде резных деталей львы изображены с конскими головами.

Старый тип украшений крестьянского дома с коньками, подвесками и прочими деталями начал исчезать примерно с середины XIX века. Своеобразие этих украшений выразительно описал Голышев И., который первым отметил и их исчезновение. «Крестьянские жилища, — писал он в 1870-х годах, — сохранили остатки резных украшений минувшего времени, строения зажиточных крестьян особенно щеголяли затейливой резьбой: коньками, карнизами, подзорами и всякого рода обломами; спуски с крыш делались с двумя концами, со сквозными решётками в виде прежних вышитых полотенец, коньки над крышей ставились на многих домах… Новые крестьянские постройки уже не делаются в том характере» [Голышев И. Резьба по дереву и разные украшения в храмах, дворцах и крестьянском быту. Еженедельник Владимирского губернского статистического комитета. Вып. I. Владимир, 1875, стр. 249–250].

Стропильная кровля

С внедрением в крестьянское строительство стропильной конструкции изменяется облик избы, меняется отчасти и характер её украшения; наряду с двухскатной формой крыши появляются трёх- и четырёхскатные [Стропильная конструкция начала распространяться примерно с середины XIX века. Это был более дорогой способ устройства кровли, так как он требовал применения гвоздей. Любопытно по этому поводу замечание современника, описавшего крестьянские постройки одного из приволжских районов бывшей Нижегородской губернии: «…крестьяне следуют, самцовому устройству кровель не только по обычаю, но находят его и выгоднее — нет расхода на гвозди. В последнее время, однако, многие стали строить кровли домов пологие, на стропилах» («Нижнегородский сборник». Т. II. Н.Новгород, 1869). Поэтому вначале стропильная конструкция применялась лишь на постройках более состоятельных крестьян]. При самцовой конструкции бревенчатый щипец кровли составлял одно целое со стеной избы, а украшения в виде свешивающихся причелин и подвесков как бы подчёркивали это единство «лица» избы. При стропилах, заменивших самцовые брёвна, щипец закрывался досками, треугольник кровли как бы отделялся от стены и новые украшения как бы подчёркивали это отделение. В оформлении щипца наподобие фронтона классической архитектуры и фасада дома заметно влияние города и помещичьих усадеб: причелины делаются в виде узкого карниза, обращённого наклонно к внутренней части щипца, и обрезаются вровень с краями крыши. Весь треугольник кровли равномерно с трёх сторон выступает над стенами дома, центральная резная доска, помещённая непосредственно у основания треугольника кровли, как бы повторяет фриз, угловые выступы венцов иногда прикрываются вертикальными досками в виде пилястров. В сюжетах резьбы часто встречаются мотивы классического орнамента: вазоны, триглифы (тройные или двойные параллельные выемки), розетки, аканфоподобные листья и пр.

Деталь с триглифами и розетками; 2) и 3) Резная карнизная доска с маскированным побегом и львом. Третья четверть XIX века. Собрание ГИМ
Деталь с триглифами и розетками;
Резная карнизная доска с маскированным побегом и львом.
Третья четверть XIX века

Резной узор располагается довольно однотипно: карнизы по склонам кровли обычно орнаментируются полосой из наклонных листков или желобчатых выемок, внутренняя сторона навеса над щипцом и над стенами дома, а иногда и края самого щипца (т.е. менее видные части фронтона) украшаются триглифами с розетками [Сами крестьяне объясняют подобное размещение украшений с триглифами и розетками тем, что «теперь это не модно» (записано Просвиркиной С.К. в 1920-х годах)] и только центр фронтона (фриз, светёльчатое окно) — судовой резьбой.

Доска резная малая (дополнительная к центральной карнизной) с изображением сирены. Середина XIX века; 2) Лев с конской головой. Третья четверть XIX века. Собрание ГИМ
Доска резная малая (дополнительная к центральной карнизной) с изображением сирены.
Середина XIX века;
Лев с конской головой.
3-я четверть XIX века

В собрании ГИМ имеется большая группа досок с триглифами и розетками, представлявших собой, как говорилось, второстепенные детали украшения щипца. Узор их довольно однообразен и состоит из чередования триглифов с розетками. Розетки — круглые многолепестковые, четырёхгранные или ромбовидные по форме, выполнялись рельефной или выемчатой техникой. Размеры досок неодинаковы (от 2 до 5 метров), так как помещались они на различных местах постройки: наиболее длинные — под центральным карнизом, короткие — под навесом кровли над щипцом или боковыми сторонами дома.

Иногда триглифы с розетками дополняли узор центральных досок фронтона. Такой узор был, например, на доме Александровой в деревне Пестово: в центре доски вырезаны сирена и лев с конской головой, по сторонам — ромбовидные розетки. На одной доске (из старого собрания ГИМ) узор из триглифов с круглыми розетками дополнен в центре двумя сиренами, обращёнными лицом друг к другу. Очевидно, подобной резьбой украшались более бедные постройки (как и дом Александровой), так как любой неквалифицированный мастер мог выполнить несложный узор и дополнить его сюжетами судовой резьбы. Поэтому в обоих описанных случаях сирены исполнены весьма примитивно.

Карнизные доски

Центральная деталь украшения избы, помещавшаяся у основания щипца, имела ряд народных названий: «карнизная», «лобовая», «красная», «судовая». Каждое из них имеет свой определённый смысл. Первое название объясняется тем, что эта деталь помещалась под карнизом, защищавшим стену дома и резную доску от осадков. Название «лобовая» связано с отождествлением «лица» избы с человеческим лицом: помещалась она над окнами — «глазами». «Красная» в народной терминологии означает всё красивое. Особенно интересно для нас последнее название — «судовая», так как оно показывает, что судовые украшения раньше всего стали применяться на крестьянских избах.

Появление карниза было вызвано необходимостью прикрыть от осадков наличники окон. Кроме того, карниз впервые отделил треугольник кровли от стены дома, как бы разрезав этим фасад дома на две части. Устройство карнизов преимущественно связано со стропильной кровлей, хотя появляются они ещё в первой половине века на постройках с самцовой конструкцией. Пространство под карнизом украшалось резными досками. Наиболее раннее изображение такого фасада можно увидеть на упоминавшемся рисунке Дюрана: здесь довольно отчётливо показаны бревенчатый щипец с причелинами-полотенцами, нависающий над окнами широкий карниз и украшения под ним в виде судовой резьбы [В частности, этот рисунок убедительно опровергает довольно распространённое в искусствоведческой литературе мнение, что при бревенчатом щипце карниз и украшения отсутствовали по эстетическим соображениям народного мастера, так как нарушали гладь сплошной бревенчатой стены].

Собрание ГИМ располагает большим количеством образцов резных карнизных досок, длина которых колеблется от трёх до шести метров. Некоторые доски опилены по центральному узору, так, что длина их равнялась восьми с лишним метрам. Значительные колебания в размерах досок связаны с различием в величине построек, которые они украшали; самые длинные из них, вероятно, принадлежали пятистенным домам [Стены пятистенка Короткова А. равнялись 8,5 и 10,2 м].

Карнизные доски наиболее интересны для изучения художественных особенностей резьбы, так как резчик здесь располагал большой поверхностью для приложения своего художественного мастерства. На этих досках содержание резного узора раскрывалось полнее, а сама резьба делалась наиболее тщательно, так как карнизные доски занимали центральное место в украшениях дома.

Несмотря на то, что круг сюжетов резьбы довольно ограничен, резной узор имеет огромное количество вариантов, свидетельствующих о больших творческих способностях мастера, о владении им техническими особенностями данного искусства. Как уже говорилось, в основе узора карнизных досок лежат растительные мотивы, ритмично повторяющиеся вдоль всей поверхности доски; большое количество вариантов их связано с формой листьев, завитков, степенью заполнения пространства доски, характером прихотливых изгибов стеблей и листьев, массой дополнительных деталей узора в виде розеток цветка, плодов, листьев, умело вписанных мастером в общий рисунок доски. Достаточно сказать, что среди двухсот подобных деталей нет ни одной, точно повторяющей другую, хотя есть узоры, которые можно отнести к одному и тому же исполнителю.

Не менее интересны по своему разнообразию и дополнительные фигуры в виде львов, сирен, сиринов — птиц, которым мастер несколькими штрихами умел придать большую выразительность, не повторяясь ни в одном из вариантов. Поэтому у каждого изображения свой оригинальный облик и, если можно так выразиться, своё настроение. Для придания им ещё большей выразительности мастер прибегал иногда к приёмам, говорящим о большой выдумке. Так, например, на глаза львов набивались кусочки блестящей жести, которые заставляли сверкать на солнце глаза как бы оживлённого зверя. Вместе с тем мастер умел сделать фигуры орнаментальными, умело вписывая их в общий рисунок доски: хвосты львов, волосы сирен и сиринов завивались в дополнительные петли, заполнявшие свободное пространство, их завершали листья, вплетавшиеся в общий растительный узор, фигуры окружались завитками и ответвлениями побега.

Среди большого количества вариантов резьбы наряду с высокохудожественными образцами, свидетельствующими о больших творческих способностях автора, имеются детали более грубого исполнения, но все они близки по рисунку. Очевидно в каждом районе распространения резьбы имелись свои выдающиеся мастера, которым подражали менее искусные резчики, образуя нечто вроде школы. Благодаря этому карнизные доски можно разделить на описанные выше группы по времени и районам их распространения.

Из ранних образцов карнизных досок следует отметить деталь коллекции Щукина П.И. с датой «1834 года», отличающуюся мастерством изображения пышных, плавно загибающихся листьев, тщательностью отделки поверхности рельефа, наряду с некоторой примитивностью исполнения львов, характерной для этого периода. Среди поздних вариантов нижегородской резьбы интересна деталь, на которой узор из причудливо и свободно переплетающихся стеблей в виде разнообразных фигур образует лёгкий кружевной орнамент. Очень хорошо выполнены и дополнительные фигуры: резким и несколько неестественным поворотом головы льва в фас, назад, развевающейся гривой, двойным изгибом хвоста мастер сумел придать его изображению очень большую динамичность; зрителю кажется, что лев стремительно движется вперёд, но на мгновение его что-то остановило и он, оглядываясь, присел в ожидании. Выразительна и фигура птицы-сирина, выполненная плавными, округлыми линиями; мягкие, спокойные очертания её ещё больше подчёркивают экспрессию изображения льва.

павлин

Расположение карнизных досок на доме частично было связано с конструкцией кровли. При наличии повалов концы досок упирались в боковые стороны повальных брёвен, ограничивавших пространство для резного узора. В некоторых случаях украшения помещали и на боковых сторонах повального бревна, прикрывая их малыми резными досками, которые продолжали или завершили узор центральной доски.

рыба

В собрании ГИМ имеется коллекция малых резных досок, дополнительных к основным. Длина их колеблется от 30 до 60 сантиметров, соответствуя размеру выступа повального бревна.

В резьбе малых досок, как и карнизных, чаще всего встречаются львы и сирены с завитками (или парные симметричные завитки на побегах), реже — птицы и птицы-сирины. На одной доске завитки держит рука, на других львы изображены с цепью, идущей от шеи льва в сторону резьбы на основной доске.

Некоторые доски выделяются художественностью исполнения резьбы, дополненной раскраской. К таким относится лев, окрашенный жёлтой краской, отличающийся динамичностью позы и изяществом линии рисунка, умело заполняющего небольшое пространство доски. Не менее художественна доска с птицей, выкрашенной в синюю краску на белом фоне: поворот головы её, пышное оперение, поза — необыкновенно реалистичны и изысканны по рисунку.

При стропильной конструкции узор стали продолжать и на боковые стены дома (где этому не мешал примыкавший к нему двор). В той же коллекции имеются доски с боковых стен дома. Длина их колеблется от полутора до двух метров, узор повторяет описанные варианты резьбы.

Светёлочные наличники

Оформление щипца кровли нередко заканчивалось наличником окна, богато орнаментированным резьбой. Устроенное на месте бывшего чердачного отверстия, окно первоначально было связано с расширением жилой площади крестьянина за счёт верхнего этажа, где устраивались светёлки, вышки и другие дополнительные помещения. Иногда вместо окна прорезалась дверь с выходом на балкончик, пристроенный между скатами кровли. Впервые балкончики появляются ещё в начале XIX века.

Впоследствии вместо обычного окна здесь же стали устраиваться специальные «светёлочные» (или так называемые итальянские) окна [Одно из народных названий этого окна — «подволочное» от названия чердака — «подволока». Записано коллекционером Карелиным А. в Нижегородской губернии]. В оформлении наличников этих окон заметно подражание классической архитектуре. В районе Верхнего Поволжья «мода» на эти окна настолько распространилась, что их прорубали независимо от наличия жилого помещения [Например, дом Зуева украшен светёлочным окном, освещавшим только чердак]. В 1850–1880-х годах здесь выработался определённый тип наличников светёлочных окон, богато представленный в коллекции ГИМ.

Форма их как бы повторяет в миниатюре фасад здания классической архитектуры: треугольник фронтона с нависающим карнизом опирается на прямоугольную доску очелья типа классического фриза, верх поддерживают четыре одинарные или сдвоенные колонки, в виде портика, поставленного на плоскую доску, которая в свою очередь стоит на ребре подоконной доски. Вся наружная сторона наличника богато орнаментирована рельефной резьбой с прорезью, причём каждая часть его имеет свой установившийся тип орнамента и сюжет резьбы. Так, выступающий карниз двускатного верха чаще всего украшен выемчатыми треугольниками и округлыми выступами с отверстиями между ними. Вершина у некоторых наличников прикрыта дополнительными планками «косничками» [Термин записан Карелиным А.], повторяющими по форме покрытие гребня крыши крестьянского дома.

В центре треугольника делалось круглое или полукруглое углубление, которое занимало и часть очелья, образуя прямоугольный уступ — нишу; в целом ниша очелья вместе с полукруглым выступом над ним как бы повторяла арочный вход здания. В полукруглом выступе вырезалась лепестковая розетка или часть её. У некоторых наличников более позднего времени розетка делалась прорезной, с обратной стороны в этом месте подкладывалась белая жесть, которая ещё больше подчёркивала эффектность орнамента, особенно в солнечную погоду. На остальном поле треугольника вырезались аканфоподобные [Аканф — пышный лист, часто встречающийся в классическом орнаменте] листья, симметрично окаймлявшие розетку с обеих сторон.

У некоторых наличников в полукруглой нише вместо розетки помещалась птица в виде голубя, а по сторонам её симметрично — сирены. Орнамент доски очелья в центре делится углублённой нишей на три части. Наиболее распространённый сюжет орнамента ниши — изображение двуглавого орла, реже — птицы. По сторонам ниши и подоконной доски обычно изображались типичные сюжеты судовой резьбы: птицы с поднятыми крыльями и обращённой назад головой, львы с конскими головами, сирены, птицы-сирины, розетки цветка.

На некоторых светёлочных наличниках в центре Подоконной доски помещены резные даты, позволяющие проследить тенденции развития светёлочного наличника от строго выдержанного в классическом стиле к более пышному, перегруженному резьбой, зачастую переходящей в прорезь. Так, орнамент светёлочного наличника на доме Зуева 1849 года скуп и строг: нет пышной листвы вокруг полукруглой нищи, подоконная доска и очелье украшены только выемчатыми розетками в ромбах. Наличники музейного собрания с датами 1876 и 1881 годов орнаментированы резьбой значительно более пышно; один из них по резьбе раскрашен яркими красками. Наличник с датой 1890 года украшен резьбой ещё богаче, причём рельефную резьбу здесь почти вытеснила прорезь.

В южных районах Верхнего Поволжья светёлочные окна встречались реже и несколько отличались по форме и орнаменту [Званцев М. Указ. соч., стр. 27, 28, 30 и др.]. Их заменяли чердачные отверстия в форме круга или полукруга, украшавшиеся по окружности расходящимися солнечными лучами. Интересные образцы подобных оформлений даёт в своих зарисовках Каврайская М.

С 1850-х годов наряду с двускатной формой крыш начинает распространяться четырёхскатная, характерная для больших пятистенных домов зажиточных крестьян. Щипец с украшениями здесь, естественно, исчезает, но его нередко заменяет надстройка в виде мезонина с балкончиком, также оформленным по типу фасада классической архитектуры. Надстройки снабжались самостоятельным двускатным покрытием с выступающим карнизом и полукруглой нишей, опиравшимся краями на две пары колонок. Подобные дома также украшались судовой резьбой: резные доски помещались здесь под карнизом крыши с трёх сторон дома и под карнизом (на фризе) мезонина. Образцом такой постройки и украшений может служить дом 1850-х годов (последняя цифра даты откололась) в деревне Черницы Чкаловского района Горьковской области. Принадлежал он Строеву Е.И. — богатому крестьянину, занимавшемуся в прошлом подрядными каменными работами в Вологодской губернии [Материалы Верхневолжской экспедиции ГИМ 1949 года]. Такую же надстройку имеет дом Волковой 1860-х годов в деревне Блиново.

1) Конёк с охлупня и стамик (гвоздь для укрепления охлупня) с кровли крестьянского дома. 1870-х годов. Деревня Цыбуниха Тотемского уезда Вологодской губернии. Северная экспедиция ГИМ 1929 года; 2) Волоковое окно с задвижной доской на доме начала XIX века. Деревня Лобачи Воскресенского района Нижегородской области
Конёк с охлупня и стамик
с кровли крестьянского дома 1870-х годов.

Деревня Цыбуниха Вологодской губернии;
Волоковое окно с задвижной доской на доме начала XIX века.
Деревня Лобачи Воскресенского р-на Нижегородской обл.

Наличники волоковых и красных окон

В устройстве крестьянской избы происходил переход от «волоковых» окон к «красным». Волоковое окно являлось наиболее древним видом окна и представляло собой небольшое прямоугольное отверстие в стене избы. Прорезалось оно между двумя брёвнами сруба таким образом, что занимало половину толщины каждого из них. На ночь оно закрывалось с внутренней стороны деревянной доской, двигавшейся, «волочившейся» (отсюда название окна) по специально вырезанным пазам, днём в это отверстие вставлялась рама, сделанная по его размеру, затянутая каким-либо прозрачным материалом (бычий пузырь, слюда, позже — стекло).

По мере благоустройства крестьянского жилища волоковые окна начинают постепенно заменяться красными. Само волоковое окно также усовершенствуется: в отверстие наглухо вставляется застеклённая рама, снаружи она обрамляется наличником со ставнем. В таком виде волоковые окна на отдельных постройках сохранились до XX века, переместившись к этому времени с фасада избы на боковую стену (со стороны двора) и переменив название с «волокового» на «слуховое», согласно своей новой роли [Новое название волокового окна — «слуховое» — связано, очевидно, с тем, что, помещаясь на стороне дома около двора, оно служило смотровым оконцем для обозрения входящих в дом].

В первой половине прошлого века волоковые окна начинают сменяться «красными» (или «косщатыми»). Значительно большие по размеру, они имели косяки, в которых укреплялась застеклённая рама, а снаружи обрамлялись наличниками со ставнями. Стекло в ту пору стоило дорого. Далеко не каждый крестьянин мог делать в своём жилище несколько красных окон. «Три красных окна, — пишет современник тех дней, наблюдавший быт одной из бедных деревень южных районов Нижегородской губернии, — считаются пышностью и роскошью; бережливый хозяин не позволит у себя прорубить их столько, он прорубает только одно в средине фаса избы, а по сторонам два маленьких, называемых волоковыми; более же экономный делает два волоковых и только» [«Этнографический сборник». Т. II. Спб. 1854, стр. 8–11]. В богатых приволжских деревнях красных окон было больше. Не случайно путешественник, попадавший сюда из бедных земледельческих районов, невольно отмечал в облике построек: «…Лес кончился, — писал один из них, — Волга подходит ближе и показались частые большие слободы и хорошие избы в два жилья, с красными окнами, трубами. До Нижнего 60 вёрст» [Сумароков П. Прогулка по 12 губерниям. С.-Пб. 1838, стр. 228].

В ГИМ собрана большая коллекция наличников красных (или рядовых) окон и несколько волоковых. Три волоковых наличника вывезены экспедицией ГИМ из Городецкого района Горьковской области (два из них сняты с фасада описанного выше дома Александровой в Пестове, а один — с бани, принадлежавшей Хошевой Е. в деревне Старый Юг) и датируются 1850-ми годами (наличник Хошевой Е. 1860 года). Так как остальные волоковые наличники старого собрания однотипны по резьбе и форме с городецкими, их можно по времени и району объединить в одну группу.

Наличники красных окон с рельефной резьбой. 1) Мотив льва с конской головой; 2) Мотив сирены. Работа якушей. Третья четверть XIX века
Наличники красных окон с рельефной резьбой.
Мотив льва с конской головой; Мотив сирены.
Работа якушей.
3-я четверть XIX века

Волоковые наличники представляют собой прямоугольную раму с двускатным или плоским верхом и нависающим карнизом, с одностворчатым ставнем и выступающими внизу подвесками в стиле полотенчатых концов. Они орнаментированы выемчатой резьбой, в узорах преобладают геометрические фигуры: на очелье и подоконной доске — полурозетки, на подвесках — круги с крестом, на карнизе — ряды треугольников и полукружий. По мотивам узора эти наличники имеют общие черты с наличниками 1830–1840-х годов, зарисованных Голышевым И.А. во Владимирской губернии, хотя последние украшены более пышной резьбой, покрывающей даже створки ставен. На некоторых волоковых наличниках подоконные доски и очелья украшены и мотивами судовой резьбы: пальметтообразными листьями, завитками с плодом; на одном очелье изображён даже вазон с выходящим из него цветком и листьями.

Наличники волоковых окон. Середина XIX века. Собрание ГИМ
Наличники волоковых окон.
Середина XIX века

Наличники красных окон из собрания ГИМ по своей форме имеют некоторое сходство с волоковыми: у них та же прямоугольная рама, только более вытянутая в высоту, плоский нависающий карниз, прямоугольные доски очелья и подоконья с выступающими вниз по краям уступчатыми свесами, в виде кистей и две створки ставен, укреплённые на петлях с обеих сторон наличника. Однако карниз отличается тем, что выступающие края его имеют вид капителей, завершающих боковые стойки наличника.

Все наличники данной группы украшены рельефной резьбой, которая преимущественно сосредоточивается на очелье: на боковых сторонах обычно вырезаны вертикальные пальметтообразные листья с загибающимися вверху краями, как бы поддерживающие капители боковых стоек. Остальная поверхность очелья заполнена мотивами судовой резьбы: изображениями львов, сирен, птиц, завитками с вазоном и пр. Интересно отметить часто встречающиеся фигуры львов с конскими головами или просто коньков. Обычно сюжет резьбы на наличниках повторяет основные мотивы центральной доски дома, причём на каждом из них даётся свой вариант. В указанном собрании имеется три наличника, судя по размерам снятых с одного дома: на одном из них вырезан двуглавый орёл, на другом — птица на ветке, на третьем — лев с конской головой.

Однообразнее резьба на подоконных досках. Чаще всего здесь изображены розетки с симметрично расходящимися листьями, реже — фантастические животные. Гладкие створки ставен наличников украшались лишь профилеванными прямоугольными выступами.

Пять наличников собрания вывезены из известного села Якуши, что даёт возможность познакомиться с произведениями лучших резчиков Поволжья. Резьба отличается большим мастерством исполнения и часто раскрашена. Одним из излюбленных изображений этих резчиков был лев с конской головой, выполненный весьма орнаментально в характере более позднего варианта резьбы: грива, разделённая на пряди, завивается кольцами, плавно изгибающийся хвост и кончик высунутого языка также заканчиваются завитками, которые дополняют и все остальные части орнамента. По форме и типу украшений к этим наличникам близка большая группа наличников собрания, что даёт возможность определить их как владимирскую. Время распространения наличников — третья четверть XIX века.

Наличники южных районов Верхнего Поволжья по форме и характеру резьбы являются видоизменением наличника северного типа: они постепенно утрачивают карниз, а ставни превращаются в дополнительные украшения окна. Так, в зарисовках Каврайской М. изображены наличники, у которых ставни украшены плоско-рельефной резьбой из растительных и геометрических фигур. В южных районах Нижегородской губернии наличники ещё больше видоизменяются, утрачивая не только карниз, но и ставни, вместо которых по боковым сторонам окна появляются уплощённые фигурные украшения в виде виноградной ветви, выходящей из вазона, или птиц с виноградной гроздью в клюве. В собрании ГИМ имеется несколько вариантов такой резьбы. В 1890-х годах украшения этого типа заменяются прорезью [Званцев М. Указ. соч. стр. 127–130].

1) Оконные фигурные украшения на месте ставен наличников в виде птиц с виноградной гроздью. Нижегородский уезд и губерния. Вторая половина XIX века. Собрание ГИМ; 2) и 3) и 4) Доски торцовые (для прикрытия угловых торцов брёвен дома) с вертикальным узором, изображение растения и человеческих фигур; 5) Мотив дерева в вазоне. Собрание ГИМ
Оконные украшения на месте ставен наличников в виде птиц с виноградной гроздью.
Нижегородский уезд и губерния.
2-я половина XIX века;
Доски торцовые с вертикальным узором, изображение растения и человеческих фигур;
Мотив «дерева» в вазоне

Торцовые доски

Эти доски в народной терминологии назывались «наугольными».

Со второй половины XIX века, когда в крестьянском строительстве начинает применяться фабричный пилёный тёс, угловые торцы брёвен, а иногда и все стены дома стали обшиваться досками. Доски, закрывавшие торцы, иногда украшались резьбой.

В собрании ГИМ имеется несколько досок с вертикальным резным узором, представляющим собой вариант старинного мотива «древа» — вертикального стебля с симметричными листьями по сторонам. С распространением судовой резьбы этот мотив также несколько видоизменяется и дополняется. Так, на двух парных досках вертикальный стебель по характеру листвы очень близок к растительным формам «корабельной рези», конец его держит в поднятой руке человеческая фигура; на другой детали стебель дополнен львом, с несколько укороченной фигурой, как бы повёрнутой от зрителя, с обращённой назад головой; по-видимому, изображение не умещалось на узком пространстве доски.

При дальнейшем распространении судовой резьбы её узоры с горизонтальных досок механически переносятся на вертикальную поверхность. Чаще всего для этого использовали мотив побега со львом, который при вертикальном положении приобретал неестественную позу, как бы становясь на свой хвост.

Ворота двора

Дворы Верхнего Поволжья, как уже говорилось, были преимущественно крытыми. Они покрывались либо на один скат, примыкавший к боковой стене дома, либо на два ската, по типу дома. В первом случае передняя сторона двора скашивалась и воротные столбы понижались к его внешнему краю, во втором они были одинаковой величины. Большой и малый входы двора имели самостоятельное перекрытие в виде фигурных арок и закрывались один — двустворчатыми воротами, другой — одностворчатой дверью.

В ГИМ собраны интересные образцы резных воротных арок, воротных створ и передние ворота, вывезенные целиком из деревни Старый Юг Городецкого района Горьковской области, принадлежавшие Хошевой Е. Указанные образцы относятся к разному времени, поэтому по ним также можно проследить смену старого типа украшения передних ворот двора судовой резьбой.

Наиболее ранние детали из них — две пары воротных створ, украшенные плоско-рельефной и выемчатой резьбой. В узоре первой пары преобладают геометрические фигуры в виде двух горизонтальных поясов; в этот орнамент удачно вплетаются два ряда широких шляпок гвоздей (которыми сбиты тесины ворот) с подложенными под них прямоугольными кусочками блестящей жести.

Воротная створа с рельефным изображением самоваров. Нижегородский губерния, конец XVIII века – начало XIX века. Собрание ГИМ
Воротная створа с рельефным изображением самоваров.
Нижегородский губерния, конец XVIII века – начало XIX века

Вторая пара створ более интересна, так как на её поверхности геометрические узоры дополнены сюжетными изображениями: в центральной части помещён большой самовар с трубой и чайником, стоящий на маленьком столике, над ним — два подноса с рюмками и чашками. Справа от центрального изображения вырезан контур церкви.

Этот узор по технике исполнения и рисунку довольно примитивен (так, например, не сумев передать вид подноса с рюмками в целом, резчик изображает поднос в плане, а рюмки на нём — с бокового вида) и резко отличается от судовой резьбы. Судя по форме столика и самовара, створы эти могут быть отнесены к концу XVIII – началу XIX века. Это согласуется и со временем проникновения самовара в крестьянский обиход [В воспоминаниях одного богатого крестьянина из села Великого Ярославской губернии говорится, что самовар попал в их семью в 1801 году. — Пурлевский С.Д. Воспоминания крепостного. «Русский вестник», 1877, книги 7 и 9]. Как дорогая покупная вещь, он раньше всего попадал в дома зажиточных крестьян, в частности — к владельцам постоялых дворов на больших проезжих дорогах. Возможно, что эти ворота принадлежали владельцу постоялого двора, поэтому резьба на них играла не только чисто орнаментальную роль, но и роль рекламы для привлечения путников.

С распространением судовой резьбы меняется не только характер украшений ворот, но и их расположение: узор со створ переносится на воротные арки и столбы, которые сосредоточивают на себе почти весь резной орнамент. Наиболее пышно украшаются надворотные и надкалитные арки. Форма их приобретает постоянный вид: горизонтально вытянутый прямоугольник с фигурным вырезом с нижней стороны. Резьбой украшались участки у верхних углов по сторонам арочного выреза.

1) Арка воротная с рельефной резьбой и раскраской, с изображением львов. Начало XIX века; 2) Ворота двора Хошевой Е. 1860-х годов. Деревня Старый Юг Городецкого района Горьковской области
Арка воротная с рельефной резьбой и раскраской, с изображением львов.
Начало XIX века;
Ворота двора Хошевой Е. 1860-х годов.

Деревня Старый Юг Городецкого р-на

ГИМ располагает интересными образцами резных воротных и калитных арок. Наиболее частым изображением на них являются симметричные, обращённые друг к другу фигуры львов. Обычно они дополняются растительным узором, который более или менее насыщенно заполняет остальное пространство арки.

Резной узор арок, так же, как и остальных деталей, отражает два этапа развития судовой резьбы. На более ранних образцах рисунок отличается чёткостью, не перегружен деталями: изображение льва дополняется небольшой веткой. На более поздних рисунок сильно измельчён, фигура льва утопает в пышной листве, окружающей его со всех сторон.

Арки калитные с рельефной резьбой. Середина XIX века. Собрание ГИМ
Арки калитные с рельефной резьбой.
Середина XIX века

Из более ранних воротных арок художественностью исполнения выделяется одна арка с рельефной резьбой и раскраской. На ней изображены львы с растениями: один — в фас, другой — в профиль, с обращённой назад головой. Правильный рисунок, свободная динамичная поза, хорошие пропорции — всё говорит о больших творческих способностях резчика. Его художественное чутьё особенно сказалось в ассиметричности изображений львов, заполняющих почти всю орнаментальную площадь. Поза львов хорошо согласована с наклоном арочного выреза: кажется, будто они бегут вверх, оглядываясь по сторонам. Необыкновенно выразителен один из очеловеченных ликов львов — широкий, добродушный, с пастью до ушей, растянутой в улыбке. Резьба отличается и большими техническими достоинствами: высокий рельеф мягко округлён при переходе к фону и окрашен красным, синим и зелёным цветом по белому фону. Эта деталь, одна из наиболее ранних, может быть отнесена к началу XIX века; по характеру резьбы она близка к владимирским доскам. Из других вариантов резьбы на воротных арках встречаются завитки из пышных листьев с виноградными гроздьями, сирены, птицы.

Надкалитные арки, по форме повторяющие воротные, значительно меньше по размеру. Поэтому резной узор их более скромен и однотипен. Чаще всего изображается многолепестковая розетка цветка в треугольной рамке; иногда встречаются растительные узоры и птицы.

Воротные створы обычно оставались гладкими, что хорошо оттеняло пышную резьбу на арках и столбах. Но иногда и поверхность створ орнаментировалась рельефным узором. В собрании ГИМ имеются две таких воротины с изображением в центре вазона и выходящих из него ветвей с завитками из пышных листьев и виноградными гроздьями. По характеру узора они могут быть датированы второй четвертью XIX века.

Предметы внутренней обстановки и утвари

Предметы внутренней обстановки и утварь украшались судовой резьбой реже, чем лицевая сторона дома.

В собрании ГИМ имеются предметы обстановки горницы Короткова А., вывезенные из деревни Чёрной Балахнинского района Горьковской области и несколько божниц старого собрания. Мотивы резьбы и композиция узора на этих предметах отчасти повторяют наружные украшения дома. Так, например, верх шкафа и божниц напоминают оформление фронтона светёльчатого наличника. Они орнаментированы такими же розетками, пышными листьями, птицами. Во внутренней обстановке, так же, как и в украшениях дома, судовая резьба вытесняла старый тип орнамента, вместе с тем происходило изменение и формы предмета. Особенно наглядно это можно проследить на божницах из указанного собрания.

Старая форма божницы Нижегородской губернии представляла собой прямоугольную раму с плоским или кокошникообразным верхом, орнаментированную выемчатым узором из рядов столбиков, желобков, восьмёрок и прочих несложных фигур. Божницы нового типа, как говорилось, имели двускатный верх в виде фронтона и украшались рельефной резьбой. При этом иногда старая форма сочеталась с резьбой нового типа, иногда же, наоборот, у божницы с двускатным верхом орнамент состоял из старых геометрических узоров [Такая божница сфотографирована автором в доме 1850-х годов в деревне Петухово Городецкого района Горьковской области].

В собрание образцов судовой резьбы входит небольшая группа мелких предметов обихода, утвари и деталей орудий труда. Они показывают сравнительно широкое распространение судовой резьбы в крестьянском быту и, кроме того, раскрывают новую сторону искусства резьбы.

В мотивах орнамента данных предметов повторяются все характерные изображения судовой резьбы: львы, сирены, птицы. Однако здесь резчику приходилось располагать рисунок, рассчитанный на большую поверхность, на участке малого размера и неудобной формы.

Значительную часть предметов этой группы составляют вальки — деревянные выгнутые пластины трапециевидной формы, заканчивающиеся рукоятью, которые употреблялись при стирке для выколачивания мокрого белья. Орнаментировалась у них наружная сторона. Несколько вальков украшены рельефно вырезанными сиренами, львами, растительными завитками, повторяющими в миниатюре описанные изображения судовой резьбы и, несмотря на малые масштабы, сохраняющими все её особенности.

1) Батан — деталь ткацкого станка — с рельефными изображениями сирены и льва и прорезной геометрической резьбой. Собрание ГИМ; Вальки (приспособление для выколачивания мокрого белья при стирке) с рельефным изображением львов, 2) 3-я четверть XIX века. Собрание ГИМ; 3) Конец XVIII – начало XIX века
Батан — деталь ткацкого станка — с рельефными изображениями сирены и льва и прорезной геометрической резьбой;
Вальки с рельефным изображением львов,
3-я четверть XIX века;
Конец XVIII – начало XIX века

По художественности исполнения резьбы следует отметить два валька из коллекции Щукина П.И., отражающие опять-таки два различных стиля судовой резьбы. На одном из них контуры льва, занимающего всю площадь спинки валька, умело вписаны в пространство неправильной формы; фигура льва очень выразительна, резьба хорошего качества. На другом вальке фигуру льва, значительно меньшего по размеру, окружает растительный побег с виноградной гроздью. Хотя изображение и проиграло в выразительности, но орнамент в целом стал более цельным и связанным с предметом.

Один из вальков интересен как образец резьбы менее умелого резчика, пытавшегося приспособить изображение льва к неправильной по форме поверхности валька: туловище зверя неестественно вытянуто и изогнуто, характерный изгиб хвоста изменён, так как он не умещался, побег также растянут, лишён обычных изгибов и даже листвы с той стороны, где на нём сидит лев.

Последний предмет, который следует отметить, интересен сочетанием мотивов рельефной судовой резьбы с геометрическим прорезным орнаментом. Это — батан, деталь ткацкого стана. Центральную часть его наружной стороны украшают два рельефных изображения — льва и сирены — весьма примитивного исполнения: их силуэты с трудом вписаны в отведённое им пространство, контуры фигур упираются в стены рамки. Обе фигуры обрамляет прорезной геометрический узор, отличающийся высоким художественным и техническим мастерством. Очевидно, резчик, в совершенстве владея искусством геометрического орнамента, включил в него, следуя «моде», мотивы судовой резьбы, исполнив их весьма неумело. Чтобы связать изображение с предметом, для которого предназначалась деталь, в руку сирены резчик вложил челнок (также деталь ткацкого стана).

Описанная коллекция ГИМ отражает яркую страницу в истории русского народного творчества. Своеобразие этого искусства и его высокий уровень были обусловлены историческими факторами, связанными как с территорией распространения резьбы, так и с условиями жизни населения Верхнего Поволжья.

Будучи непосредственно связанной с развитием судостроения и его квалифицированными мастерами, судовая резьба получила наивысший расцвет в селениях потомственных плотников, из поколения в поколение совершенствовавшихся в искусстве украшения судов.

Высокий уровень развития экономики приволжских районов, отразившийся на материальных и культурных условиях жизни крестьянства, создал благоприятную базу для распространения этой резьбы на крестьянских постройках. Появившись первоначально в районе Верхнего Поволжья, судовая резьба распространилась впоследствии далеко за его пределы, причём каждый новый район дал свой вариант этой резьбы. Однако наиболее художественные образцы мы находим в старых центрах её возникновения — Владимирской и Нижегородской губерниях.

По сохранившимся памятникам, появление судовой резьбы на крестьянских домах относится к началу XIX века, когда она полностью повторяет мотивы и технику корабельных украшений. Расцвет этого искусства падает на середину XIX века, что связано с переключением судовых резчиков только на украшение построек.

С повышением художественного мастерства и усложнением узора резьба эта приобретает большую орнаментальную пышность, которая отвечает стремлениям зажиточной крестьянской верхушки — богатством украшений выделить свои дома среди прочих построек деревни. Поэтому наиболее совершенные образцы резьбы периода её расцвета мы находим на жилищах зажиточных крестьян, начавших строиться особенно в послереформенное время.

Резные узоры на этих постройках достигают большого художественного мастерства и приобретают большую выразительность, особенно в изображениях фантастических существ. Несмотря на общность основных мотивов и техники, образцы резьбы отражают индивидуальные черты исполнителей. Благодаря этому мы различаем их не только по времени и районам, но и по отдельным мастерам.

Древние фантастические сюжеты орнамента наблюдательный резчик умел соединить с окружающей его действительностью, делая таким образом далёкие ему изображения более близкими и понятными.

Резные украшения крестьянского дома изменялись вместе с развитием самой постройки и её конструкций. Судовая резьба, появившись вначале как украшение карниза, постепенно заполняет все детали украшения дома, вытесняя старый тип геометрической резьбы.

Расцвет этой резьбы связан с периодом преобладания в крестьянском строительстве толстых тёсаных досок, которые давали возможность делать очень высоким рельеф резьбы при такой же толщине фона узора. С внедрением продольной, а затем циркульной пилы для распиловки тёса толщина его в продолжение второй половины прошлого века всё более уменьшалась. Параллельно с этим снижался рельеф резьбы, измельчался её рисунок, постепенно переходя в прорезь.

Прорезная резьба, благодаря дешевизне материала и лёгкости его обработки, распространилась в качестве украшения крестьянских изб в конце XIX – начале XX века, вытеснив рельефную резьбу.

Лучшие образцы коллекции ГИМ раскрывают нам не только большие творческие способности резчиков, но и высокую культуру этого искусства и его техническую зрелость. Эти памятники должны занять достойное место в сокровищнице русского народного искусства.